Дмитрий Гришанин 
Тайна Серебряного Храма

Дмитрий Гришанин
ТАЙНА СЕРЕБРЯНОГО ХРАМА

Пролог

В незапамятные времена глубоко в земных недрах благословенного Невендаара, в огненных чертогах Вечного Хаоса, волею заточённого здесь Бетрезена возник замкнутый мир под названием Адское Пекло. Обуреваемый жаждой мести падший ангел заселил этот зловещий огненный мир присягнувшим ему на верность кровожадным племенем демонов. Сильные и смелые воины, они должны были, по задумке своего Великого Владыки, помочь ему вырваться из подземного заточения.
Бетрезен вместе с приближёнными советниками из высшей знати демонов разработал несколько остроумных сценариев своего освобождения. Имеющейся в его распоряжении магией Хаоса он вознёс на закрытую для него землю легионы демонов, которые, выполняя план Великого Владыки, захватили огромную территорию Невендаара. Но в решающих сражениях за древние Источники Силы, с помощью которых Бетрезен надеялся пробиться сквозь наложенные Всевышним барьеры своей тюрьмы, капризная фортуна отворачивалась от демонов Адского Пекла. Потрёпанным армиям врагов удавалось объединиться, заручиться поддержкой союзников и, выступив с ними единым фронтом, отстоять свои святыни, а позже надёжно укрыть их магией от повторных поползновений свирепых и кровожадных демонов.
Последняя попытка адских ратей едва не увенчалась успехом. Падшему не хватило считанных мгновений, чтобы вырваться из бесконечно долгого заточения. Но проклятые гномы успели запечатать своей рунной магией уже образовавшийся адский провал прежде, чем Владыка демонов смог по нему вознестись на поверхность. После этого сокрушительного фиаско вновь очутившийся в своём опостылевшем дворце Бетрезен несколько дней кряду пребывал в крайней степени раздражения, вымещая злобу на дворцовой прислуге.
Призванный через три дня в Алый дворец Бетрезена воинственный герцог Габвель ужаснулся открывшемуся его взору зрелищу. Он шёл по мрачным пустынным коридорам и залам, часто перешагивая через трупы многочисленных слуг и охранников падшего, вся вина которых перед Великим Владыкой заключалась лишь в том, что они подвернулись ему под горячую руку. Пол и стены вокруг трупов были замараны медленно угасающей огненной кровью несчастных чертей и извергов. Такое обилие смерти вокруг проняло даже храбреца‑герцога. Хотя он старался не подавать виду, несмотря на окружающую относительную прохладу, марая доспехи, по телу струились ручейки кипящего пота.
Ближе к тронному залу у возникающих на пути герцога дверей стали попадаться хоть и слегка помятые, но живые изверги – верный признак того, что Великий Владыка начинал потихоньку справляться с выплесками слепой ярости. С почерневшими от ужаса лицами изверги проворно распахивали перед высокородным советником Бетрезена двери и затем провожали Габвеля сочувственными взглядами.
Вот наконец перед Габвелем распахнулась последняя пара дверей, искусно вырезанных из огромных кусков чёрного базальта, и в глаза привычно ударил мерцающий свет бурлящей лавы, медленно переливающейся из чаши в чашу внутри роскошного семиярусного золотого фонтана, установленного в самом центре огромного тронного зала. Разумеется, благородный металл сам по себе никогда бы не выдержал огромную температуру булькающей внутри него вязкой субстанции, но все чаши фонтана были подкреплены несокрушимыми чарами Бетрезена и огненная лава им была не страшна.
Бетрезен в боевом обличье огромного грозного демона Ада возвышался на массивном каменном троне, вытесанном из настоящей скалы редкого фиолетового гранита. Он мгновенно заметил переступившего порог герцога и кивком головы велел приблизиться к подножию трона.
– Ну! Что скажешь, советник, в своё оправдание? – прорычал сверху Великий Владыка.
– Готов понести заслуженное наказание за то, что не смог настоять на своём! – усилием воли заглушив накатившуюся волну ужаса, браво отрапортовал воинственный герцог.
– Решил в загадки со мной поиграть, герцог?! – злобно ощерился Бетрезен, демонстрируя вассалу два ряда огромных драконьих зубов. – Сейчас для этого не лучшее время. Ну же, живо объяснись, не испытывай моего терпения!
– Осмелюсь напомнить, я упреждал Великого Владыку о возможности подобного плачевного для нас исхода. И предлагал направить два первых легиона демонов не на штурм интересовавшей нас горной твердыни, а на нахождение и перекрытие всех подходящих к ней тайных горных троп. Мой план был отвергнут.
– Что‑то припоминаю, продолжай, – ободрил советника сидящий на троне демон, убирая с лица кровожадный оскал.
– К действию на совете был принят дерзкий план герцога Окризена – с ходу атаковать твердыню и, не считаясь с потерями, овладеть ею, что называется, с наскока. Мы обрушились на гномов всёсокрушающей огненной лавиной. Но в ключевой момент штурма к уже измотанным нашими непрерывными атаками защитникам пришла помощь – большие отряды воинов и чародеев из соседних горных кланов по тайным тропам беспрепятственно проникли в горную крепость. Ободрённые гномы выстояли под нашим натиском, с наскока овладеть твердыней не удалось. Штурм обернулся длительной осадой. Чем эта невольная затяжка времени для нас в итоге обернулась, Великому Владыке известно не хуже меня.
– Да, ты прав, всему виной выскочка Окризен, – прошипел Бетрезен. Его когтистые лапы, возлежащие на поручнях трона, невольно впились в гранит, смяв прочнейший камень, как хрупкий фарфор, и на стоящего у трона советника обрушился град мелких осколков. – Ух, с какой бы радостью я вновь сорвал с плеч башку этого недальновидного кретина. Увы, убить в этом несовершенном из миров можно лишь один раз…
Стоящий у трона герцог невольно поёжился, наблюдая, с какой кровожадной злобой Бетрезен говорит о своём недавнем фаворите.
– Габвель, – пылающие жёлтым огнём глаза Великого Владыки вновь сосредоточились на молчаливо дожидающемся своей участи вассале, – я вспомнил твой план. Всё было точно так, как ты сказал. Последуй мы ему, победа не ускользнула бы от нас так нелепо. Чтобы впредь твои гениальные решения никогда не замалчивались, а незамедлительно принимались к исполнению, я назначаю тебя своим главным советником.
– Благодарю за оказанную честь! – отрапортовал Габвель, с трудом подавив норовящий с шумом вырваться из груди вздох облегчения. – Обещаю, Высокомудрый никогда не пожалеет о своём решении. Я костьми лягу, но…
– Всё, прекрати, терпеть не могу этих никчёмных клятв, – решительно прервал излияния вечной преданности вассала Бетрезен. – Лучше докажи свою доблесть на деле.
– Всегда готов! Жду приказа! – живо откликнулся преисполненный решимости отличиться воинственный герцог.
– Не беспокойся, шанс отличиться представится тебе уже в ближайшие дни, – неожиданно пообещал Владыка новому фавориту и тут же пояснил: – Несмотря на постигшую нас чудовищную неудачу, мне всё же удалось на крошечный отрезок времени частично перенестись в верхний мир. И даже из такой малости я смог извлечь немало полезной информации. Дело в том, мой преданный Габвель, что сославший меня сюда, в огненные глубины Хаоса, Всевышний в своё время лишил меня не только свободы, но и памяти о тех счастливых годах, когда я был Истинным Творцом Невендаара. Сегодняшнее же едва не состоявшееся освобождение позволило мне вспомнить несколько тех благостных дней. В частности, одну весьма занимательную историю…
После полуторачасового разговора с падшим ангелом Габвель вышел из тронного зала. Изверги поспешно преклонили головы перед новым фаворитом Великого Владыки, но чем‑то весьма озабоченный воинственный герцог не удостоил их даже взглядом. Стремительной походкой уверенного в себе демона он понёсся по лабиринту многочисленных коридоров и залов Алого дворца исполнять порученное ему Бетрезеном сложное и опасное задание.

Глава 1
Эльфийский оракул

Отшумели грандиозные сражения второго передела мира. Водное, наземное и воздушное пространство многострадального Невендаара оказалось по новой перекроено и поделено между населяющими его многочисленными народами. И наконец на изуродованной магией земле воцарился хрупкий мир.
Однако смещённые, покорёженные, а местами и вовсе безобразно перемешанные силовые магические потоки мира после недавнего чудовищного светопреставления до сих пор серьёзно лихорадило. Колдовство даже у самых искусных чародеев получалось с большим трудом и далеко не с первой попытки.
Даже знаменитый на всё Разлесье оракул Римус Агбаэль Семнадцатый испытывал изрядные трудности при работе с любимым магическим кристаллом. Три дня кряду он каждое утро пытался пробиться сквозь застилающее магическое око молочное марево, но никакие сложно сплетённые колдовские формулы не помогали, белую пелену не удавалось сбросить даже на миг. Напряжённые усилия неизменно приводили лишь к чудовищной головной боли мага, под гнётом которой Римус вынужденно отступал, откладывая схватку с кристаллом на следующий день.
И в четвёртый день поначалу всё было как обычно. Как водится, на рассвете, с первыми лучами солнца, когда пробуждающийся от ночной спячки лес только‑только начинал наполняться радостным щебетом птиц, а переживающие утреннее возрождение магические силовые потоки щедро расточают драгоценную живительную ману, опытный чародей стал делать привычные пасы руками и читать заклинания над отшлифованной до зеркального блеска плоской поверхностью установленного на специальной треноге большого хрустального кристалла. И вновь, как весь предыдущий месяц до этого, наградой оракулу за усилия стало лишь разлившееся по полированной поверхности густое непроницаемое белёсое марево.
Сцепив зубы, маг держал поисковое заклинание, стараясь пробиться магическим оком сквозь непроницаемый туман. Потянулись мучительные минуты ожидания, расплачиваться за которые приходилось постепенно учащающимися приступами головной боли. Пока ещё они были вполне терпимы, но опытный чародей знал, что очень скоро боль станет чудовищной. Он ждал и невольно страшился этого неизбежного мига, но железная воля не позволяла выпустить заклинание, принуждая отчаянно бороться до самого конца.
И когда виски заломило от ужасного перенапряжения, а из носа и ушей привычно закапала кровь, белое марево на кристалле вдруг дрогнуло и развеялось. Появились очертания какого‑то огромного мрачного зала, освещаемого зловеще мерцающим красным светом, сияние которого исходило откуда‑то из центра, а на полированных поверхностях чёрных стен отражались многочисленные огненные сполохи, словно от огромного пылающего костра.
Пробежав по стенам и даже потолку зала, магическое око оракула сфокусировалось на дальнем его конце, а точнее, на находящихся там двух безобразно мускулистых, огромных фигурах, свекольный цвет кожи которых и длинные витые рога на головах красноречиво характеризовали незнакомцев как двух демонов Адского Пекла. Опытный оракул даже по не очень чёткому изображению в кристалле, разумеется, сразу же догадался, что перед ним предстали демоны высшей касты, элита легионов проклятых. Римус буквально всей кожей ощутил тугие волны дурной, свирепой магической силы переменчивых потоков огненного Хаоса, исходящей от изображённых в кристалле демонов. Один из них величественно восседал на массивном каменном троне, другой, потупив взор, стоял у его подножия.
Такой невероятно удачный «улов» никак нельзя было отпускать. Уже теряющий от боли сознание оракул, мобилизовав жалкие остатки сил, заставил себя ещё на пару минут удержаться у просветлевшего кристалла и стал невольным свидетелем следующего диалога.
– …Да, мой господин! – громыхнул стоящий внизу демон, отвечая на прозвучавший ранее вопрос, и попытался опуститься перед троном на колено. Но тут же был ловко подхвачен под руку мощным хвостом сидящего на троне правителя и удержан на ногах. 
– Полноте, Габвель! – гораздо тише ответствовал этот второй, наделённый властью, пока что безымянный демон. – Такому высокородному воинственному герцогу не пристало опускаться перед кем‑либо на колени! Тем более перед жалким пленником Хаоса, не способным даже самостоятельно выбраться из заточения. 
У наблюдающего со стороны оракула от услышанного глаза буквально вылезли из орбит.
«Вот так удача! – мысленно возликовал Римус. – Неужели мне удалось проникнуть в легендарный Алый дворец и лицезреть самого Ужасного Бетрезена!»
Потрясение его было столь велико, что на несколько секунд чародей даже позабыл о раздирающей мозг головной боли.
Меж тем уверенные в абсолютной непроницаемости зачарованных стен подземных бастионов демоны продолжали вести откровенный диалог.
– Великий Владыка, твои враги жестоко поплатятся за учинённое тебе унижение! – взрыкнул воинственный герцог. – Я, Габвель Сокрушитель, клянусь дотла выжечь… 
– Осторожней, мой друг, – перебил падший ангел, – не стоит давать невыполнимых клятв. Ты, разумеется, великий воин, от одного имени которого трясутся там, наверху, целые города. Но, боюсь, мои враги всё же окажутся тебе не по зубам. 
В ответ могучий герцог разразился столь оглушительным рёвом, что стены чёрного зала буквально заходили ходуном. 
– Не злись, Сокрушитель. – Падший примирительно опустил могучую длань на огромное плечо разъярённого демона. И последний тут же послушно притих. – Я же обещал предоставить тебе шанс доказать свою преданность. Это невероятно трудная и очень важная для меня миссия, поручить которую я могу лишь лучшему своему воину и советнику – тебе, Габвель. 
– Только прикажи! Всё сокрушу! – зашёлся в оглушительном экстазе счастливый фанатик. 
– Если всё пройдёт по разработанному нами плану, сокрушать, надеюсь, тебе никого не придётся, – спокойно возразил падший. – В этой миссии я жду от тебя проявления других талантов… А теперь молчи и слушай, перехожу к сути. Тебе с небольшим отрядом воинов придётся наведаться в знаменитый на весь Невендаар Серебряный Храм Паладинов, располагающийся среди руин некогда величественного города Труза – самой первой столицы Великой Империи. Там на вечном хранении находится одна замечательная вещица, некогда принадлежавшая самому Истинному Творцу. 
– То есть Великий Владыка хочет сказать, – оживился герцог, вдруг перейдя на заговорщицкий шёпот, – его былому… 
– Не смей напоминать мне об этом! – оглушительно рявкнул на вассала падший, обрывая на середине фразы. – Я же предупреждал: эта часть биографии скрыта из моей памяти заключившим меня сюда! Поэтому любое упоминание о былом времени будит во мне безудержную ярость. А в таком неистовом состоянии я запросто могу оторвать чью‑нибудь непонятливую башку! 
– Извини, Великий, – поспешил покаяться Габвель Сокрушитель, невольно попятившись от трона. 
– На первый раз прощаю, – кивнул успокоившийся Владыка демонов. – Вернёмся к делу. Если тебе удастся раздобыть и доставить сюда вещь Истинного Творца, с помощью этого артефакта, очень возможно, мне наконец удастся выбраться из этих опостылевших стен… 

Дотерпеть до окончания диалога, как ни крепился, оракул не смог. Переступив все мыслимые пределы терпения, он буквально умылся собственной кровью, уже не медленно сочащейся, а буквально брызнувшей из ноздрей и ушей. В какой‑то момент рвущийся на части от чудовищной боли мозг его в целях элементарного самосохранения просто отключился. Удерживающее магическое око заклинание тут же истаяло. Картинка мрачного тронного зала на полированной поверхности кристалла исчезла. А переусердствовавший упрямец Римус безвольной куклой рухнул на упругий деревянный пол своей лаборатории.

* * *

После тяжкого испытания уже немолодой организм оракула восстанавливался удручающе медленно. Пять часов кряду Римус Агбаэль Семнадцатый пролежал на полу совершенно без движения и лишь к полудню начал потихоньку шевелиться и медленно возвращаться в мир живых и страдающих.
Когда чародей после ряда неудачных попыток смог наконец кое‑как оторваться от пола и зафиксироваться над ним на дрожащих руках и коленях, он на карачках дополз до маленького низкого столика в углу магической лаборатории, где заранее был припасён кубок с восстанавливающим силы снадобьем. Единым махом опростав его до дна, утомившийся Римус снова без сил рухнул на пол и в ожидании действия зелья перевалился на спину.
Но старый оракул вовсе не валялся без толку на полу. Минуты своей временной беспомощности он потратил на восстановление в памяти подслушанного диалога демонов. Из‑за чудовищной головной боли непосредственно во время магического контакта он толком не воспринял львиную долю услышанной и увиденной информации, но простенькое заклинание, предусмотрительно наложенное на самого себя заранее, надёжно зафиксировало в памяти весь подслушанный и подсмотренный эпизод разговора до малейшего слова.
Как и положено, ровно через восемь с половиной минут целебное зелье подействовало. Старое тело наполнилось живительной силой, и встрепенувшийся оракул, по‑молодецки оттолкнувшись спиной от пола, вскочил на ноги.
Оказавшись в вертикальном положении, чародей не бросился вон из комнаты, разнося направо и налево подслушанную новость. Нет, прагматик по натуре, он привык сперва искать собственную выгоду, предпочитая пусть и громкой, но кратковременной и скоротечной славе полновесные золотые монеты, навсегда оседающие в его большом кованом сундуке. Умение максимально извлекать выгоду из любого подвернувшегося благоприятного случая сделало из обычного заурядного и не блещущего талантом медиума респектабельного и преуспевающего оракула и позволило Римусу заработать за годы чародейской практики очень приличное состояние. Вот и теперь, прежде чем доводить с таким трудом добытую информацию до остального эльфийского сообщества, старый лис Римус принялся сосредоточенно мерить шагами крохотную комнатёнку магической лаборатории, ломая голову над тем, как же лучше распорядиться угодившим ему в руки сокровищем.
В том, что добытая им сегодня информация была настоящим бриллиантом и стоила небольшого состояния, давно промышляющий продажей выведанных чужих секретов оракул не усомнился ни на миг. Конечно, если бы он дотерпел до конца разговора демонов и разузнал, что именно представляет собой могущественный артефакт и где именно он хранится в Серебряном Храме Паладинов, то с продажей такой всеобъемлющей информации совершенно не возникло бы никаких проблем. Чего далеко ходить, прямо здесь, в родном Разлесье, среди богатых благородных вассалов леса из высших эльфийских домов королевства сыскалось бы немало желающих отправиться в Серебряный Храм Паладинов за божественным артефактом. Правда, из тщательно охраняемого Храма вынести его было бы очень не просто, но это уже проблема купившего секрет охотника за артефактом. Римус же получил бы свой увесистый мешочек золота и был бы совершенно счастлив. Увы, это были лишь радужные мечты.
В прозаичной реальности ценная информация попала к оракулу в усечённом варианте. Римус быстро смекнул, что, сидя на месте, настоящую цену за неё выручить не удастся, и, чтобы снять с неё все лакомые сливки, теперь предстояло самому позаботиться о доставке её тем, кто знал древнюю тайну Серебряного Храма и был достаточно богат, чтобы выложить за это важное к ней дополнение кругленькую сумму в золоте. Над решением этой проблемы он и раздумывал какое‑то время, меряя шагами крошечную комнатушку.
Как только достойное решение было найдено, оракул покинул лабораторию и тут же устроил нагоняй приставленному к двери и задремавшему на посту телохранителю. Хорошенько оттрепав оконфузившегося грифона, он распорядился позвать к себе в кабинет младшего сына, после чего стал неспешно взбираться по прибитым вокруг толстенного ствола ступенькам длинной винтовой лестницы на самую верхотуру древо‑дома, где у него в просторном дупле находился рабочий кабинет.
«Конечно, надёжней было бы с таким деликатным и ответственным делом послать кого‑то из старших сыновей, – по стариковской привычке мысленно рассуждал на ходу Римус. – Но трое старшеньких, слава Галлеану, уже к делу пристроены. Аэглос медиумом уже третий год промышляет, готовится сдавать испытание на ступень оракула. Славный сменщик мне растёт, продолжит семейное дело, когда на покой соберусь. Сигиль и Леслель пошли по военной части, оба первейшие разбойники в разлесской вольнице, без пяти минут мародёры. В нынешнее смутное время их услуги в большой цене. И только меньшой наш Лезль болтается без дела, хотя детина здоровый, плечищи, как у гнома, лук гнёт, только дуги трещат. Стрелу дальше него никто в Разлесье не пускает, и глаз верный – со ста шагов стрелой белке в глаз шутя бьёт. Казалось бы, самая дорога молодцу в лесную вольницу, он бы там с его талантами, на зависть братьям, такую б карьеру сделал!.. Но остолоп ничего не желает слышать. Живёт дурачок охотой и рад тому…»
– Отец, звал? – звонкий голос Лезля вывел отца из задумчивости. Молодой эльф нагнал родителя на верхних ступеньках лестницы, аккурат у входа в кабинет.
– Звал, звал, чего разорался‑то, – проворчал Римус. – Проходи давай, дело есть, – добавил он уже громче и чуть отстранился от широкого овального прохода, пуская быстроногого юношу первым войти в кабинет.
Лезль ловко протиснулся мимо отступившего на ветку отца, а очутившись в кабинете, тут же плюхнулся в гамак, подвешенный на стенке рядом с широким письменным столом. Это был высокий, атлетического сложения эльф тридцати семи лет от роду – по эльфийским меркам совсем ещё желторотый юнец. Для сравнения, самому Римусу было двести девять лет, неумолимо приближался очередной, бог весть какой по счёту юбилей.
Прошествовавший следом отец нахмурился на ребячество сына, но ничего не сказал, прошёл мимо покачивающегося гамака и, обогнув стол, аккуратно опустился в широкое плетёное кресло.
– Ну давай, па, не тяни, выкладывай, что там у тебя, – попросил беспечно откинувшийся на спину и закинувший ногу на ногу Лезль. – А то мне скоро к Ризке на свидание бежать.
– Чего ещё за Ризка? – нахмурился старый чародей. – Имя какое‑то не эльфийское. Сын, ты, часом!..
– Ой, успокойся, а, – отмахнулся молодой эльф. – Моя подружка – эльфийка. Её полное имя Ризидиэль. Она из хорошей семьи.
– Так чего ж ты её, как грифона безродного, – возмущённо всплеснул руками Римус.
– И вовсе не как грифона, – возмутился сын. – А наоборот, ласково и нежно – Ризка. Вообще, отец, если хочешь знать, у меня с этой девушкой всё очень серьёзно.
– Никак жениться надумал? – удивлённо вскинул брови старый эльф.
– А если и надумал, то что? – в запале фыркнул молодой и поспешно прикусил язык. Но было уже поздно, слово прозвучало.
– Что ж, похвальное решение, – расцвёл в улыбке оракул. – А позволь полюбопытствовать, на какие шиши свадьбу справлять собираешься? А семью потом содержать? Охотник ты, конечно, знатный, спору нет, но здесь, в лесу, все с луком обращаться умеют. Пострелянной дичью никого не удивишь, и большого барыша это занятие тебе не принесёт… Молчишь? Выходит, тебе нечего сказать в ответ?
– Отец, если ты позвал меня снова нотации читать, извини, но я пойду, у меня дела, – раздражённо пропыхтел Лезль, выбираясь из тенет гамака на твёрдый пол.
– А ну‑ка сядь на стул! – вдруг грозно рявкнул на обиженного отпрыска Римус. – Ишь, прыткий какой! Дела у него!
И окончательно сникший плечистый юноша послушно опустился на краешек стоящего перед столом стула.
– Значит, так, сын, – обратился к своему младшему строгим голосом Римус. – Хватит у меня на шее сидеть. Очень хорошо, что ты сам заговорил о женитьбе. А главное – очень вовремя. У меня как раз, словно на заказ, дело для тебя появилось. Секрет один покупателю доставить. Думаю, тысчонки полторы полновесных золотых монет мы с тобой на этом секрете запросто заработать сможем.
– Сколько, сколько?! – ошеломлённо выпучил глаза Лезль.
– Всё правильно, ты не ослышался, – кивнул отец, наслаждаясь произведённым эффектом. – Вырученные за секрет деньги мы, разумеется, поделим поровну. Думаю, семисот пятидесяти монет тебе вполне хватит, чтобы реализовать все самые смелые мечты своей Ризидиэль. Хватит и на свадьбу, и на древо‑дом приличный, и даже на житьё‑бытьё ещё немало останется. Эх, если бы не проклятущий ревматизм, я бы сам, в одиночку, обтяпал это лакомое дельце. Но увы, прожитые годы дают о себе знать, здоровье уже не то, что было раньше, и я вынужден искать молодого сильного компаньона. Лучшей кандидатуры, чем ты, сын, мне не найти. Ну так как, Лезль, хочешь разом семьсот пятьдесят монет заполучить?
– Это что ж за секрет такой, что таких деньжищ стоит? – пробормотал всё ещё не оправившийся от потрясения Лезль.
– Стоит, ещё как стоит. Уж поверь моему опыту, сын, тайна, открывшаяся мне сегодня, на самом деле стоит гораздо дороже. Но не будем жадничать, полторы тысячи золотых вполне разумная цена за неё.
– Может, расскажешь поподробнее, что за секрет‑то?
– Разумеется, сын, но хотелось бы сперва услышать твой ответ.
– Согласен я, согласен, – нетерпеливо закивал молодой эльф. – Сделаю всё, как ты скажешь. Говори, что за секрет.
– Хорошо, слушай. Сегодня мне, простому эльфийскому оракулу, удалось подсмотреть беседу величайших мира сего. Творящаяся по сей день несуразица с силовыми магическими потоками, вероятно, в какой‑то момент ослабила безукоризненную защиту их несокрушимых подземных бастионов, а в моё наудачу закинутое в эфир магическое око, наоборот, влилось маны даже с избытком, и оно продавило истончившиеся барьеры. Я другого логичного объяснения произошедшему не нахожу. Вот послушай, что мне удалось этим утром узреть в кристалле…
И оракул пересказал сыну кусок разговора падшего ангела Бетрезена со своим ближайшим сподвижником воинственным герцогом Габвелем Сокрушителем.
– …Такой счастливый случай, как ты понимаешь, выпадает не часто. К нам в руки попала информация исключительной ценности, и теперь нужно грамотно ею распорядится. То бишь дорого продать, – подытожил долгое разъяснение маг и выжидающе уставился на призадумавшегося сына.
– И кого ты выбрал в покупатели? – наконец спросил Лезль.
– Самих храмовых паладинов, разумеется, – охотно откликнулся старый маг. – Кому, как не им, будет сподручней отыскать артефакт, спрятанный где‑то на территории их легендарного Серебряного Храма.
– Когда отправляться в путь?
– Как можно быстрее. Только сперва спустимся в лабораторию, я скопирую из своей памяти и запечатаю в кристалле разговор демонов. Чтобы тебе было что предложить паладинам. А потом седлай своего Грылафа и в путь!
– Нет, сразу же отправляться в путь я не могу, – покачал головой Лезль. – Отец, ты забыл, я же тебе уже говорил, у меня с Ризкой свидание.
– Эко невидаль, свидание! – всплеснул руками старый эльф. – Отмени. Вот вернёшься через недельку с денежками…
– Ничего менять не стану! У меня свидание, – набычился сын. – И я тебя о нём упредил в самом начале нашего разговора.
– Тьфу ты, пропасть, – в сердцах выразился отец, подрываясь с кресла и грозно нависая со своего края над столом. – Весь в мать свою! Такая же!..
– Ещё слово о маме скажешь, и я вообще никуда не полечу! – тут же выставил ультиматум сын, в свою очередь подскакивая на ноги, да так резко, что лёгкий плетёный стул из‑под него, как живой, отскочил в сторону и с шумом врезался в стену.
– Ладно, ладно, угомонись. Считай, убедил. Будь по‑твоему, сын, – тут же первым пошёл на мировую старый эльф. Обуздав гнев, он даже заставил себя улыбнуться. – Ступай на свидание со своей Ризидиэль. Но после него сразу же отправляйся по нашему делу.
– Обещаю, отец.
– Вот и славно. – Римус вышел из‑за стола и неторопливо направился к выходу из кабинета. – Ну чего застыл, – гаркнул он на сына, проходя мимо него, – пошли кристалл готовить для паладинов.

Они лежали, вжавшись друг в дружку, на мягкой душистой луговой траве, со всех сторон окружённые молчаливыми клёнами, грабами и елями. Деревья были единственными свидетелями долгого бурного соития эльфийской пары, лесное эхо ещё носило страстные стоны влюблённых, а они сами невольно затихли, скрепив губы в жадном поцелуе, утомлённые любовью и абсолютно счастливые.
Вечернее солнце ласково согревало содрогающиеся в судорогах экстаза тела, заменяя влюблённым тёпло одеяла. А изрядно примятая трава крошечной лесной полянки казалась им мягче самой нежной пуховой перины.
Наконец эльфы разжали страстные объятия и, обессиленные, откатились друг от друга.
– Ну что ты теперь скажешь, Лезль, мне удалось переубедить тебя? – с трудом переводя дыхание, первой хрипло прошептала на ухо любимому девушка. – Если мои аргументы показались тебе недостаточно убедительными, мы можем повторить.
– Нет… то есть, конечно, да… то есть… Ризка, ты просто сводишь меня с ума, – пробормотал в ответ запутавшийся в словах эльф. Его могучая грудь ходила ходуном от частых вдохов‑выдохов. – Сжалься!
– Ишь чего захотел, – хихикнула эльфийка, ласково кусая любимого за мочку оттопыренного уха. – Тебя же предупреждали о кровном родстве нашего рода с духами леса. А раз уж не испугался связаться с внучатой племянницей дриады, теперь терпи.
– Но я… Но мне правда уже пора, – едва не плача, простонал эльф, отодвигаясь от любвеобильной девушки.
– Конечно, конечно, – тут же подхватила хитрая эльфийка, в свою очередь подтягиваясь поближе к ускользающему мужчине. – Но ты же ведь не откажешь мне в крошечном поцелуйчике на прощание.
– Ну уж нет, второй раз я на твои чары не поддамся, – рассмеялся Лезль, неуловимо быстрым движением ускользая от нацеленных на его пышную шевелюру рук любимой, и по‑молодецки легко вскочил на ноги.
– Куда же ты, прошу, приляг ещё хотя бы на минутку, – взмолилась в одиночестве распластавшаяся на траве эльфийка.
Как бы невзначай принятая ею поза оказалась настолько волнующей, что молодой эльф ощутил, как внизу живота у него вновь всё начинает предательски твердеть и подниматься. На его беду, эта вполне естественная реакция здорового, мужского тела была подмечена не им одним.
– Глупыш, зачем же так себя мучить, – страстным голосом прошептала проказница. – Ведь ты же хочешь. Иди же скорее ко мне.
– Нет, не сейчас, – собрав всё мужество в кулак, отступил Лезль и, нагнувшись, подобрал с травы разбросанную одежду. – Извини, я обещал отцу. – Он отвернулся и, даже не пытаясь прикрыть голое тело, шагнул в окаймляющую полянку непролазную чащобу.
Густое переплетение веток низкорослого орешника привычно раздалось в стороны перед дитём Леса и за его спиной тут же вновь сомкнулось сплошной стеной зелёной листвы.
– Ну и катись! – в сердцах крикнула вслед любимому оскорблённая отказом эльфийка.
Лезль довольно улыбнулся и, не оборачиваясь, громко крикнул в ответ:
– Ризка, я тоже тебя очень люблю!
После чего он неспешно зашагал по едва приметной тропе, на ходу натягивая подхваченную перед бегством одежду: светло‑зелёные однотонные трико и рубашку, лёгкие кожаные полусапожки в тон трико и короткий, по колено, тёмно‑зелёный плащ. Когда через минуту за спиной послышались едва уловимые крадущиеся шаги, улыбка эльфа стала ещё шире.
– Ну чего, долго в молчанку играться будем? – донёсся из‑за спины ворчливый девичий голосок.
Изображая испуг, Лезль торопливо развернулся и, будто только теперь заметив пристроившуюся за ним девушку, разразился гневной тирадой:
– С ума сошла так пугать! Я ж чуть!..
– Не ври, я прекрасно знаю, что ты почувствовал моё приближение, – перебила его также успевшая натянуть нарядное жёлто‑зелёное платье и мягкие кожаные светло‑зелёные сапожки эльфийка. – Скажи лучше, когда вернёшься из своего таинственного квеста, о котором ничего не хочешь рассказать даже мне, своей верной Ризидиэль.
– Ризка, ну чего ты опять начинаешь, – всплеснул руками Лезль. – Я же тебе уже говорил, что это не моя тайна. Я слово отцу дал, что никому о нашем общем деле не проболтаюсь.
– Да помню я, помню, – отмахнулась Ризидиэль. – Раз так торопишься, чего встал‑то?
– Да ну тебя, – фыркнул Лезль. Отвернулся и двинулся дальше.
– Лезль, ну правда, без дураков, как долго мы с тобой не увидимся? – донёсся из‑за спины уже совсем не злой голос любимой.
– Думаю, дня за три я до места доберусь, там постараюсь за день все наши с отцом дела утрясти, и в обратный путь. Да ты не переживай, когда подлетать к Разлесью буду, я обязательно весточку тебе пошлю, чтобы встречала, – обстоятельно ответил эльф.
– Выходит, неделя! Целую неделю мы не увидим друг друга! – запричитала за спиной эльфийка.
– Да брось, Ризка, она быстро пролетит. Ты и соскучиться по мне как следует не успеешь, как я уже снова стану надоедать тебе своими ежедневными визитами, – стал успокаивать любимую Лезль.
– Я буду скучать! – заканючила девушка. – Я уже скучаю!
– А ты думай о свадьбе, которую мы закатим с тобой сразу же по моему возвращению, – напомнил эльф.
– Надо же, целых три дня лёту на быстрокрылом Грылафе! Знать, цель твоя находится далеко за пределами нашего родного Разлесья? – продолжила допытываться неугомонная Ризидиэль.
– Ну вот, опять ты пытаешься тайну мою выведать, – простонал Лезль.
– Ничего не пытаюсь, – фыркнула девушка. – Просто предчувствие у меня какое‑то нехорошее. Чую, заманил тебя старик твой в какую‑то скверную историю. И вместо сказочных барышей обернётся она для тебя одними лишь неприятностями.
– Ну вот, теперь раскаркалась, как ворона. Прекрати тоску нагонять. Говорю же, дело пустячное и совершенно безопасное.
Они так препирались всю дорогу до Земляничного Луга – небольшого эльфийского городка, где среди множества других эльфийских жилищ произрастал родительский древо‑дом Ризидиэль.
Возле древо‑дома его любимой Лезля, как было заранее условлено, поджидал верный грифон в полном боевом снаряжении, с хозяйским луком и полным колчаном зелёноперых стрел.
Все прощальные ласки и поцелуи влюблённых остались в дремучем лесу на крошечной безымянной полянке, где они оставались наедине друг с другом, и сам лес стоял на страже их пока что тайных для остального эльфийского сообщества чувств. Здесь же, в густонаселенном городе, где невозможно было скрыться от любопытных глаз вездесущей детворы, Лезль простился с Ризидиэль подчёркнуто вежливо, обменявшись с ней лишь едва заметным кивком головы и мимолётным прикосновением кончиков пальцев. А в следующее мгновение молодой эльф уже сидел на могучей спине грифона, и Грылаф, отчаянно замолотив по траве размашистыми крыльями, пустился под ним в стремительный разбег.
Ещё через несколько секунд грозный рыцарь небес хорошенько оттолкнулся от земли и стал быстро набирать высоту, с каждым взмахом крыльев унося своего седока всё дальше от возлюбленной.
Вот летящий грифон с впившимся в шкуру эльфом превратился в крошечную чёрную точку на безупречно голубом безоблачном небе. Ещё несколько секунд, и он совершенно скрылся из вида оставшейся внизу эльфийки.
Но Ризидиэль всё равно ещё долго смотрела в пустое небо и мысленно молилась всем известным ей богам, чтобы послали любимому лёгкого попутного ветра и избавили от встречи с коварным врагом.

Глава 2
Талантливая маскировка Зеугра

Багровый туман рассеялся так же стремительно, как и сгустился, и на торной земляной дороге вдруг из ниоткуда появились два всадника. Один – огромный, широкоплечий зелёнокожий орк‑варвар с безобразно шишковатым, точно вырубленным из камня лицом, важно восседающий на гнедом жеребце. Одет он был в меховые штаны и такую же безрукавку, вооружён притороченным к поясу длинным широким обоюдоострым мечом, висящим за спиной небольшим круглым деревянным щитом и лежащей поперёк седла огромной сучковатой дубиной. Второй – смуглокожая, миниатюрная амазонка человеческой расы с довольно симпатичным личиком и ладной фигуркой на каурой кобылке. По обычаю гордых дев войны, одежды на амазонке почти не было, лишь короткая юбка на бёдрах и узкая полоска ткани, обёрнутая вокруг пышной груди. Вооружена она была длинным прямым кинжалом, подвешенным, как огромный кулон, на толстом шейном шнуре, и свободно раскачивающимся из стороны в сторону при движении воительницы на её пышной груди. Кроме того, к седлу каурой у бёдер наездницы были приторочены длинный лук и объёмистый колчан, под завязку набитый серопёрыми стрелами.
– Ваше герцогство, – неожиданно сиплым басом обратилась амазонка к широкоплечему варвару‑орку, одновременно с его гнедым пуская свою каурую неторопливой иноходью, – нельзя ли мне подобрать какое‑нибудь другое тело?
– Это ты, милашка, не по адресу обратилась, – хамовато хмыкнул в ответ грубый варвар, с трудом сдерживая рвущийся на волю смех. – Знаешь ведь, не я нашей маскировкой занимался.
– Милашка! Ах, милашка! Ну, Зеугр!.. – громыхнула амазонка и с неожиданной силой для столь хрупкого создания вдруг рубанула голой рукой по проплывающему мимо сосновому стволу. Здоровая сырая древесина, словно труха, прыснула из‑под миниатюрного кулачка, и двадцатиметровое дерево с жалобным скрипом завалилось в сторону от дороги.
Каурая короткогривая кобылка, испуганная выходкой яростной наездницы, тут же взвилась на дыбы. Но сдавившие удила хрупкие женские ручки тут же едва не придушили бедное животное, вынудив его опуститься обратно на все четыре конечности и продолжить прерванный ход.
Гнедой жеребец, как и его наездник, на происшествие с сосной и ухом не повёл. Как бежал, так и продолжил бежать, пока каурая вскидывала передние копыта, демонстрируя характер. Подавив бунт, амазонка оказалась далеко позади своего спутника, и, чтобы догнать его, ей пришлось подхлестнуть свою норовистую животину, пустив её в стремительный галоп.
– Ещё раз так сделаешь, и я тебя сам, как ты ту сосну, – с невозмутимым видом сообщил спутнице варвар, когда она, догнав его, вновь выровняла бег своей лошади.
– Но, ваше герцогство… – снова засипела было обиженная амазонка.
– Ты меня ещё полным именем назови, – резко перебил варвар. – Договорились же, на вражеской территории переходим на простые имена наёмников. Я варвар Тамбу с северной границы Империи, ты амазонка с юга по имени Рюмба.
– Для рыцаря Ада недостойно пребывать в девичьем обличье, – упрямо просипела амазонка.
– Похоже, разговора по душам не избежать, – поморщился варвар. – Ладно, будь по‑твоему, давай поболтаем.
– Повелитель, я не…
– Заткнись, – перебил медленно закипающий варвар. – Хочешь сказать, мне, воинственному герцогу Адского Пекла, доставляет удовольствие быть каким‑то жалким уродливым орком?! – Он вдруг по‑звериному ощерился, и сквозь зелёное орочье лицо на миг проступил жуткий лик краснокожего демона с пылающими безумной ненавистью огненно‑рыжими глазами.
– Нет‑нет… Разумеется, нет, – торопливо запричитала амазонка, невольно отшатнувшись от могущественного спутника.
– Однако же, волею нашего уважаемого инкуба, я – северный варвар, – подавив вспышку гнева, спокойным ровным голосом продолжил варвар. – И, как видишь, смирился с этим фактом. Так почему бы рыцарю Ада не взять пример со своего сюзерена и не засунуть свою гордыню куда подальше?
– Да, повелитель, разумеется, повелитель, – проскрежетала сквозь зубы бледная, как снег, амазонка.
– Храбрый Хрыв, это всего лишь маскировка с целью запутать врага, мы оба знаем, что в тебе нет ни капли женственного, – продолжил обрабатывать спутницу варвар. – Даю тебе слово, что, когда настанет твой черёд биться в полную силу, ты встретишь врагов в своём собственном, истинном обличье.
– Благодарю тебя, повелитель.
– А если уж быть до конца откровенным, то мне придумка Зеугра сделать одного из нашей четвёрки слабой с виду амазонкой пришлась по душе. Пораскинь мозгами и поймёшь, какие великолепные перспективы перед нами открывает такая нетривиальная маскировка.
– Тебе видней, повелитель. Твоё слово закон, рыцарь Ада готов повиноваться, – глухо пророкотала в ответ амазонка.
– Ты прав, мне виднее. И единственное, что мне не понравилось в нашей с тобой маскировке, – это твой голос. Здесь Зеугр откровенно схалтурил, за что при встрече получит от меня хороший нагоняй. Ты вот что, Хрыв, пока инкуб голос тебе не подкорректирует, давай‑ка на людях притворяйся моей немой спутницей. А то взрыкнёшь вот так хотя бы раз в людской топе, и вся маскировка насмарку.
– Слушаюсь и повинуюсь, – браво отрапортовала амазонка.
– Вот и славно, – осклабился варвар. – И в дальнейшем, когда Зеугр настроит голос, прошу, обращайся ко мне по‑простому: орк или Тамбу. Я же, с этого момента и до окончания нашей Великой Миссии, буду величать тебя исключительно Рюмбой и обращаться соответственно твоему образу… Надеюсь, ты всё поняла?
Смуглое личико амазонки вновь перекосило. Но, до хруста стиснув кулаки, на этот раз ей удалось сдержать вспышку неконтролируемой ярости. Принимая навязанные герцогом правила игры, заточённый в женское тело вассал лишь коротко кивнул сюзерену. И своей сдержанностью наконец заслужил долгожданную похвалу.

К селению под вкусным названием Жареный Гусь плечистый варвар и миниатюрная амазонка подъехали уже через полчаса после вышеописанного объяснения. Оба к тому времени изрядно утомились, но с мечтами об отдыхе в замечательном придорожном сельском трактире с неоригинальным названием «Жареный Гусь» двум одиноким воителям пришлось распрощаться ещё задолго до въезда на единственную сельскую улицу.
Селение Жареный Гусь раскинулось на вершине широкого холма. И столбы чёрного дыма, вдруг заклубившиеся над его домами, двое всадников разглядели в чистом безоблачном небе ещё за пару километров. Предчувствуя дурные вести, оба наёмника, не сговариваясь, стеганули лошадей и пустили их в бешеный галоп.
Когда через три с половиной минуты на взмыленных лошадях они ворвались в селение, их взорам открылась зловещая картина разрушения и разорения. Улица была буквально завалена изуродованными трупами, добрая половина домов пылали, вокруг пока что нетронутых суетилось разношерстное бандитское отрепье и, размахивая окровавленными мечами, вовсю промышляло в захваченном селении своим любимым занятием: грабежом всего мало‑мальски ценного и изнасилованием приглянувшихся селянок. Лишь в дальнем конце селения немногочисленные уцелевшие защитники, сбившись в отряд, смогли оказать хоть какое‑то подобие сопротивления наглым агрессорам. Там до сих пор кипела яростная сеча. И несколько домов за спинами горстки храбрецов стояли нетронутыми.
Вдруг появившаяся на затянутой дымом улице пара конных наёмников поначалу осталась незамеченной ни обезумевшими от ужаса селянами, ни опьяневшими от пролитой крови и абсолютной вседозволенности злодеями.
– Тамбу, Рюмба, однако долго же вы до места добирались, – вдруг раздался рядом с орком чей‑то незнакомый насмешливый голос. – Мы уж с Крефом стали всерьёз опасаться, что вы пропустите всё веселье.
В следующее мгновение из клубов сизого дыма вынырнули ещё два всадника на вороном и сером жеребцах. Два воителя‑человека. Один – сарацин на вороном. С аккуратной бородкой, обрамляющей породистое носатое лицо, в тюрбане, тонких шароварах, длинном, расшитом золотом халате и с двумя притороченными крест‑накрест кривыми мечами за спиной. Второй – ассасин Серой лиги убийц на сером коне. С незапоминающимся лицом, в неприметном среди густых клуб дыма сером одеянии, с двухметровым копьём в руках и двумя кривыми ножами за поясом. Смазанные ядом лезвия этих неприметных с виду ножей были надёжно укрыты в толстых деревянных ножнах.
– Красиво горит, не правда ли, уважаемые? А какой аромат! Сладостный запах дыма и серы – прям как дома, – продолжил глумиться сарацин, горящими безумной страстью глазами озираясь по сторонам.
– Признавайся, Зеугр, твоя работа? – обратился к нему варвар с перекошенным яростью лицом.
– Славиг, с вашего позволения, – стойко выдержав свирепый взгляд, поправил орка сарацин.
– Повежливей! – тут же одёрнул товарища до сей поры молчавший ассасин. – Не забывай, с кем говоришь! Отвечай на вопрос!
– Ну не то чтобы моя, – пожал плечами сарацин. – Эти удальцы и сами давно зуб на село точили. Я лишь чуток добавил им решимости и помог просочиться незамеченными мимо дозорных отрядов местных стражников.
– Гром и молния! Я же просил, никакой самодеятельности до моего появления! – взорвался варвар. – Признавайся, использовал доверенный тебе жезл власти Хаоса?
– Совсем чуть‑чуть.
– Проклятье! Чем ты думал, инкуб?! – в сердцах орк даже замахнулся дубиной на разом присмиревшего сарацина. – У нас же секретная миссия! За нами не идут легионы демонов. Мы должны двигаться по Империи незаметно, как мыши. А не устраивать тут кусок Адского Пекла на ровном месте!
– Но, господин, как вы и приказывали, я действовал по обстановке, – стал торопливо оправдываться сарацин. – Мне показалось, что местные колдуны засекли небольшие выбросы огненной маны Хаоса, сопровождающие вознесение каждой нашей пары. И чтобы сбить их с нашего следа, я затеял этот разбойничий набег. Очень скоро весть о нём разнесётся по всей провинции, и здешним чародеям станет не до нас – все они будут задействованы для поимки подозрительно шустрых разбойников.
– Болван! Ну какой же ты болван! – схватился за голову орк. – Великий Владыка специально разбил нас на пары и очень аккуратно вознёс именно в эту тихую провинцию, так далеко от цели нашего похода, потому что местные чародеи практически не участвовали в последней мировой войне. У них мало опыта определения высшей огненной магии Хаоса. Вероятность фиксации их сторожевыми чарами нашего появления здесь ничтожна мала. Но даже если предположить, что предчувствие тебя не обмануло и нас на самом деле засекли, нам достаточно было просто сбежать из этой провинции в соседнюю, и все наши беды тут же остались бы позади.
– А если местные колдуны свяжутся с соседними? – пытаясь выкрутиться из щекотливой ситуации, предположил осрамлённый сарацин.
– Исключено. Местные чародеи предпочитают вариться в собственном соку и крайне неохотно идут на контакт с магами соседних имперских провинций, – добил выскочку орк. – Вот и выходит, что этой резнёй никого ты с нашего следа не сбил, а наоборот, привлёк к нам ненужное внимание. И чтобы снять с себя возможные подозрения, нам же теперь придётся уничтожить всех запущенных тобой в село разбойников. Значит, так, ты, Славиг, ступай затирать следы жезла – и чтоб ни искорки не оставил! Вас же, мои славные Рюмба и Креф, прошу следовать за мной. Сейчас мы с вами покажем этим жалким ублюдкам, как надо драться.
Послушный воле зелёнокожего предводителя отряд разделился. Сарацин растворился в уличном дыму, а трое остальных всадников, пустив коней размеренной рысью, смертоносным ураганом прошлись по улице, сметая со своего пути всех обезумевших от пролитой крови злодеев.
Копьё в серых руках ассасина завертелось с потрясающей быстротой, нанося направо и налево смертельные уколы и порезы широким плоским обоюдоострым наконечником. Амазонка, не отставая от товарища, стремительно опустошала колчан, поливая всё вокруг непрерывным потоком серопёрых стрел, каждая из которых неизменно находила жертву. А могучий варвар, не мудрствуя лукаво, ударами чудовищной дубины просто обращал подвернувшихся под руку убийц и грабителей в горы изуродованного мяса с торчащими наружу обломками окровавленных костей.
Злодеи осознали опасность слишком поздно. Добрая половина разбойничьей ватаги была смята и уничтожена всадниками буквально за пару минут. Уцелевшие, бросив грабёж, торопливо сомкнули длинные прямоугольные щиты, ощерились копьями и, превратившись в эдакое подобие огромного ежа, попытались дать отпор грозной троице. Но куда им, жалким оборванцам, вчерашним крестьянам, совсем недавно взявшим в руки оружие, противостоять рождённым для боя мастерам, вся жизнь которых протекала в бесконечных боях и походах.
Могучий орк первым достиг колючей стены разбойников. Осадив коня, он спрыгнул на землю, одновременно перекидывая со спины в левую руку деревянный щит. Им он тут же ловко отклонил все нацеленные в его грудь и живот острия длинных копий разбойников, продвинулся к стене щитов на расстояние удара и что есть сил «приласкал» врагов своей здоровенной дубиной.
От страшного удара пара щитов в самом центре тесного строя буквально разлетелась в щепки. В образовавшийся проход тут же нырнул подоспевший ассасин, прыгнувший с разогнавшегося коня высоко вверх. Легко перескочив через голову своего товарища‑орка, он обрушился прямо на плечи обескураженных врагов. Двухметровое копьё его неуловимым вихрем завертелось в умелых руках, кромсая и увеча всех вокруг в радиусе двух метров.
А ужасная дубина орка вновь расколола сомкнувшуюся было стену щитов, и в очередную прореху на помощь ассасину устремился смертоносный поток стрел, выпущенных подскакавшей последней амазонкой.
Осознав обречённость своего положения, уцелевшие злодеи пошвыряли бесполезное против искусных противников оружие и прыснули врассыпную, спасаясь бегством. Но как ни проворны были ноги обезумевших от страха разбойников, пущенные им вдогонку серопёрые стрелы летели гораздо быстрее.
Из превратившегося в руины селения живым не ушёл ни один злодей.
Через несколько мгновений после того, как стрела амазонки пронзила сердце последнего беглеца, прямо из ясного неба на пылающее селение стеной обрушился неистовый ливень. Он в считанные секунды залил бушующий в разграбленных домах огонь и тут же прекратился, так же разом, как и начался. Непроницаемая пелена обрушившейся сверху воды ненадолго скрыла лихую троицу с глаз уцелевших в бойне селян, а когда ливень прекратился, к троим вымокшим до нитки всадникам присоединился четвёртый, в совершенно сухом одеянии.
На зловещих пепелищах вокруг обуглившихся остовов домов стали собираться жалкие остатки разорённых семейств, в основном это были женщины, дети и старики. Почти все мужчины полегли, защищая свои дома.
Тут же раздались первые отчаянные вопли над обнаруженными телами погибших мужей, отцов и сыновей. Повсеместно подхваченные, они вскоре превратились в многоголосый душераздирающий вой. Пережившие кровавый разбойничий набег женщины оплакивали погибших родных и близких.
К четвёрке державшихся особняком воителей робко приблизился седобородый старик в перепачканном сажей дорогом сюртуке.
– Благодарю вас, о достойнейшие, – срывающимся от рыданий голосом прокряхтел он, рухнув перед спасителями на колени и отбивая каждому из четвёрки, даже возникшему из пелены дождя сарацину, по полновесному земному поклону. – Я здешний староста, и от лица всех спасённых вами сегодня людей…
– Встань, отец, – перебил брезгливо поморщившийся орк. – Не стоит переоценивать наш труд. Мы лишь сделали то, чему с детства были хорошо обучены. Заплатите нам, как положено, за работу, и мы продолжим свой путь.
Старик, кряхтя, поднялся и с явной неохотой спросил:
– Сколько мы вам должны, о достойнейшие?
– Вот это дело, – кивнул орк. – По нашим подсчётам, мы в вашем селении извели пятьдесят девять злодеев. Голову каждого оценим, скажем, в два серебряка. Итого выходит: сто восемнадцать монет серебром или шесть золотом.
– Помилосердствуй, варвар, где же я столько возьму, – всплеснул руками несчастный староста, но, подметив краем глаза, как вдруг насупился до того ласково улыбающийся сарацин, поспешил добавить: – Я не отказываюсь платить, нет! Вы честно заработали деньги, ваши требования вполне законны. Но… Уважаемые, посмотрите, что эти злыдни с селением учинили! Чтоб им в Царство Теней прохода не было, и их неприкаянные души, не ведая покоя, вечно скитались среди живых! Молю, войдите в положение, проявите сострадание к несчастным погорельцам и снизьте плату.
– Ладно, будь по‑твоему, – после короткого раздумья объявил орк. – Восемнадцать серебряков мы вам прощаем и сокращаем плату до ровной сотни серебром или, соответственно, пяти золотых монет.
– Благодарю, о достойнейшие, за оказанную милость, – в пояс поклонился старик, но, разогнувшись, отнюдь не заторопился раскошелиться, а попытался продолжить так удачно начавшийся торг: – Но забота о несчастных сиротках вынуждает меня просить…
– Послушай, уважаемый, – перебил старосту вдруг встрявший в беседу сарацин. – Один твой камзол стоит добрую дюжину золотых. Из чего вполне логично предположить, что селение твоё до нападения отнюдь не бедствовало. Да, дома пожжены. Но все сбережения селян и их ценное барахло, стараниями тех же разбойников, было вынесено из домов. И благодаря уже нам всё это богатство осталось тут же, на территории селения. Готов поспорить, что в разбросанных по улице тюках наберётся ценностей не на одну сотню золотых. И жалкая сотня серебра, требуемая нами в оплату своей работы, ничтожна в сравнении с сохранённым нами для вас богатством. Посему заканчивай свой гнилой торг, старик, и немедля выплачивай означенную нашим старшим плату. Иначе мы взыщем её сами.
Ни слова больше не говоря, перепуганный старик дрожащими руками извлёк из‑за пазухи большой кожаный кошель, развязал стягивающую верх тесёмку и, вытащив оттуда пять золотых монет, вложил их в широкую мозолистую ладонь орка.
Заполучив деньги, орк тут же пришпорил своего гнедого и понёсся дальше по дороге, стоящие по обе стороны от него ассасин и амазонка тут же погнали своих лошадей следом. Сарацин чуть задержался. Он с седла склонился к затрясшемуся от ужаса старику, нагло сунул руку ему в кошель и извлёк оттуда шестой золотой.
– Ты ведь не возражаешь? – спросил всадник, упиваясь ужасом беззащитной перед ним жертвы.
– Н‑н‑нет, – заикаясь прошептал старик.
– Заметь, я мог бы отобрать весь кошель. Но не сделал этого. Потому что чужого мне не надо. Но и своего, честно заработанного, уж извини, никому не дам!
Старик зашатался, схватился за сердце и стал медленно оседать на землю. Его падение осталось незамеченным погружёнными в горе односельчанами.
– Вот видишь, чего ты добился своим упрямством, старый дурак, – зло ухмыльнулся сарацин. – А всё могло закончиться быстро и не больно.
Перед смертью старосте показалось, что хищное лицо сарацина вдруг превратилось в зловещую багровую рожу отвратительного рогатого демона, жаждущего заполучить его бессмертную душу. Он попытался закричать, призвать на помощь людей, но вместо отчаянного вопля изо рта его вырвался лишь тихий стон, бесцельно сгинувший в доносящемся отовсюду тоскливом женском вое.
Временно утолив свой вечный голод, жуткий инкуб вновь превратился в улыбчивого сарацина, хлестнул вороного и пустил его бешеным галопом вдогонку за спускающимися с холма спутниками.

Вопреки стараниям воинственного герцога добраться до намеченной цели тихими неприметными мышатами у его небольшого отряда никак не выходило. Бешеный Хаос, бушующий в его собственной горячей крови и в огненной крови его грозных вассалов, то и дело отчаянно вырывался из искусно наведённой инкубом маскировочной личины, делая и самого воинственного герцога, и сопровождающих его демонов подчас необузданными во гневе.
Как они ни пытались сдерживаться, их путь по густонаселённым центральным провинциям Империи сопровождался смертями и пожарами. Конфликты подчас возникали из‑за сущих пустяков.
Так, к примеру, на одном постоялом дворе, где волею случая отряд остановился на ночлег, тамошний хозяин, крайне неприятный и мерзкий тип, считавший себя неуязвимым под охраной сидящего на цепи в заведении и отчего‑то по‑собачьи преданного ему болотного тролля, позволил себе недопустимую вольность в обращении к оказавшейся в трактирном зале без своих грозных спутников амазонке. Выкладывая перед гостьей заказанный ею завтрак, наглец посмел ущипнуть воинственную деву за едва прикрытую аппетитную грудь. И через секунду рухнул на земляной пол своего гадючника с перерубленным горлом. Виновница же происшествия как ни в чём не бывало вытерла о край скатерти лезвие залитого кровью кинжала и продолжила нарезать им лежащий перед ней на тарелке здоровенный кусок поджаристого мяса.
Перепуганные слуги не придумали ничего лучше, как сбежать из большого трактирного зала во внутренний дворик и там спустить с цепи зловонного силача тролля, за что первыми же и поплатились. Потому что вырвавшийся из своей ямы гигант, столкнувшись в трактирном зале взглядом с подсевшим за столик амазонки сарацином, вдруг решительно передумал мстить убийце за смерть своего обожаемого хозяина и обрушил свой гнев на пришедшую поглазеть на смерть амазонки прислугу постоялого двора, попутно круша всё, что под руку подвернётся.
И когда несколькими минутами позднее к амазонке с сарацином присоединились чуть задержавшиеся в своих спальных комнатах орк и ассасин, трактирный зал они застали в крайне плачевном состоянии.
Вся мебель там уже была перевёрнута кверху дном, зверски изуродована и залита красной человеческой кровью. По обломкам шкафов, столов и стульев от стены к стене косолапил чрезвычайно возбуждённый и крайне собой довольный тролль, сжимая в обеих лапах по изувеченному обезглавленному телу трактирных слуг. Периодически он подносил свои страшные трофеи к широкому лягушачьему рту и, впиваясь в них двумя рядами острейших зубов, отъедал с мягких боков и ягодиц человеческих тел сочащиеся кровью куски мяса.
Среди всего этого безумия вычурным уголком спокойствия смотрелся единственный уцелевший стол, за которым как ни в чём не бывало восседали амазонка и сарацин и, игнорируя мечущегося поблизости людоеда, спокойно продолжали завтракать.
Вняв мольбам жены мёртвого хозяина, чудом уцелевшей в устроенном троллем погроме, и посулам щедрой награды за избавление от жуткого людоеда, четвёрка бесстрашных воителей согласилась усмирить распоясавшееся чудовище.
Убить тролля оказалось неожиданно не просто. Пущенные с безопасного отдаления стрелы амазонки застревали в его толстой шкуре, лишь яря монстра, но не причиняя ему серьёзного ущерба. Нежданно‑негаданно стрелы Рюмбы вместо ожидаемого вреда, напротив, помогли троллю. Первая же вонзившаяся в его шкуру стрела развеяла иллюзорную защиту сарацина, болотный тролль заметил врагов и, в свою очередь, атаковал их.
Бесстрашно вставший у него на пути орк подставил щит под удар когтистой лапы. И тут же был жестоко наказан за столь очевидную самонадеянность. Зачарованное дерево выдержало, а вот самого укрывшегося за ним варвара шарахнуло словно многотонным тараном и буквально смело с пути тролля, так что знаменитая орочья дубина осталась не у дел.
Следующим тролля атаковал сарацин. Кривые мечи в его руках завертелись невидимыми смертоносными вихрями, выписывая замысловатые круги и восьмёрки. Но искусство фехтовальщика тоже оказалось бессильно перед грубой силой тролля. Прорубить толстую шкуру гиганта оказалось неимоверно сложно, и сарацину, чтобы не быть растерзанным, пришлось спасаться позорным бегством. Дёрнувшийся было вдогонку тролль на мгновение опустил прикрывающую морду левую лапу, и в один из открывшихся глаз тут же вонзилась серопёрая стрела. Раненый тролль страшно взревел и, бросив удирающего сарацина, вновь нацелился перво‑наперво растерзать обидчицу с луком.
Кинувшийся наперерез подбежавшему уже совсем близко к Рюмбе троллю ассасин, не мудрствуя, просто бросился ему в ноги, нацелив в живот острый наконечник двухметрового копья. Верный глаз его не подвёл, он угодил острым наконечником точно в нужную точку на толстом брюхе, а нижний намертво упёр в земляной пол. В результате набегающий враг сам насадился на подставленное копьё и своей же исполинской силой пробил свою толстую шкуру.
Копьё на добрый метр ушло в толстое пузо тролля, но доведённый до бешенства грузный гигант словно не почувствовал страшной смертельной раны. Он, в свою очередь, атаковал огромной когтистой лапой распластавшегося перед ним на полу безоружного серого воина, и того уже не спасла даже хвалёная реакция неуловимого убийцы. Ассасин успел лишь немыслимым образом развернуться на полу, выдернув в последний миг из‑под удара открытый живот и подставив вместо него часть спины.
Острейшие концы когтей вспороли серую куртку и глубоко пропахали костлявую спину ассасина. Будь он всего лишь человеком, такое ранение стало бы для него смертельным – но это был лишь замаскированный под человека демон!
Из трёх широких разрезов хлынула далеко не человеческая, а демоническая огненная кровь. Разливаясь по серой одежде, она запалила её. Человеческая фигура под ногами тролля вдруг вся вспыхнула и стала стремительно преображаться в живом демоническом огне.
И вот уже вместо жалкого худого ассасина с пола легко подскочило громадное, краснокожее, рогатое существо, ростом почти не уступающее троллю. Мускулистое тело демона с головы до пят укрывала шипастая броня великолепного доспеха, поверх которого продолжал полыхать спаливший маскировку ассасина неугомонный демонический огонь, укутывая грозного воина, помимо стали, дополнительным слоем непроницаемой огненной защиты.
Лишённый маскировки рыцарь Ада во всей своей ужасной красе предстал перед потрясённым болотным троллем. Воспользовавшись замешательством грузного противника, воин из Адского Пекла вдруг широко раскинул руки и заключил тролля в братские объятия. Вот только, казалось бы, несокрушимый тролль в этих огненных объятьях вдруг отчаянно забился, как угодившая в силки куропатка, и заверещал неожиданно тоненьким и пронзительно‑жалостным голоском.
Он отчаянно пытался вырваться, но сомкнувшиеся на спине тролля в неразрывный замок огненные руки рыцаря Ада отодрать было уже невозможно. Тролль царапал когтями стальную броню демона, но она была несокрушима, толстяк лишь бестолково подставлял под жадный огонь свои толстые пальцы.
Меж тем жидкий огонь с шипастого доспеха рыцаря Ада медленно, но верно перетекал на серо‑зелёную шкуру болотного тролля, и она начинала постепенно покрываться кровавыми волдырями, которые тут же лопались шипящими кровавыми брызгами и появлялись вновь…
Через несколько минут вся жирная туша тролля превратилась в сплошной кровавый рубец, далее, под воздействием огня, она постепенно поджарилась и обуглилась, а потом вдруг вспыхнула и начала гореть, как хорошо просмоленная пакля.
Пока вернувший свой первозданный облик рыцарь Ада заживо сжигал болотного тролля, остальным троим его спутникам пришлось в спешном порядке зачищать всех невольных свидетелей случившегося срыва маскировки. Вернее, не троим, а двоим. Сам орк не пожелал принимать участия в массовой резне невиновных людей, поручив свершить это необходимое злодейство своим вассалам. В итоге все чудом вырвавшиеся из‑под когтей тролля слуги, все гости постоялого двора и сама несчастная хозяйка не надолго пережили хозяина заведения, приняв быструю смерть от серопёрой стрелы амазонки или кривого меча сарацина.
Когда огромный болотный тролль целиком превратился в горящий факел, рыцарь Ада разомкнул свой смертельный захват и отступил от уже мёртвого противника. Минуты две массивная туша пылала головнёй, а потом вдруг в одно мгновение разом погасла и осыпалась на землю белёсым пеплом.
В образовавшейся куче обнаружились десятка полтора серопёрых стрел и большое двухметровое копьё, всё было перепачкано пеплом, но ни следов подпалин, ни нагара на деревянных древках зачарованного оружия, разумеется, не наблюдалось.
Покончив с зачисткой постоялого двора и убедившись, что никто из потенциальных свидетелей не выжил, инкуб по новой провёл ритуал наложения маскировочной личины на развоплотившегося рыцаря Ада, превратив его снова в невредимого ассасина. После чего натворившая бед четвёрка спокойно оседлала своих лошадей и, покинув разорённый и превращённый в склеп постоялый двор, спокойно продолжила свой путь к намеченной герцогом цели.
Подобные досадные происшествия во время их путешествия случались сплошь и рядом, едва ли не на каждом постоялом дворе, хозяин которого имел неосторожность пустить на постой маленький отряд жадных до драки наёмников. Однако весьма искусные в ратном деле воины Адского Пекла неизменно выходили невредимыми из ежедневно возникающих дорожных передряг, обилие которых никоим образом не замедляло продвижение отряда к намеченной цели.
Замаскированные демоны двигались строго на юг. Их путь лежал в имперский город Соколин, где им предстояло выполнить первое действие одобренного Бетрезеном плана Габвеля.
Соколин приближался…

Глава 3
Провинция горного клана

Наместник грозного клана Рунных Топоров королевский страж в седьмом поколении Фралер Жёлтый Глаз проснулся в весьма скверном расположении духа. Ему снова снились родные горы, их бескрайний манящий снежный простор, где так легко дышится и с таким удовольствием работается в родовых глубинных пещерах любому уважающему себя гному.
Увы, для него теперь путь туда был заказан. Нет, он вовсе не находился в заточении и был волен в любой момент покинуть свой дом, вот только бесконечные ежедневные дела и хлопоты не давали сорваться с опостылевшего места.
Вспомнившиеся во сне с детства знакомые названия гор – Белый Палец, Ледяной Шип, Седой Ус Вотана, Облачный Берег – до сих пор стояли в ушах. Он не был в родных краях уже долгих три с половиной года, переселившись по приказу короля клана Вергинжа Смелого вместе со всем своим многочисленным семейством и родовой дружиной в небольшую имперскую провинцию, отданную Императором Демосфеном клану Рунных Топоров на вечное хранение в знак неразрывной дружбы между кланом гномов и Империей людей.
Когда Фралер покидал родные горы, король Вергинж Смелый обещал своему верному стражу через год прислать на его место сменщика. Но череда страшных гномьих войн, последовавшая сразу после отъезда Жёлтого Глаза, по всей видимости, напрочь вытеснила из королевской памяти воспоминания о какой‑то далёкой провинции. Сменщик не появился ни через год, ни через два. По истечение третьего года Фралер окончательно смирился со своей бессрочной ссылкой, но, свято храня верность клану и данному королю слову, каждые полгода точно в срок отсылал в столичный горный град Твердоколье ровно половину доходов от сдаваемых его гномами в аренду плодородных земель подконтрольной им провинции.
По большому счёту, Фралеру, конечно, грех было жаловаться на судьбу. Кровопролитные войны, последние пару лет бушевавшие в самых разных частях Невендаара и прекратившиеся буквально считанные дни назад, по счастью, совершенно не коснулись границ его крохотной провинции. Не будучи подданными Империи, гномы Жёлтого Глаза и даже проживающие на землях их провинции люди избежали призыва в имперское ополчение. Гномий король Вергинж своего верного вассала почему‑то также не призвал. И вышло, что крошечная в масштабах огромной Империи провинция Фралера оказалась эдаким островком спокойствия среди бушующих со всех сторон войн и сражений. От желающих поселиться в спокойном райском уголке не было отбоя, стоимость аренды земли в провинции за период войны выросла в двадцать раз. Сокровищница в замке наместника была буквально забита здоровенными коваными сундуками, лопающимися от серебряных и золотых монет.
Сам Фралер и его семейство могли жить по‑королевски на широкую ногу, но, чтя традиции предков, старый гном презирал роскошь, поэтому в его замке все было просто и без излишеств.
Жёлтый Глаз уже привык к своему размеренному образу жизни эдакого удельного князька богатой провинции, даже заставил себя полюбить открывающийся из окон замка равнинный пейзаж с лугом, лесом и речкой. Умом он давно уже со всем смирился и замечательно ко всему приспособился. Но сердце его навсегда осталось в далёких, родных горах. И после таких ностальгических снов, как предыдущей ночью, суровый седобородый сын Гор просыпался с мокрыми от слёз глазами. За эту свою слабость гном сам себя потом добрые полдня люто ненавидел, вымещая раздражение на ни в чём не повинных слугах.
Хмурый, как туча, наместник, стараясь не потревожить сон почивающей рядом жены, осторожно сполз с широкой кровати и босиком направился в смежное помещение, где, скинув с себя спальный балахон, голым с бортика ухнулся в небольшой, но глубокий бассейн с ледяной родниковой водой.
Мигом взбодрившись, он вышел из чаши бассейна по ступенькам мраморной лестницы, подхватил с вешалки заранее припасённое дворецким большое махровое полотенце и, на ходу им энергично растираясь, перекочевал из бассейной в другое смежное помещение – гардеробную.
Здесь, неспешно прогуливаясь между рядами вывешенных на плечиках платьев, что называется, на любой жизненный случай, седобородый гном выбрал себе одеяние по вкусу на утро, самостоятельно в него облачился и, выйдя из гардеробной в широкий и чуть мрачноватый по раннему предрассветному времени замковый коридор, твёрдой упругой походкой привычного к походам воина зашагал в сторону своего рабочего кабинета.
Незаменимый помощник и по совместительству личный секретарь наместника Берли Ковш, за годы службы успевший изучить все привычки капризного старика Фралера, уже сидел за своим столом в небольшой приёмной перед рабочим кабинетом.
– Тебе‑то чего не спится? – раздражённо фыркнул в ответ на приветствие подскочившего при его появлении со своего места гнома хмурый наместник. И, не дожидаясь ответа, быстро прошествовал в свой кабинет.
– Похоже, старик сегодня не в духе, – по давней привычке, оставшись наедине с самим собой, забормотал себе под нос помощник, опускаясь обратно в мягкое кожаное кресло. – А тут ещё это нападение, будь оно трижды неладно. Вот как ему в таком состоянии дурные вести докладывать? Ладно, погожу минут десять, авось успокоится.
Не успокоился.
– Чего‑чего?! Нашего «Жареного Гуся» подпалили? – взвился побагровевший от гнева наместник, лишь только Берли закончил обязательный утренний доклад. – Кто посмел?!
– Я же уже докладывал: большая разбойничья ватага на село наскочила, – стал терпеливо пересказывать помощник. – Таких сейчас по Империи рыщет великое множество. У людей всегда всё не пойми как делается. После вытеснения орд нежити за пределы границ Империи ополчение за ненадобностью сразу же было распущено. Призванных в него крестьян с довольствия сняли, и несчастные люди оказались за тридевять земель от родного дома брошенными на произвол судьбы. Империя, наверное, сэкономила немалые деньги, принудив ополченцев добираться до дома за свой счёт. Последним же, чтобы выжить, поневоле приходится сбиваться в лихие ватаги и промышлять грабежом и разбоем. Благо опыт подобных зверств за время войны приобретён ими немалый, да и оружием трофейным бывшие ополченцы увешаны, что эльфы стрелами.
– Да мне плевать на имперские заморочки! – Фралер возмущенно громыхнул пудовым кулачищем по узорчатой столешнице массивного дубового стола. – Я желаю знать: почему пострадали мои арендаторы?! Будь добр, растолкуй старику: как могла огромная, как ты говоришь, ватага лихих людей проскочить мимо наших пограничных дозорных разъездов?! Откуда взялись те четверо неизвестных чудо‑воителей, что шутя перебили шесть десятков опытных головорезов? И почему, Вотан тебя испепели, я о произошедшем вчера вечером нападении узнаю лишь сегодня утром?!
– Дык ведь оно как вышло… Гонец из Жареного Гуся прибыл хорошо за полночь. Вы уже отправились почивать… – залепетал оправдания помощник.
– Нужно было разбудить! – перебил седой гном.
– Но госпожа Эйризла строго‑настрого запретила…
– Берли, я чего‑то не пойму, ты кому служишь, мне или моей жене? – злобно сверкнул глазами наместник. – Ладно, к этому разговору мы с тобой ещё вернёмся. А сейчас немедленно распорядись послать за сыновьями! И чтобы все у меня в кабинете через четверть часа были! Уяснил?!. Выполняй!
Помощник выбежал из кабинета наместника в насквозь мокрой нательной сорочке. Спустившись на первый этаж в общую опочивальню, он растолкал спящих слуг и передал им приказ хозяина. Проследив, как зевающие и на ходу натягивающие ливреи гномы разбегаются из стремительно пустеющей опочивальни, он уже неспешным шагом поднялся обратно на второй этаж замка и вернулся за свой стол в приёмной.
Ровно через четверть часа, как и было велено, шестеро могучих, плечистых бородачей робко, как нашкодившие гномы‑малолетки, вошли следом за помощником Берли в кабинет своего грозного родителя наместника клана Рунных Топоров королевского стража Фралера Жёлтого Глаза.
Повинуясь молчаливому жесту седого гнома, все торопливо расселись на жёсткие деревянные стулья, специально для посетителей выставленные вдоль пустынных стен кабинета.
Обведя суровым взглядом рассевшихся сыновей, Фралер обернулся к оставшемуся стоять возле двери помощнику и, грозно нахмурив брови, громыхнул:
– Я же велел созвать всех сыновей! Где мой младший сын? Где Кагнерик, я тебя спрашиваю?!
– Я… я… я передал ваш приказ слово в слово, – растерянно залепетал Берли. – Слуги обыскали весь дом. Господина Кагнерика нигде нет.
– Как это нигде нет?! Я его никуда не отпускал! Значит, он должен быть в замке! И если через минуту он сюда не явится!..
– Не серчай на Берли, отец, – вдруг осмелился перебить родителя самый старший из сыновей, в бороде которого уже тоже имелось изрядное количество седых волос. – Он не сможет отыскать Кагнерика. Два часа назад я отправил его из замка по неотложному делу.
– Громон! Ты отправил?! – Наместник изумлённо воззрился на сына. – А почему меня не упредил?
– Дело не терпело отлагательства, отец, – спокойно ответствовал Громон Сжатый Кулак. – Полагаю, я не утратил твоего доверия и вправе принимать самостоятельные решения.
– Ты, конечно, давно уже не мальчик, а опытный боевой воевода, и имеешь право самостоятельно принимать решения, – с тяжким вздохом был вынужден признать отец. – Но…
Тут он неожиданно замолчал и, выдерживая паузу, стал неторопливо извлекать из широкого бокового кармана цветастого сюртука любимую, до черноты прокуренную глиняную трубку, расшитый золотом шёлковый кисет с табаком и небольшой кремень, соединённый серебряной цепочкой с огнивом.
Трубку со связкой огнетворных камней старый гном выложил перед собой на столешницу, а у оставшегося в руках кисета размотал стягивающую верх тесёмку, после чего стал аккуратно черпать из шёлкового мешочка щепотью табак и тут же закладывать его в трубку. Набив её до отказа и хорошенько утрамбовав, Фралер сунул кончик длинного мундштука в рот и, ловко выбив кремнем об огниво сноп искр, с первой же могучей затяжки раскурил свою пыхтелку.
Пока наместник занимался трубкой, все остальные присутствующие в кабинете гномы хранили почтительное молчание и покорно дожидались, когда он наконец озвучит обозначенный, но невысказанный упрёк.
Лишь повторно выпустив облачко ароматного белого дыма, отец соизволил продолжить недосказанное обращение к старшему сыну:
– Но принимая подобные решения вдругорядь, Громон, будь добр, немедленно ставить о них меня в известность. Иначе, как видишь, могут возникнуть разного рода неприятные недоразумения и пострадать безвинные гномы!
– У меня и в мыслях не было таиться от тебя, – пожал плечами воевода. – Два часа назад ты, отец, спал. Дело было не настолько спешное, чтобы будить тебя. Я решил уведомить тебя об отъезде Кагнерика утром. И как раз собирался сам идти к тебе, когда появился посыльный с приказом немедленно явиться в твой кабинет на семейный совет.
– Ну коли так, ладно, – смилостивился наконец утопающий в клубах дыма старый гном. – Берли, извини мою стариковскую вспыльчивость.
– Что вы, господин, у меня и в мыслях не было обижаться, – зарделся непривычный к подобного рода признаниям помощник.
– Вот и прекрасно, – кивнул наместник. – Теперь, Берли, ступай в приёмную и проследи, чтобы нас никто не беспокоил.
Выждав, когда за секретарём закроется дверь, Фралер снова заговорил, обращаясь уже к оставшимся в кабинете сыновьям:
– Господа ближний круг, созвать сегодня всех вас спозаранку меня вынудили чрезвычайные обстоятельства. Вероятно, вы уже знаете, а для тех, кто не знает, я объявляю, что вчера вечером одно из наших селений подверглось нападению большой разбойничьей ватаги и было почти полностью уничтожено. Как злодеи числом аж в шесть десятков человек умудрились незаметно проскочить мимо наших дозоров – одному Вотану известно. Если бы не подоспевшая помощь в лице четверых воинов‑наёмников, опять же непонятно как просочившихся на территорию нашей провинции, в селении Жареный Гусь не уцелело бы ни одного дома. И все тамошние жители были бы вырезаны подчистую. Исходя из вышеизложенного, хотелось бы услышать ваши комментарии к случившемуся. Ну, кто начнёт?
Старший Громон Сжатый Кулак жестом показал, что пока не готов говорить, передавая слово следующему по старшинству Драмону Защитнику. У нахмурившегося Драмона, под чьей твёрдой рукой находились дозорные отряды пограничной стражи, нашлось что сказать.
– На границах нашей провинции вчера было всё спокойно! – не терпящим возражений яростным басом объявил он. – Патрулирование протекало как обычно. Никаких подозрительных личностей, посягающих на недозволенный переход границы наших владений, тем более больших вооружённых отрядов, замечено не было. За каждого своего воина я ручаюсь головой!
– Выходит, злодеи все из‑под земли к нам нагрянули, – саркастически всплеснул руками наместник.
– Мы с Тартоном не исключаем такой возможности, – совершенно серьёзно высказался третий по старшинству сын – Храмин Шустрый, являющийся, как всем присутствующим было прекрасно известно, главным хранителем знаний славного гномьего рода Фралера Жёлтого Глаза.
Его присутствующий здесь же брат‑близнец Тартон Высокий Лоб был младше брата всего на несколько минут. И из‑за этой малости он до конца своих дней был обречён вечно оставаться вторым в тени своего более проворного братца. Даже несмотря на то, что Тартон слыл гораздо более искусным чародеем, чем Храмин, он официально считался его подчинённым и пребывал в должности простого хранителя знаний.
– Да вы чего, чародеи?.. – растерянно уставился на близнецов отец. – Тартон, это чего твой главный там навыдумывал?
– Как известно уважаемому совету, сразу по переезду в нашу провинцию нами с братом на её территории в местах скопления и переплетения силовых магических потоков были установлены пять жезлов власти клана Рунных Топоров, – начал издалека Высокий Лоб. – Лишь благодаря этим жезлам стало возможно здесь, на равнине, применение нашей горной рунной магии…
– Всё это нам прекрасно известно, – перебил чародея нетерпеливый Драмон. – Прекращай впустую воду лить, переходи к нашей проблеме.
– Так вот, один из наших жезлов власти вчера вечером был на несколько минут нейтрализован, и подконтрольным ему источником маны всё это время пользовался какой‑то весьма искусный чародей, – огорошил неожиданным признанием Тартон.
– Находился источник, как вы уже наверняка догадались, возле злосчастного Жареного Гуся, – добавил своё авторитетное слово Храмин.
– И проделано всё было настолько мастерски, что мы с братом совершенно ничего не ощутили, – продолжил дальше вещать Высокий Лоб. – Лишь когда, по просьбе Громона, ночью прибыли в разорённое селение, мы обнаружили затёртые следы чужеродной магии на нашем как ни в чём не бывало работавшем жезле власти.
– Ну и чья это была магия? – спросил старый гном.
– Абсолютно точно утверждать не берусь, уж очень хорошо постарался вражий колдун, стирая свои следы, – покачал головой Тартон.
– Да Вотан с ней, с точностью, – махнул рукой Фралер, – скажи хоть примерно, что за нечисть такая наглая посмела бросить нам вызов?
– Вероятнее всего, это был адепт Хаоса, – опережая брата, объявил Шустрый.
– Час от часу не легче, – покачал головой наместник. – Это чего же получается, к нам в провинцию так запросто ворваться можно, нейтрализовать наши жезлы и против нас же использовать наш магический источник? Эдак и замок наш захватят, а вы лишь руки разведёте: мол, колдун вражий был дюже искусный. А сами‑то вы, господа хранители знаний, чародеи или фокусники балаганные?!
– Не изволь беспокоиться, отец, – опережая побагровевших от обиды Храмина и Тартона, громыхнул начальник безопасности замка, самый молодой и горячий среди присутствующих гном Брегун Твёрдый Локоть. – Мои храмовые великаны всегда начеку. И даже если враг внезапно появится у врат замка, он получит достойный отпор.
– Я нисколько не сомневаюсь в тебе, мой преданный Брегун, – кивнул младшему наместник и вновь перевёл суровый взгляд на зло сверкающих глазами чародеев. – Ну а вы чего придумали в своё оправдание?
– Напрасно ты так, отец, – с трудом сдерживая ярость, ответствовал Храмин. – Отныне ни один из наших пяти источников силы больше никто не захватит. Наученные этим опытом, мы с братом приняли соответствующие меры.
– Дороговато нашей казне это ваше обучение обойдётся, – проворчал наместник, но уже не так сурово. – Ну‑ка, Стельк, огласи наши потери – уверен, ты уже всё подсчитал.
– Точно подсчитать все возможные потери в данном случае не представляется возможным, – покачал головой пятый по старшинству сын, с самой короткой и по‑щегольски завитой бородой, Стельк Золотая Жила – казначей наместника, заведующий всей запутанной бухгалтерией рода. – Могу лишь примерно прикинуть. Это не сложно сделать прямо сейчас… Начнем, пожалуй, с самого очевидного. Придётся оказывать помощь погорельцам в Жареном Гусе, там от огня пострадало тридцать два дома – это шестнадцать золотых. Плюс, придётся как минимум на год освобождать селение от квартальных сборов. Это селение ежеквартально приносило в казну по девяносто золотых. Умножаем эту сумму на четыре и получаем ещё триста шестьдесят золотых чистого убытка. Кроме того, когда весть о случившемся в Жареном Гусе несчастье долетит до других поселений, а это случится очень скоро, вероятно, сегодня же, наша до сего дня безопасная провинция перестанет таковой быть. Люди не захотят больше арендовать у нас землю по столь высокой цене, как сейчас. Чтобы удержать арендаторов, придётся как минимум вдвое снижать арендную плату. Это, по самым скромным подсчётам, ежеквартальная потеря примерно в полтысячи золотых. И когда ещё потом нам вновь удастся поднять аренду до нынешних высот, одному Вотану известно. Вот такая невесёлая картина вырисовывается.
– Это что же получается, нас эдакой горы золота так запросто лишили, и мы это стерпим?! – возмущённо взревел Брегун.
– Надеюсь, что нет, – пожал плечами наместник и, перейдя на заговорщицкий шёпот, продолжил отвечать молодому начальнику безопасности замка: – Хоть я, как и ты, пребываю в неведении, но интуиция подсказывает мне, что неспроста Громон ночью куда‑то отослал из замка нашего лучшего поединщика… Прошу, старший сын, – вновь в полный голос он обратился уже к воеводе, – поведай нам наконец, какие же меры ты предпринял в связи с вышеизложенным происшествием?
– Интуиция тебя не обманула, отец, – улыбнулся Сжатый Кулак. – Кагнерик с малой дружиной отобранных мною лично опытных воинов отправился по следу таинственной четвёрки наёмников, в которых наши уважаемые хранители знаний заподозрили искусно замаскированных демонов Адского Пекла.
– Мы с братом добавили в отряд Кагнерика своего лучшего ученика, – добавил Храмин Шустрый.
– Я уверен, наш славный младший брат нагонит злодеев и сполна спросит за учинённое нам разорение, – подытожил опять же Громон.
Остальные гномы последнюю фразу воеводы встретили гулом одобрительных возгласов, и лишь умудрённый сединами наместник промолчал, попыхивая трубкой. Его счастливые дети знали о слугах Бетрезена лишь понаслышке, из маминых сказок да баек старых дружинников, в которых демоны всегда выглядели слабаками и простофилями, а порой и вовсе дураками. Но он‑то, старый королевский страж, прошедший со своим королём не одну войну, не единожды сталкивался на поле брани с краснокожими рогатыми силачами, и далеко не всегда эти встречи заканчивались победой его дружины. Стыдно признаться, но однажды ему вместе с королём и грозными боевыми хирдами дружинников‑гномов пришлось даже удирать со всех ног от легионов демонов Адского Пекла, чуть было не взявших их в кольцо и не истребивших всех поголовно.
Фралер Жёлтый Глаз знал, какими коварными и страшными противниками были демоны. И пока его великовозрастные дети ликовали, соревнуясь друг с другом в изощрённых предположениях, каким именно образом лихой Кагнерик Быстрый Топор поквитается с краснокожими рогачами, старый гном закрыл глаза и искренне, от всего сердца вознёс мольбу Великому Вотану. Утонув в клубах белого ароматного дыма, наместник просил грозного, но справедливого бога гномов позаботиться о его отчаянном младшем сыне, порой чересчур беззаветно полагающемся на свой верный топор.

Малая дружина Кагнерика Быстрого Топора шла ходко.
Несмотря на долгое проживание на равнине, так и не привыкшие к седлу гномы изначально отказались от лошадей. Они устремились в погоню за подозрительной четвёркой пешком в специальных, сотворённых рунной магией хранителей знаний сапогах‑скороходах. Внешне мало чем отличающиеся от обычной обувки, эти чудо‑сапоги позволяли детям Гор бежать по какой угодно топкой, вязкой, сыпучей, ухабистой местности, как по идеально ровному каменному полу родных горных пещер. А долго и быстро бежать гномы умели. Конечно, за несущимся во весь опор скакуном им было не угнаться, но зато выносливости было не занимать, и по этому критерию ни одна лошадь с ними и рядом не стояла. К тому же в отличие от тех же лошадей для полного восстановления сил выносливым гномам достаточно было всего лишь короткого трёхчасового сна один раз в сутки.
Изрядное дневное отставание от всадников бородатые бегуны компенсировали ночными марш‑бросками. Потому по истечении каждых новых суток погони они неизменно приближались к ничего не подозревающей четвёрке наёмников.
Малая дружина Кагнерика состояла всего из шестерых гномов, но эта шестёрка стоила целого хирда.
Первым номером в отряде был, разумеется, сам Кагнерик Быстрый Топор – младший сын наместника грозного клана Рунных Топоров королевского стража в седьмом поколении Фралера Жёлтого Глаза, он с детства был баловнем судьбы. В отличие от старших братьев, приставленных строгим отцом к делу, Кагнерику достойной сына наместника службы в замке не нашлось, и он был предоставлен самому себе. Молодой гном никогда ни в чём не испытывал нужды. Назначенный ему отцом пансион в полсотни золотых ежемесячно позволял Кагнерику вести праздный и разгульный образ жизни.
В родном замке, где мать, отец и старшие братья постоянно доставали его нудными нотациями, младший сын появлялся редко, предпочитая путешествовать за пределами гномьей провинции. Принадлежность к знатному горному роду позволила лёгкому на подъём Быстрому Топору проникнуть в высшее общество имперского дворянства, где он быстро зарекомендовал себя честным и смелым молодым гномом. Кагнерик с удовольствием принимал участие в турнирах, часто устраиваемых в соседствующих с гномьей провинцией графствах и баронствах. Слава чемпиона нескольких из них сделала его желанным гостем на балах и пирах.
Но совсем забывать об отчем доме гном себе не позволял. Раз в месяц на день‑другой он регулярно наведывался в родительский замок – похвалиться перед отцом, матерью и братьями своими новыми подвигами и получить из рук брата‑казначея очередной увесистый кошель с золотом.
Так вышло, что злодейское нападение на подконтрольное гномам селение случилось аккурат в последний его домашний визит. О случившемся Кагнерик узнал из уст старшего брата‑воеводы Громона Сжатого Кулака, лично разбудившего его в ночь несчастья. Когда брат предложил отправиться в погоню за подозрительной четвёркой и возглавить спешно собранный отряд опытных воинов, героический чемпион Кагнерик, разумеется, не колебался ни секунды.
Остальную пятёрку гномов в спешно собранном отряде можно было условно разделить на три группы.
К первой относились двое могучего сложения мастеров топора, с мощными и твёрдыми, как гранитные валуны, мышцами – Тверд Камнекол и Горн Гранитный Кулак. В специальных кожаных чехлах они несли за спинами гигантские двухпудовые топоры, которыми владели почти так же виртуозно, как их молодой предводитель. Эти двое, ещё в те далёкие славные времена, когда благородный королевский страж Фралер Жёлтый Глаз, в родовой дружине которого они имели честь состоять, ещё проживал в горной столице клана Твердоколье, было дело, на спор, своими могучими колунами в клочья искромсали огромного горного тролля, повадившегося совершать набеги в рудную пещеру и убивать работающих там мирных гномов‑рудокопов.
Ко второй условной группе относилась другая пара воинов отряда. От первой они отличались, как волки от медведей. Это были арбалетчики Орт Узкий Глаз и Белун Твёрдый Локоть. Худые, поджарые, увёртливые и остроглазые, они несли за спинами массивные сложные механизмы, заряженные одновременно двумя дюжинами миниатюрных стальных болтов каждый, и ещё в притороченных с обоих боков к поясам сумках у них имелись по десять запасных обойм. Все двадцать четыре болта одной обоймы, при желании, можно было выпустить из скорострельного арбалета – в простонародье именуемом скорострелом – всего за двенадцать секунд. После каждого выстрела такого скорострела автоматический механизм внутри него производил перезарядку всего за полсекунды. В реальном бою из скорострела можно было засыпать врага буквально ливнем болтов, каждый из которых вопреки своему неказистому виду имел пробивную силу, в разы превышающую пробой обычной, выпущенной из ручного лука стрелы. И перезаряжался он просто и быстро – стоило надавить на секретную пружину в основании арбалета, как опустошённая обойма сама вылетала из своего гнезда, на её место вставлялась полная, фиксировалась всё той же секретной пружиной, и всё, можно было наводить на цель и продолжать стрельбу. Полуседые бородачи Орт и Белун стрелками были, что называется, от бога. Со ста шагов могли запросто сбить болтом яблоко с головы шагающего гнома. С такими искусниками в отряде Кагнерику не приходилось ломать голову над тем, как подольше растянуть взятые в дорогу припасы, стараниями стрелков на всём протяжении погони у гномов не было недостатка в свежей дичи.
К третьей условной группе, как несложно догадаться, относился последний, шестой гном отряда. Звали его Фулгаод Серый Зверь. Он был, пожалуй, самым необычным членом отряда. Даже внешне этот чудаковатый тип разительно отличался от остальных пятерых гномов, с Фулгаодом их роднила лишь кряжистая фигура. Уже одно лишь отсутствие на лице характерных для зрелого мужа бороды и усов превращало этого уже не молодого гнома в белую ворону. И это их различие ещё больше усугублялось вычурным одеянием Серого Зверя. Рядом с сияющими рогатыми шлёмами, пластинчатыми панцирями и латными рукавицами воинов совершенно нелепо и по‑варварски дико смотрелась его серая волчья шуба, сшитая из цельной шкуры матёрого волка с сохранившейся огромной волчьей головой, болтающейся за его спиной в такт шагам, как эдакий зловещего вида капюшон. Вместо оружия у этого странного типа имелся лишь посох в виде обычной плохо ошкуренной суковатой палки, на который он опирался во время ходьбы.
Фулгаода в отряд Кагнерику навязали близнецы‑хранители знаний, охарактеризовав своего протеже как самого толкового своего ученика и вполне состоявшегося чародея. Перечить старшим братьям Быстрый Топор не посмел, хотя поначалу искренне не понимал, почему вместо привычного друида ему в отряд сунули этого странного чудика, которого хранители знаний велели именовать нелепым титулом: повелитель волков.
Но свою полезность закутанный в шкуру гном доказал уже через несколько минут после знакомства, отыскав в разоренном селении след ускакавшей четвёрки и уверенно поведя по этому следу малую дружину Кагнерика.
Судя по тому, что на следующий день отряд гномов пробежал мимо чудовищно разгромленного и сильно обгоревшего постоялого двора, чудаковатый повелитель полков вёл их в правильном направлении. Витающий над дымящимися развалинами запах серы, характерный для огненной магии Хаоса на этот раз почувствовал даже мало сведущий в магии Быстрый Топор.
За время погони преследователи друг с другом практически не разговаривали. Во время бега сосредоточенные на правильном дыхании гномы дружно хранили молчание. А после многочасовой пробежки на коротких привалах жалких остатков сил хватало лишь на то, чтобы наскоро что‑нибудь зажарить, слопать и тут же завалиться на боковую, какие уж тут задушевные беседы.
Но однажды гномам всё же поневоле пришлось на несколько часов отступить от преследования. Это случилось на рассвете третьего дня погони. Прекрасно отдохнувшие во время короткого ночного сна гномы были бодры и полны сил. Они бежали по широкой торной дороге, пролегающей среди безлюдного редколесья, наслаждались утренними соловьиными трелями и любовались зарёй, окрасившей всё небо на востоке в малиновый цвет. Ничто вокруг не предвещало беды, пока отряд невысоких крепышей не достиг моста, перекинутого через довольно широкую незнакомую полноводную речку.
Почерневшая от времени деревянная переправа показалась гномам вполне прочной, способной без труда выдержать вес их шестерки. Бородачи, не снижая темп бега, друг за дружкой ступили на испытанную временем конструкцию, и поначалу ни одна доска не скрипнула под толстыми подошвами их сапог‑скороходов. Но стоило им добежать до середины моста, как вдруг он весь заскрипел и зашатался под ними, словно под ногами у десятка горных великанов. Бежать дальше, при такой тряске, оказалось совершенно невозможно. Однако и спокойно переждать её, стоя на месте, гномам не позволили. Добротное дерево у них под ногами, ни с того, ни с сего, вдруг стало стремительно иссыхать, на глазах покрываться сетью зловещих трещин и под весом гномов рассыпаться гнилой трухой.
Не желая провалиться в ледяную речную воду, гномы, уподобившись стаду бешеных козлов, в панике принялись скакать с места на место, перепрыгивая с проминающихся под ногами трухлявых участков моста на ещё относительно крепкие доски вокруг, которые при приземлении на них гномов тут же начинали покрываться трещинами и предательски рассыпаться. Отчаянное положение гномов, угодивших в ловушку явно не простого моста, спас Фулгаод Серый Зверь.
Уже зарекомендовавший себя отличным сыскарём чародей не сплоховал и на этот раз. Не в силах остановить быстрое разрушение окружающего дерева, Фулгаод быстро начертал посохом перед собой в воздухе руну заморозки и направил явившийся на его зов ледяной вихрь вниз через разваливающиеся перила стремительно дряхлеющего моста. И когда через несколько секунд все шестеро гномов дружно провалились сквозь трухлявый настил, они упали не в воду, а на гладкую твёрдую поверхность намороженного Серым Зверем льда.
К счастью, обошлось без травм. Все гномы, как кошки, приземлились на ноги, и пружинистые подошвы чудесных сапог‑скороходов амортизировали их жёсткое приземление. Изумлённые бородачи растерянно уставились себе под ноги, где под толщей совершенно прозрачного льда носились стайки мелких речных рыбёшек. Самому же повелителю волков в первые мгновения после приземления на лёд было не до объяснений отдав все силы волшбе, он с трудом удержался на ногах и, опираясь на посох, кое‑как заковылял из‑под разваливающегося на глазах моста.
– Ну чего рты раззявили! – через пару секунд после приземления крикнул на воинов Кагнерик, которого из ступора вывел ударивший в плечо обломок рухнувшей сверху трухлявой доски. – Быстрее! Все в сторону! Опоры моста трещат, он сейчас рухнет прямо на наши головы!
И, подавая пример, предводитель отряда первым аккуратно заскользил по гладкой искрящейся на солнце поверхности ледяного катка, выкатываясь следом за Серым Зверем на безопасный открытый участок.
Стоило остальной четвёрке гномов выбраться из‑под опасного навеса, как огромный мост рухнул вниз и, ударившись о речной лёд, своим многотонным весом расколол намороженный чародеем монолит.
Гномы едва устояли на пошедшем трещинами и вспучившемся у них под ногами льду. А в довершение всех бед через пару мгновений их накрыло настоящим облаком деревянной трухи, взвившейся в воздух при ударе о лёд стремительно одряхлевшей махины моста. Покрытый зелёной травой удобный для подъёма участок крутого берега, на который нацелился невольно возглавивший отряд чародей, скрыла непроглядная серо‑коричневая пелена.
Опасаясь двигаться наугад, повелитель волков был вынужден остановиться на шатком льду примерно в пятидесяти шагах от берега.
– Фулгаод, что это было? – задыхаясь и отплёвываясь, прохрипел на ухо Серому Зверю догнавший его Кагнерик.
– Западня, чего же ещё, – откликнулся тяжело дышащий чародей. – Ловушка магическая, специально на нас наведённая.
– Так чего же ты встал, скорее к берегу, – зашипел напуганный Быстрый Топор. – Лёд под ногами уже трещит, того гляди все провалимся.
– Пока не прояснится, я не сделаю ни шагу, – неожиданно упёрся повелитель волков. – А насчёт льда не беспокойся. Сейчас я его укреплю.
Чародей начертал перед собой посохом нужную руну, на короткое мгновение пахнуло пронизывающим до костей лютым морозом, и шаткий лёд под ногами тут же обрёл былую надёжность несокрушимого монолита.
– Гномы, замрите, где стоите, и не шагу, пока эта гадость не осядет! – обернувшись, бросил подошедшим сзади воинам заботливый предводитель, после чего вновь перешёл на заговорщицкий шёпот на ухо Фулгаоду: – Это что же?.. Выходит, те четверо наше приближение почуяли?
– Нет, это не их рук дело, – ответствовал Серый Зверь. – Устроители этой западни пользовались магической энергией совершенно иной природы. И, насколько я успел разобраться, их ловушка была установлена не конкретно на наш отряд, а вообще на любых зашедших на мост гномов.
– И кто же эти таинственные «устроители»? Не томи, выкладывай. Ведь ты ж уже наверняка догадался.
– Догадаться не сложно, устроители западни не потрудились маскировать свои чары. Мост нам на погибель зачаровали мерфолки.
– Морской народ?! Им‑то что за интерес гномам козни строить?
– Пока не знаю, – пожал плечами чародей, уже смутно виднеющийся через наметившиеся просветы медленно оседающего на лёд пылевого облака.
– Что значит «пока»? – напрягся Кагнерик, мгновенно выхватывая из заплечного кожаного чехла свой боевой топор.
– Ты правильно всё понял, – с невозмутимо‑каменным лицом кивнул Фулгаод. – Нас так просто отсюда не выпустят. Придётся пробиваться с боем. Потому я и остановился здесь. Там, у берега, наверняка нас поджидает засада. Не хотелось бы слепо на неё напороться.
– Да, в эдакой пылищи биться нам не с руки, – согласился Кагнерик, поудобней перехватывая топор. – Эй, гномы, наш Фулгаод почуял впереди затаившихся врагов, – обернулся он к сгрудившимся за его спиной воинам, – готовьтесь к бою.
Сзади послышался шорох извлекаемых из чехлов топоров и гудение взводимых скорострелов.
Ждать, пока пылевое облако окончательно уляжется, пришлось ещё с добрую минуту, по истечении которой толстый слой осевшей трухи превратил некогда безупречно прозрачный сверкающий на солнце речной лёд в нелепый серо‑коричневый настил. Труха обильно запорошила и оба речных берега, превратив растущие на них траву и кусты в свалявшуюся шкуру и растопыренные щупальца какого‑то огромного невиданного зверя.
– Ну и где же твои мерфолки? – не таясь, в полный голос спросил чародея осмелевший и повеселевший при солнечном свете Кагнерик. – Как видишь, путь к обоим берегам совершенно свободен.
– Пока свободен, – поправил чародей.
– Достал ты меня своими «пока», – огрызнулся Быстрый Топор. – Сейчас я тебе докажу, что там никого нет. Ну‑ка, все, живо за мной.
Кагнерик привычным манером осторожно двинулся в сторону берега, но убедившись через пару опасливых шажков, что из‑за трухи лёд утратил былую скользкость, начал постепенно наращивать скорость.
– Осторожнее! – крикнул ему вдогонку чародей. – Я чую его приближение! Он быстрее! Сейчас атакует!
На что уже почти добежавший до берега предводитель отряда собрался было ответить презрительным смехом, как вдруг серо‑коричневый лёд у него под ногами в одно мгновение раскололся, вспучился и разлетелся мириадами мелких осколков. Смех замер у него на губах, когда выпроставшееся из разверзнувшейся под ним проруби огромное зелёно‑коричневое щупальце цапнуло его уже опускающегося на спасительный берег, обвило вокруг туловища и сдавило так, что кости затрещали. К счастью, хвалёная гномья броня не подвела, состоящий из чешуйчатых стальных пластинок панцирь хоть и промялся под чудовищной силой щупальца, но не позволил стиснуть тело гнома в лепёшку и не дал походящим на голодные рты зубастым присоскам добраться до лакомого тела.
А за спиной беспомощно забарахтавшегося в воздухе Кагнерика аналогичная страшная участь постигла и остальных его четверых воинов. Беспрекословно выполнив команду предводителя, гномы бежали за ним следом и, разумеется, видели, как гигантское щупальце цапнуло Быстрого Топора. Но они даже не успели ничего предпринять, как под их ногами так же предательски затрещал и стал лопаться коварный лёд. Ещё четыре щупальца легко, как бумагу, пробили десятисантиметровый слой намороженного льда и так же на бегу перехватили остальных четверых гномов.
И тут бы их славному отряду настал конец, ведь даже крепчайшие гномьи доспехи не смогли бы никак уберечь несчастных пленников, взбреди отчаявшемуся раздавить жертвы гигантскому спруту в голову простая, как небо, мысль затащить их на речное дно и банально утопить. Но на помощь барахтающимся в щупальцах товарищам пришёл благоразумно задержавшийся на середине реки повелитель волков.
Фулгаод вскинул перед собой неказистый с виду посох и стал чертить в воздухе древние колдовские руны. Стараниями чародея вокруг щупальцев речного чудища появился белоснежный туман, который на глазах сгустился и эдаким подобием гигантской рубашки укутал могучие гибкие конечности страшилища от примыкающих к скрытой под водой голове оснований до острых кончиков. Почуяв неладное, спрут перестал стягивать кольца вокруг пленников и попытался утащить их под воду, но было уже слишком поздно.
Под воздействием магического тумана все пять щупальцев утратили чувствительность и парализованными брёвнами рухнули на серо‑коричневый лёд. Последний затрещал под их немалым весом, но выдержал. Помятые гномы выкатились из разжавшихся колец и, кряхтя и постанывая, стали ощупывать свои помятые тела.
– Быстрее рубите их, я его долго не удержу, – из последних сил крикнул освободившимся товарищам рухнувший от чудовищного перерасхода сил коленями на лёд повелитель волков.
– Слыхали? – размазывая по бороде выступившую на губах кровь, зашипел на подчинённых Кагнерик. – Если мы тварь эту немедленно не уделаем, она очухается и добьёт нас. Братья, покажем нашему славному чародею, что тоже кое‑что можем!
Подавая пример, предводитель гномов первым, молодецки размахнувшись, обрушил острое лезвие топора на уже начинающее подёргиваться в бледнеющем белом тумане щупальце. И толстенная, как бревно, конечность оказалась разом наполовину перерублена. Из чудовищной раны хлынула неожиданно ярко‑алая кровь. От боли щупальце забилось на льду, раньше времени выходя из‑под парализующих чар. Но второй удар топора угодил точно в первоначальную зарубку и окончательно отчленил смертоносную конечность.
Отсечённое гигантское щупальце в смертельной агонии яростно завертелось на льду, десяток раз стремительно сжалось и разжалось, но в конечном итоге, разумеется, упокоилось и затихло.
Точно так же быстро и чётко разобрались со своими обидчицами двое мастеров топора Тверд Камнекол и Горн Гранитный Кулак. Арбалетчики же, в силу специфики своего оружия, не имели возможности быстро отчленить опасные конечности. Но они блестяще решили проблему по‑своему, в упор расстреляв щупальца от выходящих из воды оснований до мечущихся по льду кончиков, засадив по тяжёлому стальному болту в жадную зубастую глотку каждой присоски. В итоге нашпигованные таким образом сталью щупальца затихли на залитом кровью льду даже раньше отсечённых топорами.
Поначалу отчаянно бьющийся снизу гигантской головой о толстую корку льда спрут быстро ослаб от чудовищной потери крови и вскоре тихо издох. Гномы же, несмотря на хорошенько намятые им несколькими минутами ранее бока, упиваясь победой, позабыли о боли и усталости, вскинули над головой оружие и, оглашая окружающее редколесье восторженными воплями, пустились в безумный пляс вокруг растерзанного ими на кровавом люду исполина.
Когда безумная эйфория утихла, Кагнерик направил Тверда и Горна за неподвижно распластавшимся на льду основным творцом их первой грандиозной победы Фулгаодом Серым Зверем. Сам же предводитель отряда вместе с двумя арбалетчиками наконец перешли со льда на берег и, взобравшись по крутому склону на самую его верхотуру, там стали поджидать остальных спутников.
Подхваченный с двух сторон под руки мускулистыми мастерами топора повелитель волков вынырнул из глубокого забытья.
– Иде мы? – кое‑как промямлил ещё непослушным заплетающимся языком Фулгаод, озадаченно уставившись на серо‑коричневую слякоть под ногами.
– Всё там же, – тут же отозвался Тверд Камнекол. – Ухватил? – спросил он уже своего напарника. – Тогда двинули.
И троица гномов неспешно потащилась к берегу.
– Что?! Мы всё ещё на реке?! – неожиданно испуганно переспросил чародей, оглянулся и тут же стал активно помогать ногами аккуратно поддерживающим его с обеих сторон помощникам. – Скорее, братья, прочь отсюда! Прибавим шагу! – яростно зашептал он себе под нос.
– Спокойно, Серый, не нужно больше бояться, мы победили чудище подводное, – попытался успокоить чародея Горн Гранитный Кулак.
– И твои чары, Фулгаод, нам здорово в этом помогли, – подхватил Тверд. – Если бы не наколдованный тобой туман…
– Скорее, говорю! – перебивая Камнекола уже не таясь закричал повелитель волков. – Бегом! Они вот‑вот будут здесь!
Озадаченные гномы подчинились и, перехватив чародея так, чтобы он вовсе не касался ногами льда, перешли с размеренного шага на тяжёлый неуклюжий бег.
Это неожиданное ускорение товарищей, разумеется, не осталось незамеченным наблюдающими за ними с обрывистого берега гномами.
– Ой, не нравится мне это, – процедил сквозь зубы стоящий по левую руку от предводителя Орт Узкий Глаз. – Как будто они от кого‑то удирают.
– Но за ними же никто не гонится, – резонно возразил ему напарник Белун Твёрдый, стоящий, соответственно, справа от Быстрого Топора.
– Спрута мы тоже до последнего момента не видели, – напомнил арбалетчикам Кагнерик, в очередной раз за утро извлекая из‑за спины топор. – Ну чего рты раззявили, – рявкнул он на стрелков, – оружие к бою!
И вновь толстый прибрежный лёд лопнул, как яичная скорлупа. На сей раз вместо множества небольших прорубей вскрылся весь намороженный магией лёд на реке от берега до берега, и по тому, как он разом рассыпался в воде на мелкое ледяное крошево, стало очевидно, что здесь тоже не обошлось без магии.
Окажись в этот момент гномы на льду, они мгновенно провалились бы под воду. Но подстёгиваемые чародеем носильщики успели буквально за мгновение до грандиозного ледокола последним отчаянным прыжком запрыгнуть на спасительный берег.
Подхваченные течением мелкие льдинки неспешно заскользили по водной глади прочь, унося с собой тело погибшего спрута и труху обвалившегося моста. А возле самого берега из‑под воды вынырнула грозная процессия из пятерых могучего сложения мужчин‑воинов, сверху похожих на людей, а снизу на рыб, каждый примерно трёхметровой высоты, с длинными и толстыми копьями в руках, широкие листовые наконечники которых, с обоюдоострыми краями, позволяли одинаково удобно и колоть ими, и рубить. Даже с вершины крутого берега гномам не сразу удалось разглядеть за спинами могучих воинов их прекрасноликую спутницу, тоже получеловека‑полурыбу. Дева была гораздо меньше ростом своих телохранителей, она была безоружной, с коротким магическим скипетром в правой руке.
Вторым гигантским прыжком заскочившие на верх крутого берега беглецы остановились перевести дыхание, лишь оказавшись за спинами изготовившихся к бою товарищей.
– Удрали‑и‑и! – взвизгнула крайне недовольная этим фактом дева‑рыба со скипетром.
– Эй, мерфолки, чем мы вам насолили? – обратился к речным воителям Кагнерик. – Почему вы пытались нас убить?
– Мы мстим за пролитые слёзы своей госпожи, – глухо откликнулся один из исполинских воителей.
– Какие ещё слёзы?! Ни я, ни мои воины до сего дня не имели дела с представителями вашего народа, – заверил Быстрый Топор.
– Обидчик не ты, а твой господин, – пояснил другой рыбохвостый воитель.
– Отец, – озадаченно пробормотал Кагнерик. – Странно, почему же он никогда мне об этом не рассказывал.
– Нет, это не господин Фралер, – шепнул на ухо предводителю подобравшийся к нему сзади повелитель волков. – Они имеют в виду нашего бога Вотана. Точнее, тот небезызвестный вам случай, когда он сразил в поединке эльфийского бога Галлеана. Богиня мерфолков Солониэль любила Галлеана больше жизни. Она пожертвовала собой ради воскресения любимого. В итоге несчастные мерфолки остались без своей Хранительницы.
– Ну а мы здесь при чём? – шёпотом спросил вконец запутавшийся Быстрый Топор.
– Мерфолки не могут бросить вызов нашему Вотану, которого считают косвенным виновником исчезновения своей Солониэль, – продолжил объяснять ему на ухо чародей. – Как ни сильны в бою их могучие воители‑тритоны и как ни искусны в магии их прекрасные чаровницы‑русалки, они лишь простые смертные, которым не по рангу мериться силой с Великим Хранителем. Поэтому мерфолки избрали объектом своей мести почитающих Вотана гномов. Как я и предполагал, эта западня с мостом была нацелена на любых гномов. И лишь досадная случайность, что именно нам не повезло угодить в неё.
– Ну не скажи, дружище Фулгаод, – покачал головой Кагнерик, – лично я нашу схватку с речным чудищем, наоборот, считаю большой удачей. Ты посмотри, как она нас всех в одночасье сплотила. Благодаря этой нешуточной встряске из отдельных личностей мы наконец по‑настоящему превратились в крепко сбитый отряд.
– Ну если с этой стороны посмотреть, пожалуй, ты прав, – отозвался после непродолжительного раздумья Серый Зверь.
– Эй, гномы, хватит перешёптываться, как жалкие трусы, я, принцесса Оргаллиталлиш, бросаю вам вызов! – гордо подбоченившись, торжественно обратилась к затаившимся на берегу гномам прекрасноликая русалка. – Если дорожите своей честью, спускайтесь и примите бой!
– Чего будем делать, Фулгаод? – шёпотом обратился к своему советчику Кагнерик.
– Э‑э нет, так дело не пойдёт, – отозвался повелитель волков. – Под твоим командованием гномы одержали первую победу. Отныне ты полновесный старший. Тебе и принимать ответственное решение.
– Увы, принцесса, вынужден вас разочаровать, – решительно отвернувшись от чародея, крикнул в ответ Кагнерик Быстрый Топор. – Нам довелось вырваться из вашей ловушки. Для этого пришлось насмерть схватиться с вашим стражем – огромным речным спрутом. Своей победой мы доказали, что не трусы. Сейчас мои гномы слишком утомлены предыдущим сражением, чтобы отправлять их в бой против ваших свежих тритонов. Исходя из вышесказанного, никакого урона нашей чести в теперешнем отступлении я не вижу.
– Что! Вы отказываетесь принять вызов?! – грозно нахмурила брови русалка.
– Отказываемся, – кивнул Кагнерик. – Мы и так тут чересчур задержались. А у нас важное дело. Посему прощайте, принцесса.
Он отвернулся от злосчастной реки и, сделав знак гномам следовать за собой, первым зашагал от неё прочь. В спину гномам ударил дружный возмущённый ропот тритонов, периодически заглушаемый истерическими взвизгиваниями русалки. Но удара в спину от доведённых до бешенства врагов, несмотря на все их многочисленные угрозы кровавой расправы за подобное вопиющее неуважение, гномы не опасались. Физически привязанные к воде мерфолки при всём своём желании попросту не имели возможности преследовать удаляющихся по суше врагов.
Отдалившись от реки на некоторое расстояние, гномы сделали вынужденный привал, во время которого наложили компрессы и повязки на многочисленные ссадины и ушибы, полученные в недавней схватке с речным спрутом. Потом Кагнерик приказал всем час спать. И лишь по истечении этого непродолжительного отдыха отряд возобновил дальнейшее преследование четвёрки подозрительных наёмников. Снова потянулся бесконечно долгий размеренный бег, во время которого единственной заботой гномов было сохранить правильное, размеренное дыхание.
А ещё через сутки, на четвёртый день бесконечной погони, отряд гномов добежал до широко известной далеко за пределами Империи знаменитой Соколинской ярмарки, где наконец смог впервые воочию увидеть четырёх своих будущих противников.

Глава 4
История претендента

Ноги Атена уверенно порхали по стоптанной тысячами сапог деревянной фигурной брусчатке небольшого внутреннего дворика. Каждая выбоина, каждый выступ здесь были изучены им за год обучения наизусть. Молодой человек не боялся запнуться или оступиться и полностью окунался в магию смертоносного танца двух ослепительно белых клинков.
Его противником, как вчера, как позавчера и как год назад, был всё тот же совершенно не изменившийся за двенадцать месяцев обучения седой наставник‑паладин со странным именем Крез Жёлтый Журавль. И всё так же, как и год назад, против потрясающе быстрых выпадов старика было неимоверно сложно отыскать спасение. Хотя нет, не то, год назад против таких выпадов для лучшего клинка имперской гвардии Атена Гивдонского спасения попросту не существовало. Теперь же он отбивался. С трудом, с диким напряжением всех мышц и сухожилий, с выворачиванием рук, подворачиванием ног, чудовищными прогибами тела во всех мыслимых и немыслимых направлениях, но его двуручный меч мелькал почти так же быстро, как точно такая же смертоносная громадина в руках старика‑паладина, сшибаясь, разлетаясь и снова яростно с ним сшибаясь по пять‑шесть раз в секунду.
Чтобы уцелеть в таком поединке, необходимы полнейшая сосредоточенность мысли и максимальное напряжение всех мышц тела. Малейшая потеря концентрации здесь ведёт к неминуемому пропуску смертельного выпада, который искусник‑наставник, разумеется, не доведёт до конца. Лишь обозначит. И всё, поединок тут же прекратится, седовласый мастер просто развернётся и уйдёт, не удостоив жалкого неудачника даже взглядом.
Молчаливое призрение наставника, наблюдаемое каждое утро Атеном в течение целого года, подстёгивало претендента куда лучше любых уговоров, заставляя потом весь день до глубокой ночи шлифовать свою далёкую от совершенства технику. И всё это неистовое самоистязание лишь для того, чтобы следующим утром вновь принять брошенный наставником вызов и попытаться сотворить невозможное, но так отчаянно желаемое.
Увы, печальная статистика предыдущих схваток равнодушно констатировала, что до сегодняшнего утра каждый их поединок заканчивался неизменным разочарованием претендента. Быть может, сегодня ему удастся дотерпеть, не сломаться и вопреки ненавистной традиции выстоять.
Он уже бьётся с паладином очень долго, так надолго их поединки не затягивались ещё никогда. Быть может, ему повезёт?..
Простому нетренированному глазу эту дикую пляску огромных полутораметровых клинков было не углядеть. Не искушённому в технике предельного ускорения воину со стороны показалось бы, что противники, будто пара ополоумевших танцоров, скрестив отчего‑то непрерывно вибрирующие тяжёлые мечи, носятся по дворовой площадке взад‑вперёд, идеально точно, словно в зеркальном отображении, синхронно повторяя друг за другом разнообразные изящные па, удивительной гибкости, прыгучести и стремительности которых позавидовали бы лучшие танцовщики имперского балета. Но обычному заурядному воину сюда, в легендарный Серебряный Храм Паладинов, путь заказан. Здесь посторонних никогда не было и быть не могло. Здешние обитатели все как один являются лучшими клинками Империи, первейшими знатоками всех тонкостей исполнения разнообразных приёмов фехтования, легендарными паладинами, грозная слава о которых разнеслась далеко за пределы Великой Империи.
Полностью сосредоточенный на бое претендент не видел, как у окаймляющих дворик высоких каменных стен внутренних построек Серебряного Храма начинали собираться зрители, облачённые в позолоченную, узорчатую броню, испещрённую древними колдовскими рунами, и в длинные, до пят, золотистые плащи. Это сходились привлечённые звуками неожиданно затянувшейся схватки остальные шестеро храмовых паладинов, каждый из которых тоже внёс свой посильный вклад в обучение Атена и теперь не без гордости наблюдал за результатами своего труда. Но наставником у претендента мог быть лишь один паладин, и только он имел право проверять его боем. Остальные храмовые паладины для Атена были и оставались лишь сторонними мастерами‑инструкторами.
Мастер Стерн Белая Сова обучал Атена специфике ведения боя против умело отбивающегося молниями и огнешарами чародея.
Мастер Крог Синий Вепрь давал уроки выживания и техники боя в условиях применения противником разного рода стихийных чар: ураганного ветра, разрушительного землетрясения, сплошной стены ливня или вулканического извержения.
Мастер Грапус Чёрный Орел обучал тонкостям боя против превосходящего силой и ростом противника, располагающего более длинным и тяжелым оружием.
Мастер Фижин Серый Олень тренировал Атена правильно отклоняться и отбиваться от выпущенных противником стрел.
Мастер Рагуст Белый Медведь специализировался на обучении правильного ведения боя против неумелого, но многочисленного противника. Правильность исполнения наносимого при этом ограниченного набора точных и выверенных до миллиметра ударов позволяла существенно экономить далеко не безграничные силы и держаться достаточно долго против наседающей толпы до прихода помощи.
Мастер Труст Бурый Сокол обучал Атена технике безоружного ведения боя против вооружённых врагов. Это умение было необходимо, если в бою, в силу каких‑то непредсказуемых обстоятельств, паладин лишался своего верного меча.
Собравшиеся вместе в храмовом дворе мастера‑паладины о чём‑то едва слышно друг с другом переговаривались, не отрывая жадных взоров от поединка претендента с их седьмым коллегой – мастером Крезом Жёлтым Журавлём, в обязанности которого как непосредственного наставника вменялось обучение претендента безупречному владению грозным оружием всех без исключения паладинов – большим двуручным мечом.
Вдруг посреди жаркого боя случилось доселе небывалое – вместо очередной атаки наставник отступил на несколько шагов назад и вознёс меч над головой в торжественном салюте. С разных сторон дворика в адрес Атена раздались одобрительные возгласы сторонних наблюдателей, сопровождаемые хлопками аплодисментов.
До потрясённого претендента не сразу дошёл смысл произошедшего. Лишь когда наставник впервые за почти что год укоризненного молчания обратился к своему ученику, Атен понял, что в это утро ему наконец удалось невозможное.
– Поздравляю, достойный сэр Атен, – объявил, глядя ему прямо в глаза, седой паладин Крез Жёлтый Журавль совсем не старческим, сильным и уверенным голосом. – Я не смог одолеть тебя в этот раз, посему объявляю во всеуслышание, что твоя безупречная защита уже вполне достойна высокого звания паладина. Но прошу, прими к сведению, мой славный ученик, что с одной лишь идеальной защитой противника не одолеть. Рекомендую последние дни до итогового испытания посвятить отработке приёмов нападения. Удиви меня на испытании, претендент, иначе, при всём моём к тебе расположении, не видать тебе золотого плаща паладина как своих ушей.
Седой паладин поклонился своему ученику и первым покинул истоптанную брусчатку. Сразу же следом за ним разошлись и остальные мастера‑инструкторы. Атен остался один посреди опустевшего двора, смакуя долгожданную похвалу наставника.
Повод для гордости у молодого претендента был более чем весомый. Шутка ли, самый старый и авторитетный храмовый паладин Крез Жёлтый Журавль сегодня во всеуслышание объявил его равным себе мечником, другие храмовые паладины аплодировали их бою – после такого признания пелена страха и неуверенности, сковывавшая претендента целый год, растаяла, как снег по весне. Теперь Атен не сомневался, что достойно выдержит итоговое испытание. Четырёх дней, что до него остались, вполне достаточно, чтобы поработать над отстающей от защиты атакой и на испытании ошеломить наставника серией стремительных выпадов.
А пока в голову счастливого Атена стремительным вихрем ворвались воспоминания о том, как долго и трудно он шёл к этой ставшей совсем близкой цели.

* * *

Жуткие архиличи – искусные маги нежити – превратили большую часть открытого пространства перед осаждённым ордой нежити неприступным замком славного барона Вердока фон Отка в сплошное зловещее зелёное огненное марево. Это непривычное глазу изумрудное пламя, огромным удавом стиснувшее высокие каменные стены замка, будучи совершенно безопасным для зомби, любое живое, теплокровное существо в мановение ока превращало в горстку пепла. Укрывающиеся в замке чародеи барона из последних сил противостояли яростной атаке неутомимых архиличей, подобранными контрзаклинаниями им удалось остановить зелёный огонь у основания высоких замковых стен. Но все внешние источники магической энергии теперь для них были надёжно перекрыты магами нежити, запасов же резервного замкового накопителя маны, по подсчётам чародеев, должно было хватить им от силы ещё на три часа поддержания спасительного контрзаклинания. Если же за означенные три часа к осаждённым людям не прибудет помощь, защитники замка – обречёны.
Предугадать дальнейшее развитие событий при исполнении этого худшего из сценариев было не трудно. Лишённое подпитки маной контрзаклинание быстро рассеется, и ничем не сдерживаемое изумрудное пламя ринется на приступ. Тогда через считанные минуты все до сих пор сдерживавшие орду зомби сквайры и лучники гарнизона вместе с укрывшимися в подвалах замка крестьянскими семьями из ближайших деревень, проще говоря, все живые в замке поголовно обратятся в пепел. Горстка гвардейцев‑рыцарей в зачарованных доспехах вместе с охраняемой ими принцессой Фельей и ещё, быть может, высокородный барон с семьёй хоть и уцелеют в ужасном огне, но серьёзного отпора бросившейся на штурм опустевших стен орде зомби дать уже не сможет. Принцесса окажется в руках коварной нежити, повторяя судьбу злосчастного принца Утера, – какими бедами для Империи в дальнейшем это могло обернуться, подумать даже было страшно.
План Императора Эмри Абриссельского послать с дочерью Фельей лишь малочисленную охрану из пятерых избранных гвардейцев‑рыцарей, дабы не привлекать к её тайному переезду в столицу постороннее внимание, в итоге обернулся для принцессы смертельной западней. Имелось лишь одно логичное объяснение случившемуся – среди ближайшего окружения Императора завелся предатель, который упредил нежить о предстоящем тайном переезде Фельи и даже перечислил заклятым врагам рода людского провинции, через которые гвардейцам было рекомендовано везти в столицу принцессу.
Лишь чудом крохотный отряд принцессы избежал расставленной на пути его следования и искусно замаскированной ловушки. Многочисленная толпа зомби выскочила из подземных укрытий чуть раньше времени, по ошибке приняв за Фелью с гвардейцами обычного богатея‑купца в золочёной карете с небольшим отрядом телохранителей, на свою беду направившегося по своим делам тем же маршрутом, что и отряд принцессы.
Заслышав впереди пронзительное ржание обезумевших от ужаса лошадей и отчаянные крики до смерти перепуганных людей, сопровождающиеся злобным шипением десятков голодных зомби, через считанные мгновения сменившиеся звуками яростного боя, опытные гвардейцы живо смекнули, что к чему, и, развернув почтовую карету с принцессой, велели кучеру гнать к ближайшему замку.
Предводители зомби, следует отдать им должное, быстро разобрались в ситуации, поняли, что их свирепые, но глупые воины раскрылись раньше времени, атаковав не тех людей. Обнаружив промашку, они заставили зомби бросить уже смирившихся с ужасной смертью купеческих охранников и направили их вдогонку за удирающей принцессой. Одновременно, отрезая пути бегства принцессе, с разных направлений ей навстречу устремилось ещё с добрый десяток многочисленных отрядов зомби, перекрывавших все остальные окрестные дороги на случай внезапной смены маршрута ценного отряда.
К счастью для обложенной со всех сторон Фельи, замок барона Вердока фон Отка оказался буквально под боком. Гвардейцы едва‑едва успели завезти карету принцессы под защиту его неприступных стен, и замок со всех сторон обступили сошедшиеся отовсюду отряды зомби.
Подсчитав примерное количество сбежавшейся нежити, засевшие в замке люди пришли в ужас – смердящих и когтистых оживлённых злобной некромантией мертвецов на огромном пустыре перед замком столпилось более трёх тысяч. Разогнать такую огромную орду зомби силами одного лишь замкового гарнизона из сотни сквайров и сотни лучников не представлялось ни малейшей возможности.
Ни зомби, ни их командиры, прекрасно осознавая своё подавляющее численное преимущество, не стали тратить время на переговоры, а с ходу атаковали людскую твердыню. Но оказалось, с наскока покорить толстые десятиметровые каменные стены замка ой как непросто – даже небольшой, но прекрасно обученный гарнизон с недосягаемой верхотуры стен мог сколь угодно долго отбивать не отличающиеся разнообразием тупые навалы зомби. Тогда‑то и проявили своё присутствие до сей поры державшиеся в тени тёмные маги нежити. Их зелёный огонь легко преуспел там, где оказалась бессильна тупая ярость.
Вся надежда запертых в осаждённом замке людей теперь была связана с удачным прорывом одного‑единственного рыцаря – сэра Атена Гивдонского, в арсенале которого очень кстати оказался добытый в бою с бандой гоблинов шлем‑невидимка. Каким образом чудесная вещица попала в руки зелёнокожих разбойников, оставалось лишь догадываться, убиенные Атеном гоблины навсегда унесли эту тайну с собой в могилу. Но теперь, в осаждённом беспощадными зомби замке, волшебный шлём вкупе с зачарованным доспехом давали Атену шанс выбраться из ловушки самому и постараться привести помощь для оставшихся в осаде товарищей.
После бог весть какого по счёту отражения очередного отчаянного приступа не ведающих страха зомби под прикрытием шлема невидимости рыцарь спустился по сброшенной со стены верёвке на землю и сразу же утонул в гибельном для всего живого зелёном огне. Его дорогой зачарованный доспех имперского гвардейца справился с мощными, но примитивными чарами архиличей. И Атен, не теряя ни мгновения, тут же присоединился к паническому откату от неприступных пока стен твердыни обожженных и закопчённых смердящих воинов. Он неприметной тенью пристроился за спиной самого здоровенного толстяка‑зомби.
Как только зомби вырвались из зоны поражения огненных стрел, обильно высыпаемых им на головы защитниками замка, панический бег их сам собой стал стихать. Останавливающиеся зомби тут же разворачивались и с упрямством, достойным лучшего применения, начинали движение обратно к стенам замка, с каждым шагом всё убыстряя и убыстряя темп. Вскоре разогнавшаяся толпа вновь неслась на отчаянный приступ.
Когда тупые, злобные и мучимые жаждой крови твари стали разворачиваться, Атен успел отдалиться от замка уже на приличное расстояние, но из пелены зелёного огня до сих пор выбраться ещё не удалось.
В одиночку двигаться навстречу целой орде было страшно, но Атен сам вызвался совершить этот подвиг, и идти на попятную было уже поздно.
Всюду, куда не кинь взор, тесными рядами толпились и заслоняли проход жадные до живой человеческой плоти зомби. Атену же нужно было исхитриться как‑то меж ними протиснуться и при этом, не приведи Всевышний, не коснуться ни их мерзких вонючих тел, от прямого контакта с которыми можно было запросто подхватить какую‑нибудь трудноизлечимую кожную болячку, и, разумеется, не подставиться под случайный удар их опасно острых, длинных и обильно смазанных трупным ядом когтей, которые эти ужасные воины Смерти весьма искусно использовали в качестве оружия.
В довершение всех бед и без того смертельно опасное положение отчаянного смельчака усугубляло полыхающее вокруг изумрудное пламя, сполохи которого ежесекундно искажали черты окружающих зомби и делали ещё более трудновыполнимой задачу: отыскать достаточно просторную прореху в их тесном строю.
Двигаться «против течения» было жутко и очень опасно, но иного выхода у отчаянного рыцаря не оставалось. Он завертелся ужом, проскальзывая в редкие прорехи между смрадными полуистлевшими телами. Дальнейшее продвижение его в тяжких условиях борьбы за выживание застопорилось, более того, вместе с напирающей толпой он невольно стал медленно «дрейфовать» в сторону замка.
Но тут, строго в соответствии с разработанным штабом барона Вердока планом воздушной поддержки своего отчаянного лазутчика, с замковых стен в направлении прорыва рыцаря ударили все три баронские катапульты. Тяжёлые глыбы гранита выкосили перед Атеном широкие просеки в толпе зомби, существенно облегчив рыцарю продвижение среди на время застывших в растерянности врагов. В образовавшихся проплешинах можно было бежать без опасения кого‑либо задеть. Но, к сожалению, и без того не длинный свободный путь стал быстро по новой затягиваться опомнившимися и сомкнувшими ряды мертвяками. Повторного выстрела с замковых стен не последовало из‑за вполне оправданного опасения воинов барона размазать по земле камнепадом вместе с зомби и затаившегося среди них невидимку Атена.
Но за те короткие мгновения, когда заваленное растерзанными телами пространство перед ним оставалось свободно, Атен успел пробежать примерно десятка три метров и вырвался из окружающего замок зелёного огненного марева. Далее можно было не опасаться искривлений сполохами огня пространства и смело нырять в открывающиеся прорехи возобновившей встречное движение толпы зомби.
Следующие полсотни метров оказались самыми трудными. Несмотря на приличное уже отдаление от замковых стен, тут толпа зомби двигалась ещё очень тесно друг к другу. Достаточно широкие прорехи в их строю отыскать было трудно, и, чтобы не быть отброшенным напирающими врагами обратно в зону зелёного огня, Атену периодически приходилось даже вставать на колени, а то и вовсе падать на живот и кое‑как протискиваться между вонючих ног полуразложившихся зомби.
По мере отдаления от замка заслоняющих путь зомби становилось всё меньше. На двухсотметровом расстоянии от баронской твердыни встречный поток поредел уже настолько, что стало возможным даже перейти на бег. Но предыдущее долгое протискивание сквозь плотные ряды штурмующих замок зомби отняло у невидимки‑рыцаря слишком много времени. За спиной осталось почти полчаса нервной болтанки среди смердящих воинов Смерти. А впереди всего лишь чуть больше двух с половиной часов на поиск небольшой освободительной армии. И что совсем уж скверно, Атен имел довольно смутное представление о том, где он будет её искать.
Барон Вердок перед спуском со стены объяснил рыцарю, что здесь совсем неподалёку, примерно в десяти километрах от его замка, находится замок его соседа и старинного друга графа Виргиния де Зуле, который не откажет в помощи. Разумеется, барон снабдил своего единственного потенциального спасителя рекомендательным письмом к графу и подробной картой окрестностей, на которой красными чернилами был обозначен кратчайший путь к графскому замку. Но маневрируя среди прущей навстречу толпы зомби, рыцарь где‑то выронил ценные бумаги. И теперь искать путь к графскому замку ему предстояло практически наобум. Атен успел всего лишь раз мельком взглянуть на карту, прежде чем сунул её вместе с письмом в карман. Увы, на подробное изучение карты до спуска уже не оставалось времени. А за то единственное короткое мгновение он не то что запомнить, даже толком рассмотреть её не успел.
В памяти у Атена от того просмотра осело лишь, что графский замок находится к востоку от баронского. В этом направлении он и стал продвигаться.
Несмотря на неудачу с картой, рыцарь не имел права поддаваться унынию, в его и только его руках оставались судьбы более полутора тысяч укрывшихся в замке людей и ещё одной совсем ещё юной девушки, обеспечить безопасность которой просил лихого гвардейца Атена сам Император лично. И вот оставивший свою подопечную гвардеец бежал наудачу по разорённой нежитью земле, уповая лишь на свою счастливую звезду, под которой, если верить придворному звездочёту, двадцать три года назад родился сэр Атен Гивдонский. Сейчас ему как никогда отчаянно хотелось в это поверить.
Ещё через пару сотен метров он наконец достиг дальнего леса, на подступах к которому оставшиеся позади зомби совсем перестали попадаться ему на пути. Атен, не раздумывая, припустил по первой же попавшейся на глаза едва заметной лесной тропе. И надо ж было такому случиться, что примерно ещё через сотню метров она вывела невидимку‑рыцаря на замаскированный в лесу походный лагерь архиличей.
По краям небольшой лесной полянки стояли три громоздкие повозки, заполненные всевозможным магическим скарбом, а в центре поляны на очищенном от травы участке голой земли в магическом трансе застыли сами маги нежити. Архиличи настолько были в себе уверены, что даже не озаботились окружить место, где они творили свою грязную волшбу, отрядом охранников‑зомби.
Таким сказочным подарком судьбы грех было не воспользоваться, и, отступив от своего первоначального намерения ни во что не ввязываться, пока не отыщет графский замок и не приведёт к осаждённым помощь, Атен атаковал беспечных тёмных магов.
Под прикрытием невидимости рыцарь незаметно подобрался вплотную к шестёрке архиличей, с магическими посохами в руках застывших по краям начертанной на земле сложной магической фигуры. Отточенным до совершенства бесчисленными тренировками стремительным движением рыцарь бесшумно выхватил из заплечных ножен меч и тут же резким рубящим ударом сверху вниз наискосок рассёк ссохшиеся, мумифицированное тело ближайшего архилича. Крутанув изящную восьмёрку, он через мгновение точно так же развалил на две части его соседа…
Когда архиличи опомнились, забили тревогу и попытались защищаться, было уже слишком поздно. Умелый мечник уже успел развалить пополам четверых из них, оставшиеся двое не успели мгновенно составить сложное неотвратимо‑смертоносное заклинание, а примитивные огнешар и молнию хоть и с натугой, но всё же выдержал зачарованный доспех имперского гвардейца. Единственное, в чём преуспели маги нежити, это совместным заклинанием разрушили шлем невидимости врага, тем самым лишив его важного преимущества. Но когда отчаявшиеся архиличи, шипя проклятия, попытались с двух сторон наскочить на одинокого рыцаря и примитивно забить его до смерти тяжёлыми посохами, Атен за считанные секунды им доказал, что не зря считался одним из лучших фехтовальщиков императорской гвардии.
Изрубленные тела и посохи архиличей гвардеец сложил в кучу, наскоро забросал сухим хворостом – обнаруженным тут же, в одной из повозок запасливых магов, – и поджег. Пока костёр как следует разгорался, рыцарь тщательно затоптал зловещий магический рисунок на земле.
Дождавшись, когда полностью прогорят сухие останки некогда грозных тёмных магов, Атен расшвырял ногами ещё горячий пепел по поляне и, покинув её, продолжил движение в восточном направлении, горячо молясь про себя Всевышнему, чтобы направил его стопы к искомому замку графа.
Неизвестно, то ли молитвы его были услышаны, то ли счастливая звезда таки озарила его путь – об этом можно гадать до бесконечности, но факт, с которым, как известно, не поспоришь, заключался в том, что Атен вышел к графскому замку примерно через полтора часа беспрерывной беготни по лесным тропам.
Без всякого письма от барона граф поверил рассказу приведённого стражниками в замок грязного и измотанного длительной беготнёй по лесу рыцаря. Как позже выяснил Атен из разговора с графом, Виргиний де Зуле уже знал от своих лазутчиков о появлении отрядов зомби в окрестных лесах и ожидал подобного призыва о помощи от соседей. Поэтому сообщение незнакомца об атаке ордой нежити баронского замка его совсем не удивило.
На призыв о помощи верный имперской присяге Виргиний де Зуле ответил немедленным согласием. Вот только пока по тревоге с окрестных сёл съезжалось гарнизонное войско и грузили свои повозки разнообразной магической дребеденью чародеи, были потеряны драгоценные минуты. И когда помощь из графского замка наконец двинулась в сторону осаждённой твердыни барона, до истечения гарантированных баронскими чародеями трёх часов оставалось всего‑то около десяти минут.
А это означало, что помощь атакуемому ордой нежити замку придёт с опозданием на целый час. В течение которого ужасный зелёный огонь, пробившись через рухнувший магический заслон защитников, уничтожит всех живых за неприступными каменными стенами, и спасать там, по сути, будет уже некого. Армия графа уже не успевала отвести неизбежное от обречённых людей, но она готовилась жестоко отомстить врагу за их смерть.
Однако вопреки прогнозам и расчётам, когда войско графа Виргиния де Зуле подошло к замку барона Вердока фон Отка, твердыня последнего по‑прежнему отбивала яростные навалы сильно поредевшей, но всё ещё грозной орды зомби. Со стен в осаждающих летели сотни горящих стрел и громадные гранитные глыбы, а наводящий трепет на защитников зелёный магический огонь бесследно сгинул, будто его никогда и не было.
Ударившая в спину зомби тяжёлая панцирная пехота графа при поддержке огненных смерчей магов повергла в паническое бегство гораздо более многочисленную орду нежити. Преследуя удирающих зомби, из замка также вышел отряд сквайров под предводительством самого барона.
В ходе последовавшей непродолжительной погони двумя соединившимися людскими отрядами было уничтожено три четверти без оглядки улепётывающей орды, потери самих преследователей при этом оказались минимальны.
Удравшие зомби получили хороший урок, теперь вряд ли стоило опасаться в ближайшем будущем их возвращения в эти края. После такого жёсткого разгрома и массового избиения им придётся надолго затаиться в своих Мёртвых Пределах и по новой копить силы, набирая новую мрачную орду.
Когда горячка боя начала стихать, Атен одним из первых покинул заваленное зловонными телами поле сечи, вернулся в замок и поспешил в покои принцессы – удостовериться, что с вверенной его попечению девушкой всё в порядке. От своих приятелей‑гвардейцев, неотлучно всё это время пребывавших возле госпожи, вернувшийся рыцарь узнал, что зелёный огонь сам собой вдруг исчез примерно минут через сорок после спуска Атена с замковой стены. Аккурат об эту пору отважный рыцарь в одиночку искромсал шестёрку архиличей. Сопоставив эти два факта, герой‑гвардеец поделился своей догадкой с товарищами, которые, в свою очередь, не без гордости поведали об этом дополнительном подвиге своего славного товарища всему замку.
После того как отправленные на указанную Атеном полянку чародеи подтвердили уничтожение тёмных магов нежити, барон лично преклонил колено перед своим спасителем.
В столицу весть о случившемся по дороге с принцессой злоключении прибыла задолго до ожидаемого приезда самой Фельи, и, во избежание повторного эксцесса, навстречу дочери перепуганный Император выслал целый полк столичного гарнизона. Благодаря чему пятёрка утомлённых опасным путешествием гвардейцев получила возможность ещё на дальних подступах к столице переложить заботу о принцессе на плечи бравому гарнизонному полковнику и на дюжину часов раньше отправиться праздновать долгожданное возвращение домой в ближайший придорожный трактир.
В сопровождении полка празднично наряженной городской стражи принцесса Фелья торжественно въехала в столичные ворота. Пятёрка охранявших её на всём протяжении долгого переезда рыцарей в это время была далеко, и все лавры обеспечившего сохранность принцессы стража достались бравому гарнизонному полковнику. Его имя восхваляли высовывающиеся из окон люди, под ноги его коня горожане бросали цветы, и именно его обнял и расцеловал сам Император, когда полковник привёл ему во дворец долгожданную дочь.
Но и истинные виновники торжества не остались без награды. Когда празднества по случаю приезда принцессы закончились, пятерых сопровождавших Фелью гвардейцев вызвали к Императору, и каждый их них получили из рук Эмри Абриссельского по увесистому кошелю, до отказа набитому золотыми монетами. Особо же отличившийся удачливый герой‑гвардеец имперский рыцарь сэр Атен Гивдонский, стараниями которого, кроме спасения баронского замка и особы императорской крови, было предотвращено разорительное нашествие орды нежити в глубь Великой Империи, в дополнение к увесистому кошелю за свою преданную службу был удостоен высочайшей милости – получил из рук своего Императора рекомендательное письмо в легендарный Серебряный Храм Паладинов. Этот закрытый Храм по сей день одиноко возвышался посреди давно покинутых людьми руин первого стольного града Империи – Труза. Путь туда был не близкий. Но удалённость Серебряного Храма от густонаселённых мест делала это древнее место ещё более притягательным для жаждущих подвигов и славы молодых рыцарей.
Попасть в это священное для любого воина место, где лучших из лучших рыцарей Империи опытные инструкторы‑паладины за год обучения превращали в непревзойдённых мастеров двуручного меча – паладинов Империи, было давней заветной мечтой Атена. И вот наконец судьба подарила ему вполне реальный шанс.
Но рекомендация Императора лишь открывала перед Атеном ворота древнего Храма Паладинов, которые, однажды перед ним открывшись, запросто могли тут же навсегда захлопнуться. Чтобы попасть в ученики к инструкторам‑паладинам Серебряного Храма, нужно было выдержать сложнейший вступительный экзамен. Император дал шанс своему гвардейцу показать себя перед мудрыми храмовыми паладинами, брать его учеником в Серебряный Храм или нет, увы, решал уже не он. Лишь один из доброго десятка съезжающихся ежегодно в начале осени достойных героев проходил сложнейшее турнирное испытание и становился претендентом на получение через год вожделенного золотого плаща паладина.
Оставшиеся до храмового турнира месяцы Атен провёл в изнурительных тренировках. Забросив подружек и холостяцкие пирушки с друзьями, всё свободное от службы время теперь молодой рыцарь оттачивал своё мастерство в фехтовальном зале, бесконечными тренировками буквально до обмороков загоняя своих многочисленных спарринг‑партнёров. И без того отличное владение мечом упорный рыцарь улучшил изрядно. На ежегодном летнем внутригвардейском чемпионате он без труда взял первый приз в фехтовании на мечах, всего за минуту обезоружив считавшегося непобедимым чемпиона предыдущего года.
Заполненные тренировками дни пролетели незаметно, и вскоре настала пора прощаться. Напоследок Атен закатил друзьям шумную пирушку в любимом кабачке. А следующим утром, борясь посредством огуречного рассола с мучительной головной болью, уже трясся в седле, во весь опор уносясь из шумной столицы в совсем иную жизнь.
Развалины Труза находились практически в другом конце Империи, путь туда был не близкий. От нынешней столицы Лицгарда их отделяло без малого почти семь сотен километров.
Дорога в Серебряный Храм Паладинов растянулась на две недели. Поначалу она пролегала по густонаселённым провинциям и была вполне комфортной. Из‑за множества придорожных трактиров в этих благословенных краях Атену не приходилось беспокоиться ни о пропитании, ни о ночлеге. Но последние четыре дня пути к Серебряному Храму пролегали по диким, заброшенным лесам, за столетия выросшим на плодородных пахотных раньше землях после бегства из древней столицы людей.
Из ближайшего к Серебряному Храму имперского городка Соколина, знаменитого на всю Империю своей богатой ярмаркой, регулярно, раз в месяц, к Храму Паладинов отправлялся обоз с припасами. Большинство спешащих в Серебряный Храм соискателей с рекомендательными письмами Императора успели к отправлению обоза и отправились через Голодный лес вместе с ним. Атен же на несколько часов опоздал к отправлению и бросился в отчаянную погоню за обозом. Но, увы, так его и не догнал. Вероятно, он выбрал на одной из многочисленных развилок в самом начале пути неправильную дорогу и в итоге был вынужден пробираться к руинам Труза через Голодный лес в одиночестве на свой страх и риск.
На четыре дня Атену пришлось потуже затянуть ремень и довольствоваться лишь скудными припасами, наскоро закупленными в первой подвернувшейся под руку соколинской продуктовой лавке перед неудачной погоней за обозом. Спать, как в боевом походе, завернувшись в плащ, прямо на земле. И ещё – постоянно быть начеку. По слухам, вокруг Серебряного Храма Паладинов водились жуткие монстры, толком рассказать о которых никто не мог, потому что все несчастные, столкнувшиеся с ними в Голодном лесу, исчезали бесследно. Из‑за монстров редко кто отваживался, подобно храбрецу Атену, путешествовать в Голодном лесу в одиночку. Но у отставшего от купеческого обоза рыцаря не было иного выбора.
Счастливая звезда Атена вновь защитила своего баловня. Молодой рыцарь не заплутался, не стал добычей ужасных невиданных чудищ и, как положено, на четвёртый день вышел из Голодного леса к развалинам древнего Труза.
В назначенный день он, в числе ещё тринадцати соискателей, топтался перед массивными посеребрёнными воротами Серебряного Храма Паладинов. Вышедший к ним седой паладин собрал и проверил рекомендательные письма и, убедившись в их подлинности, проводил рыцарей за высокие, испещренные непонятными древними рунами стены в открытый внутренний дворик Храма, где их ожидали остальные шестеро храмовых инструкторов.
Отборочный турнир начался сразу же без пафосных приветственных речей. Разбив рыцарей на пары, их стали по очереди вызывать в центр дворика и предлагать сразиться друг с другом.
Атену в поединщики попался мощный широкоплечий мастер топора. Этот достойный рыцарь наверняка перед поездкой в Серебряный Храм проходил обучение у инструкторов‑гномов. Его техника была безупречной. Он даже внешне походил на гнома. Такой же кряжистый и несокрушимый, как гранитная скала. Вот только ростом он заметно превышал своих учителей, от чего вложенное ими в него умение было вдвое опасней. И всё же, несмотря на свою огромную силу и безупречную технику, он значительно уступал мечнику в скорости. Закружившись вокруг великана, Атен минуты три с трудом, но уворачивался от серии тщательно выверенных рубящих ударов, каждый из которых, попади он в цель, мог запросто его развалить напополам. Мастеру топора каждый раз не хватало лишь чуть‑чуть, но он не ярился от череды бесконечных неудач, а продолжал хладнокровно и методично наносить новые и новые удары, не забывая каждый раз чётко отводить топор таким образом, что у противника не оставалось ни малейшей возможности для успешной контратаки. Но стоило ему однажды чуток замешкаться, как мечник мгновенно ринулся в атаку. Клинок Атена вошёл точно в зазор между нерасчётливо смещённым чуть в сторону топором и не успевающим прикрыть лицо стальным наплечником.
От смертельного удара в лицо не успевшего закрыться рыцаря спасла невидимая воздушная броня, наложенная на всех поединщиков храмовыми паладинами перед началом турнира. Поединок тут же был остановлен, и объявленный победителем Атен перешёл в следующий круг состязаний. А поверженный мастер топора без единого слова упрёка или утешения навсегда был выпровожен за храмовые ворота.
Победителей первого круга турнира завели в самый большой храмовый зал, именуемый Залом Боевых Трофеев. Почему его так назвали, догадаться было не трудно, для этого достаточно было оглядеться по сторонам. Все четыре стены зала от пола до потолка были увешаны срубленными головами самых разнообразных экзотических тварей, вероятно, в своё время дерзнувших бросить вызов могущественным мечникам в золотых плащах. Но соискателей привели сюда, разумеется, не для любования многочисленными трофеями. Трое из четверых сопровождавших их в зал храмовых паладинов вооружились снятыми со стены луками и колчанами, полными стрел, после чего соискателям предложили кинуть жребий и по очереди выходить в центр зала, где каждому предлагалось отбить как можно большее количество выпущенных в него практически в упор стрел.
Бывалые боевые рыцари были хорошо знакомы с подобным упражнением, жребий между собой они разыграли быстро и чётко. По знаку курирующего это испытание четвёртого инструктора‑паладина трое его помощников дружно натянули луки и навскидку, не целясь, стали выпускать стрелу за стрелой в первого выбежавшего в центр зала соискателя.
Заранее извлечённые из‑за спины две сабли в руках у рыцаря завертелись вокруг него с неразличимой глазу скоростью, стремительными кругами и восьмёрками, казалось бы, надёжно укрыв тело от бьющих в упор стрел. Но когда через полминуты куратор объявил окончание испытания, собрал раскиданный вокруг соискателя ворох стрел и внимательно их осмотрел, то обнаружил среди них семь штук без каких‑либо зарубок на древке или царапин на стальном острие и пояснил, что эти, пробившись через сабельную защиту соискателя, должны были поразить его, если бы продолжающая действовать всё та же невидимая воздушная броня не отшвырнула их на пол.
Следующим испытуемым стал такой же, как Атен, мечник. Явленное им неистовое вращение единственного клинка помогло добиться гораздо лучших результатов, чем у первого испытуемого. Мечник не смог отбить лишь три стрелы.
Волею жребия Атен выступал последним. Он уже вычислил, что для попадания в заветную тройку переходящих в следующий турнирный круг ему достаточно не пропустить больше пяти стрел. Куратор дал отмашку, и, опережая мысль, сработал инстинкт бывалого воина. Меч сам собой, выламывая запястье, рванулся наперерез пущенным в него с трёх сторон оперённым смертям. Все переживания за результат испытания тут же вылетели из головы, осталась лишь привычная и понятная работа.
Меч закрутился вокруг Атена на пределе возможностей сухожилий удерживающей его правой руки. Ставший незримым клинок беспрерывно сшибал такие же невидимые человеческому глазу, пущенные почти в упор стрелы. А потом вдруг разом всё кончилось. Не встречая больше атаки извне, меч замедлил полёт и вскоре опустился к заваленному стрелами полу. После их подсчёта оказалось, что Атен каким‑то чудом исхитрился отбить их все до единой. И с таким блестящим результатом он в числе ещё двоих соискателей с более скромными показателями прошёл в третий тур.
На последнем, третьем этапе турнира трём оставшимся соискателям предстояло по очереди сразиться с любым выбранным ими храмовым паладином.
Как победителю предыдущего испытания Атену предложили первым выбрать из семерых храмовых паладинов себе поединщика. Не без основания считавший себя великолепным мечником Атен после недолгих колебаний противником себе выбрал самого старого из храмовых паладинов. Логика его выбора была проста – утомлённому прожитыми годами старику не просто будет выдержать стремительного темпа, навязанного молодым талантливым мечником.
Каких противников выбрали себе остальные двое его конкурентов, Атен мог лишь догадываться. Потому как перед последним испытанием троих соискателей изолировали друг от друга и не позволили им смотреть за поединками соперников.
Какую роковую ошибку он совершил, руководствуясь в выборе сединами и морщинами паладина, Атен понял ещё до того, как его меч сошёлся в смертельном танце с удивительным белоснежным клинком храмового мастера. Молодому мечнику всё сразу стало понятно, как только он увидел, с какой изумительной лёгкостью, невзирая на годы, старик выхватил из заплечных ножен свой огромный двуручник.
Несмотря на всё своё хвалёное мастерство, против храмового мечника Атен смог продержаться всего двенадцать секунд. На тринадцатой его верный меч, снискавший ему при имперском дворе славу непобедимого чемпиона, оказался перерублен у самой рукояти огромным двуручным мечом паладина, и длинный обрубок бесславно брякнулся о каменную стену храмового дворика.
После такого оглушительного фиаско Атен был уверен, что испытание он провалил, и был безмерно удивлён, когда именно его из оставшейся троицы взяли претендентом в Серебряный Храм Паладинов.
Для него так и осталось тайной – какое же время против своих грозных поединщиков продержались остальные соискатели? Они не произвели впечатления на храмовых паладинов, и их по‑тихому проводили за ворота. Атен после последнего испытания с ними больше ни разу не увиделся.
Противостоящий ему в поединке седой мастер Крез Жёлтый Журавль, ставший его наставником, на первом же занятии взамен привычного Атену легкого чуть искривлённого клинка выдал такой же, как у него самого, огромный двуручник и продемонстрировал серию упражнений, ежедневное многократное повторение которых гарантировало в скором времени овладение претендентом премудрости боя тяжёлым клинком. Все предыдущие методики тренировок пришлось поскорее забыть. Обучение в Серебряном Храме для блистательного при дворе гвардейца, по сути, началось с чистого листа, как у никчёмного новичка.
Обучив претендента за первый месяц всем известным ему приёмам и удостоверившись, что полученные уроки учеником усвоены и активно отрабатываются на ежедневных тренировках, наставник перестал возиться с подопечным двадцать четыре часа в сутки, предоставив его на растерзание другим храмовым инструкторам. Сам же наставник отныне ограничивался лишь утренними поединками с претендентом в полную силу, предварительно доведя до его сведения, что даёт обет молчания и заговорит, лишь когда ученик станет ему достойным противником.
Изо дня в день бесконечными тренировками тело Атена раскаляли и плющили, как брусок сырого железа – хоть и высшей пробы, но лишь железа! – на кузнечном горне. Претендента кормили особой пищей, поили таинственными отварами, умащивали избитое, издёрганное на тренировках тело особыми целительными травами, накрепко вбивали в голову мудрёную технику предельного ускорения. Из имперского рыцаря медленно, но верно ковали смертоносный клинок. И подобно кузнецу, владеющему секретом превращения простого железа в узорчатую сталь, храмовые инструкторы день за днём целый год создавали из рыцаря паладина.

И вот, после года суровых испытаний, наставник признал достижения своего ученика. Как и обещал, он прервал обет молчания и указал претенденту на его единственное упущение, для устранения которого оставшихся до испытания четырёх дней было более чем достаточно.
Закончивший предаваться воспоминаниям Атен легко, как пушинку, вскинул над головой огромный белый меч и, заняв боевую стойку, занялся отработкой обязательных базовых упражнений.

Глава 5
Вмешательство коварной богини

Дневной многочасовой перелёт молодого эльфа Лезля на спине верного грифона Грылафа подходил к концу, начинало смеркаться, и, пока окончательно не стемнело, нужно было отыскать внизу приличную полянку для ночлега. Но беспечный эльф не торопился решать эту насущную проблему, он любовался разгорающимся закатом и предавался сладостным мечтаниям о будущем счастье в собственном древо‑доме, рядом с любимой Ризкой.
Вдруг серое безоблачное вечернее небо над головами грифона и его замечтавшегося седока начало стремительно темнеть из‑за быстро скапливающейся грозовой тучи.
Первым почуяв неладное, пронзительно заклёкотал Грылаф, вырывая убаюканного размеренным полётом седока из радужных грёз о любимой. Встряхнувшийся наконец эльф ошарашенно заозирался по сторонам, потрясённый тем, что вокруг уже наступила ночь, хотя на западе закат по‑прежнему только‑только разгорался. Но, как бы то ни было, ночь есть ночь, лететь дальше во тьме было недопустимо, нужно было немедленно снижаться и садиться на любую первую попавшуюся полянку.
Эльф едва заметно потянул на себя поводья грифона, упреждая верного товарища о начале плавного снижения. И тут сверху, буквально в полусотне метров от них, пронзая темноту, мелькнул ярко‑зелёный изломанный росчерк молнии. Страшный удар её пришёлся на зловеще чёрное в ночи поле леса, раскинувшегося от края и до края под пушистым брюхом грифона. Внизу ярко полыхнуло какое‑то крошечное дерево, принявшее на себя всю мощь злого оружия небес. Вспышка молнии помогла наконец разобраться в приключившейся вокруг вдруг странной метаморфозе. Лезль понял, что до настоящей ночи ещё по‑прежнему далеко, а окружающая темень наступила из‑за чёрной тучи, в одночасье заполнившей собой почти всё небо.
Следом за молнией налетел пронзительный ледяной ветер и ударил дождь, застилая своей пеленой и без того плохо различимые в разлившемся над землёй мраке макушки деревьев.
Несмотря на куртку из плотного крепкого сукна, эльф мгновенно насквозь промок. У грифона также намокли шкура на спине, боках и даже на брюхе и перья на голове и в крыльях. Плавный гордый полёт его превратился в отчаянное барахтанье растрёпанными крыльями среди свирепого ветра и дождя. Об аккуратном, медленном снижении пришлось забыть, Грылаф падал вниз рывками, как подбитая птица, и после каждого рывка изо всех сил старался выровнять своё чересчур стремительное приземление.
Упустивший время эльф, трясясь от холода и ужаса, костерил на все лады ни в чём не повинного грифона, что тот не растормошил его раньше. Бросив бесполезные в такой чудовищной болтанке поводья, он обнял верного товарища за шею и прижался к нему всем телом. Заложив последний крутой вираж, грифон камнем рухнул вниз, обгоняя летящие с ним параллельным курсом капли дождя. В ушах его седока застонал оглушительный ураган, чтобы не сорваться с ускользающей из‑под зада мощной спины, эльф впился в шкуру Грылафа обеими руками, смяв её в болезненные складки, чего в обычном полёте никогда себе не позволял.
Грифон так чудовищно разогнался, что едва успел выровнять стремительное падение и увернуться, когда под всклокоченным ветром брюхом вдруг вынырнула из‑за пелены дождя острая, как пика, верхушка сосны. Дальше Грылаф был вынужден ещё какое‑то время лавировать среди верхушек деревьев в поисках хоть какой‑нибудь подходящей для посадки полянки. А когда наконец искомая прогалина между деревьями была обнаружена, нырнувшего в неё грифона настигла обрушившаяся сверху очередная зелёная молния.
На миг пространство вокруг Лезля озарилось ослепительно ярким светом, в котором мгновенно вспыхнуло и тут же прогорело до пепла тело преданного Грылафа. Сжимающие шкуру пальцы, лишившись опоры, беспомощно сошлись в кулаки. Эльф ещё успел напоследок удивиться – отчего это молния, так запросто изжарившая грифона, пощадила его самого? А потом он таки достиг земли. И от жёсткого удара мгновенно потерял сознание.

– Кто я? – прошептало перепачканное засохшей кровью, мхом и землёй существо, обращаясь к фрагменту звёздного неба, виднеющемуся в широкий просвет меж пышных крон окаймляющих поляну деревьев.
Вдруг яркие звёзды сошлись в изображение уродливого лица. Звёздные губы растянулись в приветливом оскале, и жуткий лик обратился к жалкому существу:
– Приветствую тебя, мой преданный слуга. Ты – тёмный эльф. И я, твоя справедливая госпожа Мортис, взываю к тебе. Сейчас встань, собери рассыпавшиеся стрелы, подними лук и жди. Скоро за тобой придут двое от моего имени, ступай следом за ними и сделай всё, о чём они тебя попросят. В благодарность за преданную службу обещаю вернуть тебе утерянную память. Ну а ежели ты меня разочаруешь, уж поверь мне, я найду способ сделать даже такое твое пустое, никчёмное существование совершенно невыносимым.
Составляющие лик звёзды вдруг дружно полыхнули и рассыпались звёздной пылью, а через мгновение над не помнящим себя тёмным эльфом снова нависал восстановившийся фрагмент звёздного неба.
Повинуясь приказу госпожи, чумазый тёмный эльф зашевелился и стал медленно подниматься. У него не было ни ненависти, ни боли, ни злости, ни отчаяния за то, в какое отвратительное чудовище его превратили, только появившаяся с подачи чудовищного лика цель, за которую он был безмерно благодарен госпоже Мортис.
Основательно покорёженное, всё какое‑то скрученное и перекошенное тело его лишь со второй попытки приняло сидячее положение. Тёмный эльф оттолкнулся от земли изломанными и криво сросшимися руками в язвах и гнойниках и встал на такие же переломанные, заново криво сросшиеся и оттого плохо гнущиеся в коленях ноги. Огляделся и обнаружил, что земля у него под ногами и впрямь оказалась усыпана стрелами со смутно знакомыми зелёными перьями. Кряхтя и постанывая, тёмный эльф стал их неспешно собирать и складывать в обнаруженный тут же на земле полупустой колчан. Подобрав последним большой эльфийский лук, он кое‑как закрепил оружие на плечах и, смахивая с перепачканной одежды налипшую грязь, стал растерянно озираться по сторонам в ожидании обещанной ему страшноликой Мортис пары её приспешников.
Ждать пришлось недолго, буквально через пару минут пышная листва опоясывающего поляну густого кустарника в одном месте расступилась, и из образовавшегося проёма вышли две одинаковые фигуры, с ног до головы закутанные в непроницаемые чёрные плащи. Прибывшие проворно метнулись к тёмному эльфу, и тот смог разглядеть виднеющиеся из‑под низко опущенных капюшонов острые подбородки с неестественно белым цветом кожи.
– Волею изссбавительницы Мортиссс нижайше просссим уважаемого тёмного эльфа присссоединитьссся к нашему походу, – едва слышно прошелестел один из странных посланников госпожи.
– Я готов, – кивнул тёмный эльф. – Ведите.
Закутанные в плащи фигуры поклонились и направились обратно к проделанной ими в кустарнике бреши. Тёмный эльф двинулся следом за ними, неожиданно на ходу открывая для себя, что его плохо гнущиеся ноги, оказывается, могут бежать наравне с проворными спутниками.
– Кто вы? – поравнявшись с проводниками, спросил тёмный эльф.
– Меня зссовут Сссигриаль, я вампир, – откликнулся самый разговорчивый из скрытной парочки. – А это, – он указал выпростанной из‑под плаща рукой в обтягивающей кожаной перчатке на товарища, – уважаемый Лифавсссль – верховный вампир. Мой нассставник и руководитель.
– А моего имени вы не знаете? – с надеждой в голосе спросил тёмный эльф.
– Предссставьссся, мы и узсснаем, – решился наконец подать голос верховный вампир.
– Да в том‑то и закавыка вся, что я ничего о себе не помню, – признался искалеченный тёмный эльф. – Вот я и подумал, может, с вами где‑то раньше нам уже доводилось?..
– До сссегодняшнего дня мы ссс тобой, тёмный, точно не пересссекалисссь, я бы зссапомнил, – перебил Лифавсль.
– А госпожа Мортис, она вам кто? – подкатил с очередным вопросом неугомонный тёмный эльф.
– Великая изссбавительница народов нежити от изссвечных оков Царссства Теней, почитаемая нами, как богиня, – не без гордости поведал Сигриаль.
– Богиня?! А мне она представилась просто госпожой.
– Ну ты же, тёмный, не до конца нежить, – фыркнул Лифавсль.
– Кто же я? Подскажи, уважаемый вампир, – взмолился чумазый тёмный эльф.
– Ты почти, но не сссовсссем, – путано пояснил верховный вампир.
– Как это?
– Не ссспрашивай, – отмахнулся Лифавсль. – Лучше, чем уже сссказссал, я не сссмогу тебе объяссснить. У вассс, тёмных эльфов, всссё очень сссложно.
– Госпожа Мортис просила меня помочь вам в чём‑то. Так в чём именно? – продолжил допрос неуёмный тёмный эльф.
– Минуту терпения, сссейчассс сссам всссё увидишь, – пообещал Сигриаль. – Мы уже почти на месссте.
И впрямь, пробежав ещё примерно с пару сотен шагов по едва приметной лесной тропке, вампиры вдруг свернули с неё, углубились ещё на полсотни в дремучий лес, продираясь сквозь бурелом и чащобу, и вышли на большую поляну, густо поросшую низкорослым кустарником. Здесь зловещая троица остановилась.
– Уважаемый, помоги нам расссчиссстить кусссок зссемли, – попросил спутника верховный вампир.
Тёмный эльф не возражал, и в течение следующего часа вместе с вампирами старательно выдирал из твёрдой, как камень, земли кусты и траву.
Когда их совместными усилиями удалось расчистить квадратную площадку примерно пять на пять метров, вампиры прекратили дальнейшее корчевание и прополку, хорошенько притоптали всю землю на открытом участке и из противоположных его углов стали быстро покрывать ровную мягкую площадку мудрёным рисунком многолучевой магической звезды.
– Теперь твой черёд, тёмный, – обратился к мнущемуся в сторонке спутнику верховный вампир, когда с огромной звездой было покончено и она засветилась в лунном свете зловещим серо‑жёлтым огнём. – Для зссавершения ритуала нам нужно немного твоей крови. Пройди в центр зссвезссды и зссакатай рукав на правой руке.
Не восприимчивый к боли тёмный эльф бестрепетно проделал то, о чём его попросили. Неуловимой тенью порхнувший к нему Сигриаль выхватил из‑под плаща длинную узкую саблю со зловеще багровым лезвием и тут же ловко вскрыл ею оголённое запястье тёмного. Из вроде бы неглубокой раны тут же хлынул неожиданно бурный поток густой чёрной в лунном свете крови. Сбежав по руке, кровавые струи обрушились в центр магической звезды, и серо‑жёлтое свечение её линий тут же стало меняться, наливаясь зловещим багрянцем.
Торопливо заняв места на вершинах двух самых длинных лучей, вампиры дружно затянули мрачное заклинание на незнакомом тёмному эльфу по‑змеиному шипящем языке.
Сам же тёмный, хоть и не испытывал ни боли, ни даже малейшего дискомфорта в рассечённом запястье, от быстрой потери крови стал на глазах слабеть. Через минуту его ноги предательски задрожали, а перед глазами начала разливаться белёсая пелена забвения. Но прежде чем потерять сознание и без сил рухнуть на разбухшую от его же крови землю, тёмный эльф увидел, как низкие кусты вокруг очищенного ими участка с багровой звездой вдруг заходили ходуном. Густые заросли кустарника в разных частях поляны начали вспучиваться, и из открывающихся огромных подземных нор стали выбираться наружу перепачканные землёй чудовища в гнилой рванине с когтистыми лапами вместо рук и мощными, усеянными гнилыми острыми осколками зубов челюстями.
Как только истощённый и обессиленный «донор» упал на землю, багровая звезда, напоследок особенно ярко полыхнув, погасла, и рана на запястье потерявшего сознание тёмного эльфа тут же зарубцевалась.
Сходящимся отовсюду зомби вытянувшие их из могил вампиры приказали поднять тело отключившегося тёмного эльфа и, скомандовав собравшейся толпе следовать за ними, неспешно двинулись по проторенной получасом ранее просеке обратно на лесную тропинку.

Глава 6
В поисках любимого

Старый опытный оракул и чародей Римус Агбаэль Семнадцатый пребывал в растерянности. Кристалл с записью подсмотренного и подслушанного им разговора двух могущественных демонов, которым он снабдил в дорогу Лезля, должен был в любой момент отзываться на поисковые заклинания своего создателя, однако Римус убил всё утро на тщетные попытки установить с ним связь и, скрученный жестоким приступом головной боли, вынужден был отступиться, так ничего толком не добившись.
При этом Римус точно знал, что с кристаллом ничего не случилось, он по‑прежнему в целости и сохранности висит на шее у сына. Простенькое заклинание контроля, наложенное оракулом на кристалл, информировало об этом чародея со стопроцентной гарантией. Потому невозможность связаться с кристаллом и увидеть через него сына потрясла и даже напугала бывалого оракула. Такая блокировка идеально нацеленных чар была по силам лишь невероятно могущественному магу. А памятуя, на чью тайну посмел покуситься ничтожный эльфийский оракул, старику было от чего затрепетать и запоздало схватиться за голову – дескать, что же я натворил!
Отлежавшись после утренних экспериментов в магической лаборатории, Римус, как обычно, ближе к полудню перебрался в свой рабочий кабинет на вершине древо‑дома. Он сидел за своим любимым овальным рабочим столом и, охватив голову руками, предавался мрачным размышлениям на тему: «Во что же я вляпался?» и «Как бы теперь из этого компоста половчее выбраться?».
Старик настолько сам себя запугал скорой неотвратимой расплатой, что, когда в закрытую дверь его кабинета осторожно постучали, загнанный своими тревожными мыслями оракул шарахнулся от этого деликатного стука, как от оглушительного драконьего рёва.
– Я никого не звал, – собрав волю в кулак, всё же отозвался запаниковавший Римус. И нервно добавил: – Кто там? Чего надо?
– Извините, уважаемый хозяин, что отвлекаю вас от важных дел, – донёсся из‑за двери приятный женский голосок. – Но у меня к вам важное дело, касающееся вашего сына Лезля.
С трудом подавив едва не вырвавшийся из горла вопль отчаяния, старик испуганно бросил в закрытую дверь:
– Ничего не знаю! Я не в курсе его дел!
– Но мне доподлинно известно, что Лезль вчера покинул Разлесье, исполняя ваше поручение, – возразила невидимая незнакомка. – И если вы не желаете, чтобы об этом узнала вся округа, немедленно отворите дверь и разрешите мне войти.
Припёртый к стенке чародей был вынужден подчиниться. Он сдвинул защёлку в сторону, толкнул дверь и обречённо просипел:
– Прошу.
Переступившая его порог совсем юная эльфийка учтиво поклонилась хозяину и послушно прошествовала на указанный чародеем стул перед рабочим столом.
Вопреки ожиданиям Римуса чудесным образом посвящённая в его секрет гостья не спешила пригвоздить заигравшегося оракула молнией к месту, а и впрямь собиралась снизойти до разговора. Обнадёженный оракул поспешно вернулся на своё кресло и заискивающе улыбнулся посетительнице.
– Так с чего ты взяла, что я давал Лезлю какое‑то поручение? – осторожно поинтересовался он.
– Лезль вчера сам мне сказал об этом, перед отлётом, – призналась девушка, невольно чуть покраснев.
– Ах, вот оно как, – усмехнулся чародей, у которого от этого признания эльфийки словно огромная глыба с плеч свалилась. – Выходит, ты и есть та загадочная Ризидиэль, вскружившая голову моему мальчику?
– Да, меня зовут Ризидиэль, – кивнула девушка и еще больше зарделась.
– Значит, сын не удержал‑таки язык за зубами, – рассмеялся старик. – Но я его понимаю, трудно отказать такой красотке, если она пристанет с расспросами.
– Ничего я не приставала, – возмутилась уже совершенно пунцовая от стыда эльфийка.
– Так чем я могу быть полезен тебе, уважаемая Ризидиэль? – перешёл к делу Римус.
– Я хочу знать, куда вы послали Лезля? – решительно объявила гостья.
– Извини, но это наш общий с ним секрет, – покачал головой чародей. – И доверить его третьему лицу никак невозможно.
– Понимаете, у меня очень нехорошее предчувствие, – торопливо защебетала Ризидиэль. – Моя интуиция никогда меня не подводила. И сейчас она утверждает, что, выполняя ваше поручение, Лезль попал в беду. Нужно немедля отправляться ему на помощь. Я готова, но не знаю куда. Скажите же мне, куда он направлялся? Молю!
– Знаешь, Ризидиэль, интуиция – это такая ненадёжная химера, доверять которой всецело всё же не стоит, – покачал головой оракул. – Уверяю тебя, с Лезлем всё в порядке, потому как всего час назад я наблюдал в магическом кристалле его свободный полёт на Грылафе. Посему все твои страхи абсолютно беспочвенны. Лезль движется, согласно нашему плану, к намеченной цели и очень скоро, покончив с делами, вернётся домой. Так что, милая, запасись терпением и жди. А о нашем с ним общем секрете я тебе рассказать не смогу, уж извини.
– Ну коли так, вы меня успокоили, – кивнула эльфийка, поднимаясь со стула. – Извините, что оторвала вас от дел.
– Да что ты, – замахал руками старик и, хитро подмигнув, добавил: – Мы ж без пяти минут родственники. Приходи в любое время.
Вновь зардевшаяся эльфийка поклонилась и опрометью бросилась вон из кабинета.

Проводив Лезля, Ризидиэль с гордым, независимым видом поднялась по винтовой лестнице вокруг ствола родного древо‑дома в свою комнату и только там, оставшись за надёжно запертой дверью наедине с самой собой, дала наконец волю долго сдерживаемому чувству. Вволю нарыдавшись и накатавшись по полу, она освежила лицо чистой родниковой водой из стоящего на треноге в углу серебряного ведёрка и стала переодеваться, намереваясь навестить подружку. И тут её накрыло!
Сердце девушки словно незримыми чудовищными тисками сдавила ужасная невыносимая тоска – верная примета грядущей беды. Оправившись от первоначального шока, эльфийка, как умела, заставила себя отвлечься от мрачных мыслей.
В этом ей здорово помогли трогательные весточки от любимого – наскоро начертанные на клочках бумаги, недосказанные при чопорном расставании ласковые слова в её адрес с неизменным «Я люблю тебя, Ризка!» в конце, приходящие едва ли не каждый час с пойманными ловким эльфом в полёте и зачарованными им птичками.
Записки от любимого приходили весь день до позднего вечера. А когда вдруг прекратились, Ризидиэль не забила сразу же тревогу, потому что за окном уже царила ночь. И девушка справедливо рассудила, что её любимый опустился на какую‑нибудь полянку и лёг спать.
Но не получив следующим утром ни единой весточки от Лезля, эльфийка до полудня не находила себе места от всё нарастающего беспокойства. И наконец решилась, поправ гордость, нанести визит старому оракулу и потребовать объяснения у Римуса, в какую переделку он втравил своего младшего сына.
Заверения родителя Лезля, что он магией отслеживает полёт сына и точно знает, что с его младшеньким всё в порядке, на какое‑то время успокоили Ризидиэль. Ещё пять дней она провела как на иголках в ожидании хоть какой‑нибудь весточки от любимого. Но Лезль хранил подозрительное молчание.
Когда прошли обещанные Лезлем семь дней, а он так и не вернулся, утром восьмого не на шутку перепуганная Ризидиэль вновь направилась с визитом к его отцу. Однако обнаружила древо‑дом старого оракула укутанным заклинанием забвения. От соседей девушка узнала, что Римус запечатал дом ещё пять дней назад, оседлал своего грифона и, никому не сказав ни слова, скрылся в неизвестном направлении. Путём нехитрых вычислений эльфийка вывела, что бегство отца Лезля произошло аккурат после её к нему визита.
Вот тут Ризидиэль стало по‑настоящему страшно. Живо припомнился посланный ей свыше знак беды, и, упрекая себя за постыдную беспечность, она наконец приступила к решительным действиям.
Наплевав на гордость, Ризидиэль решила обратиться за помощью к злейшему врагу всех молодых эльфиек Ясновидящей Милис – дриаде, воплощённому в женском теле духу леса, чьи поисковые чары считались самыми искусными в Разлесье, а неотразимые женские ежегодно завлекали к ней в шатёр десятки молодых эльфов, чем разбивали немало славных эльфийских пар. Если бы неделю назад кто‑то из друзей или знакомых посмел даже в шутку предположить, что Ризидиэль обратится за помощью к коварной обольстительнице, гордая эльфийка тут же впилась бы в лицо обидчику длинными, холёными ногтями и хорошенько покарябала бы наглеца. Но теперь, после панического бегства Римуса, дриада была единственной её надеждой выйти на след любимого.
Собрав все свои драгоценности, Ризидиэль без спросу оседлала отцовского грифона и полетела осуществлять задуманное.
Отыскать новое жилище непоседливой дриады оказалось непросто, но, затратив на поиски целый день и буквально до полусмерти загоняв несчастного грифона, упорная эльфийка отыскала‑таки среди зелёного моря листвы золотистый волшебный шатёр Ясновидящей.

Милис как раз закончила вечернее омовение в ледяных водах чистейшего лесного озера, образовавшегося её прихотью всего пару дней назад смешением вод пяти ближайших окрестных родничков, ручейки от которых чарами Ясновидящей были перенаправлены в подходящую чистенькую низинку. Выйдя на берег, раскрасневшаяся, нагая и прекрасная дриада, как дикое животное, несколько раз резко крутанула головой из стороны в сторону, взметнув рыжий мокрый вихрь из длинных, до пят, волос. После того, как растрёпанные, но избавленные от излишков влаги космы были закинуты обратно за спину, Ясновидящая закуталась в невесомое, но очень тёплое и уютное покрывало и босая, лёгкой, пружинистой походкой направилась в свой шатёр, где, как она предвидела ещё с утра, её перед сном поджидала кое‑какая забавная работёнка.
Утомлённый грифон с хрупкой наездницей на спине опустился перед её золотым шатром аккурат в тот момент, когда сама Милис, вынырнув из кустов, появилась на краю лесной полянки. К тому времени тело её успело обсохнуть, и не нужная больше накидка была свёрнута и небрежно наброшена на правое плечо. А перед ожидаемой гостьей дриада умышленно предстала во всей своей бесстыдной наготе, нарочито демонстрируя сопернице роскошные формы своего безупречного тела.
– Так‑так‑так, что я вижу, неужели надменная эльфийка снизошла до посещения моего скромного жилища, – не без издёвки воскликнула дриада.
– Милис, я к тебе по делу, – сухо откликнулась Ризидиэль, заставляя губы искривиться в жалком подобии приветливой улыбки.
– Да иди ты, – усмехнулась дриада, неспешно приближаясь к гостье. – А я‑то губу раскатала, что славная Ризидиэль ко мне почаёвничать заскочила. Ну и посплетничать заодно по‑девичьи.
Стиснув зубы, эльфийка заставила себя сдержаться и не отвечать на очевидную провокацию. Продолжая через силу улыбаться, девушка поспешила перейти к делу:
– Милис, у меня несчастье…
– Да знаю я, всё знаю. Не зря же меня Ясновидящей прозвали, – переключившись на деловой тон, перебила дриада. Она дошла до шатра и остановилась у входа, так что мощный клюв тяжело дышащего грифона почти касался её левого плеча. – Твой Лезль угодил в беду, и ты готова броситься ему на помощь. Но не знаешь, где искать любимого. И для определения его местонахождения тебе понадобилась я. Так?
– Так, – откликнулась потрясённая такой исключительной прозорливостью эльфийка.
– Ну а раз так, то у меня к тебе имеется всего лишь один вопрос, – продолжила вещать дриада. – Догадываешься какой?
– Нет, – честно призналась Ризидиэль.
– Достаточно ли у тебя золота, чтобы расплатиться за мои далеко не дешёвые услуги? – охотно подсказала Милис.
– Вот. Здесь всё, что у меня есть, – дрожащим голосом пробормотала эльфийка, извлекая из поясного кармашка маленький мешочек со своими незатейливыми колечками, цепочками и серёжками.
– Бросай сюда, – потребовала дриада.
Через секунду она ловко подхватила кожаный мешочек, распустила завязки и высыпала себе на ладонь его содержимое. Все сокровища эльфийки легко уместились в пригоршне Ясновидящей.
Мельком глянув на золотые побрякушки с редкими вкраплениями мелких брильянтов, дриада озадаченно хмыкнула и пересыпала драгоценности обратно в мешочек. После недолгого раздумья она наконец вынесла свой вердикт:
– Конечно, это немного меньше моего стандартного гонорара за подобного рода услуги, но учитывая, как не просто тебе дался визит ко мне, я, пожалуй, соглашусь тебе помочь даже за столь скромную плату.
– Благодарю, – сдержанно кивнула эльфийка.
– Ну что, ты так и будешь верхом на отцовском звере сидеть? – уперев руки в бока, вдруг грозно спросила Милис и не терпящим возражений голосом тут же распорядилась: – Ну‑ка живо спрыгивай на землю. И милости прошу пожаловать в мой шатёр.
Ризидиэль, грациозно перекинув через седло ногу, легко скатилась вниз по покрытому мягким оперением мощному крылу грифона и тут же нырнула под сень гостеприимно подхваченного дриадой полога.
Растянутые магией внутренние просторы жилища дриады на порядок превосходили скромные возможности отнюдь не гигантского золотого шатра. Взору оцепеневшей от восторга эльфийки открылась огромная прихожая со стенами, сотканными из мириад тоненьких живых цветочных стебельков и усыпанными тысячами разноцветных крошечных бутончиков. От радужного изобилия цветов у гостьи с непривычки даже зарябило в глазах, а в нос ударило таким дивным тонким ароматом, что даже мурашки по спине побежали.
Из прихожей широкие арочные проходы в трёх стенах выводили в ещё более огромные смежные помещения. Живым ковром пол прихожей и соседствующих комнат застилала мягкая зелёная травка, всегда хранящая тепло солнечного света. Одна из комнат, судя по виднеющемуся в проходе куску огромного, в полкомнаты, гамака, свитого из живых лиан со свисающими крупными гроздьями жёлтого, налитого соком винограда, являлась спальней дриады. Вторая, с многочисленными кустарниками, искусно переплетённые ветки которых образовывали с дюжину живых стульев вокруг длинного прямоугольного стола, являлась, похоже, столовой. А третья, с увитыми мрачным плющом стенами, в которые была понатыкана тьма‑тьмущая всевозможных пузырьков, флакончиков, баночек, коробочек и пакетиков, и с широченным пнём столетнего дуба в центре, выдолбленная сердцевина которого являла собой гладкостенную деревянную чашу, была, разумеется, магической лабораторией знаменитой лесной волшебницы.
Оказавшись следом за гостьей внутри своего зачарованного жилища, дриада небрежно швырнула кожаный мешочек с драгоценностями эльфийки в стоящий возле входа массивный кованый ларь, крышка которого при подлёте мешочка, как рот прожорливого зверя, сама собой распахнулась ровно настолько, чтобы поймать маленький кошель, и тут же с лязгом встала на место.
Подхватив под локоток завороженную этим новым чудом гостью, Милис втянула её следом за собой в свою магическую лабораторию. И указав на свившиеся по мановению её руки из плюща в углу комнаты большое удобное кресло, велела эльфийке молча там сидеть, отвечать только на конкретные, заданные ей вопросы, наблюдать со стороны за действиями дриады и, что бы ни случилось с Ясновидящей, ни в коем случае не пытаться прийти ей на помощь.
Ризидиэль послушно села в указанное кресло, и волшебство началось.
Послушный воле хозяйки, вдруг ожил массивный дубовый пень. Его мощные корни выпростались из‑под земли и, подобно многометровым удавам, раскинулись по всей лаборатории, проворно собирая со стен нужные склянки, коробки и пакетики, поднося их со всех сторон к деревянной чаше на макушке пня и отливая, отсыпая и вытряхивая туда точно отмеренные порции разнообразных снадобий. Сама же дриада, оказавшаяся вдруг в элегантном зелёном платье, очень удачно подчёркивающем изумрудный блеск её огромных, прекрасных глаз, вооружившись невесть как вдруг оказавшимся у неё в руке большим деревянным пестиком, стала энергично перемешивать содержимое быстро наполняющейся чаши. Здоровенные корни, как щупальца гигантского спрута, мелькали взад‑вперёд от стен к деревянной чаше, перемешивающиеся ингредиенты внутри неё зловеще шипели, скворчали и булькали, нутро чаши ежесекундно вспыхивало разноцветными сполохами, и лишь по‑прежнему безмятежный лик Ясновидящей Милис остался единственным островком спокойствия в воцарившейся вокруг вакханалии.
У наблюдающей со стороны эльфийки от беспрерывного мельтешения корней и чудовищного хоровода самых разных ароматов с непривычки заслезились глаза и засвербело в носу. Зажмурившись, она оглушительно чихнула. А когда через мгновение вновь открыла глаза, вся сводящая с ума суета вокруг неё прекратилась, будто её никогда и не было. По центру магической лаборатории вновь сиротливо стоял одинокий пень, вездесущие корни которого бесследно зарылись под землю, рядом с пнём стояла дриада в изумрудном платье, но уже без пестика. О недавнем столпотворении в лаборатории напоминало лишь чёрное как смоль, густое, маслянистое желе, до краёв заполнившее чашу пня.
Склонившись над блестящей поверхностью образовавшегося снадобья, дриада водила над ней руками и едва слышно шептала под нос формулу первого поискового заклинания.
Примерно с минуту ничего не менялось. А потом из глубин чёрного желе поднялся большой пузырь, заполнив собой всю поверхность желе. Под влиянием пассов рук Ясновидящей зловещий чёрный пузырь стал неестественно вытягиваться вверх и, поднявшись над поверхностью пня на полутораметровую высоту, беззвучно лопнул. Под чёрной плёнкой пузыря оказалась слепленная из серебристого тумана полупрозрачная фигура непонятного бесполого существа, ноги которого опирались о широкое дно вдруг разом опустевшей чаши.
– Кто ты? И чего тебе надо? – неожиданно басовитым голосом прогромыхало призрачное существо.
– Уважаемый Шейдра, тебя вызвала я, дух леса Милис, – торопливо отозвалась дриада, крепко сжимающая правый кулак на уровне бесформенного лица пленника. – Меня интересует, нет ли среди вверенных твоему попечению некоего Лезля Агбаэля – эльфа из королевства Разлесье?
– Плати! – потребовало существо.
– Разумеется, – кивнула дриада и швырнула под ноги призрачной фигуре горсть серебряных монет, ни одна из которых не отозвалась звоном о деревянный борт чаши, бесследно сгинув в серебристом тумане ног существа.
– Отвечаю. Названного тобой, лесной дух, Эльфа нет среди вверенных моему попечению, – пророкотала серебристая фигура.
– Благодарю, – улыбнулась довольная дриада. – И прощай! – Она разжала правый кулак и резко опустила руку.
Серебристая призрачная фигура тут же рассеялась и сгинула без следа.
– Могу тебя поздравить, твоего Лезля нет среди мёртвых, – обернувшись к эльфийке, огорошила её признанием Ясновидящая и, опережая готовые сорваться с губ Ризидиэль вопросы, тут же пояснила: – Я только что на твоих глазах устроила допрос могущественному духу смерти Шейдру Мутноглазому, бесцеремонно вырвав его, ради твоего спокойствия, аж из Царства Теней. Его слову можно верить со стопроцентной гарантией.
– Спасибо, – ошеломлённо выдохнула Ризидиэль.
– Теперь, когда мы убедились, что твой Лезль жив, попытаемся отыскать его местонахождение, – объявила дриада и вновь решительно отвернулась от гостьи, тем самым недвусмысленно указав на окончание короткого диалога.
Снова по взмаху её рук ожил массивный дубовый пень. Его мощные корни выпростались из‑под земли и рванули к стенам за разнообразными ингредиентами для очередной затеянной хозяйкой мудрёной магической смеси. Появившимся в руке пестиком дриада стала быстро и аккуратно размешивать готовящееся снадобье. Вновь пространство лаборатории наполнилось мелькающими корнями и резкими запахами постоянно меняющего цвет магического зелья.
На сей раз эльфийка твёрдо решила пережить этот временный дискомфорт и увидеть, как заканчивается удивительное волшебство. Но вновь в определённый момент у неё невыносимо засвербело в носу, она зажмурилась и чихнула. А когда через мгновение открыла глаза, всё было кончено.
Деревянная чаша была до краёв наполнена голубоватой жидкостью, от которой исходило приятное глазу свечение. Дриада на сей раз не стала водить руками над полученным зельем, вместо этого она бесстрашно погрузила обе руки в голубую студенистую массу, стала вычерпывать её из чаши горстями и, бормоча под нос очередное заклинание, беспорядочно разбрасывать по комнате.
Разлетающийся в воздухе на сотни брызг голубой студень, не долетая до пола, замирал в полёте, от чего всё пространство лаборатории вскорости заполнилось мелкими голубоватыми брызгами и приобрело характерное голубоватое свечение.
Когда деревянная чаша опустела и весь извлечённый из неё студень, распылённый по комнате, парил в воздухе, дриада трижды резко хлопнула в ладоши и после третьего удара крепко стиснула ладони в замок.
Повинуясь её чарам, голубая светящаяся взвесь преобразилась в изрядно уменьшенную копию куска родного Разлесья над густо засаженным широченными древо‑домами эльфов Земляничным Лугом. Крошечные деревья в этой открывшейся с расстояния птичьего полёта весьма реалистичной панораме были не больше мизинца эльфийки. Открывшаяся картинка с первых же секунд появления начала медленно видоизменяться, словно наблюдатель, глазами которого фиксировалось данное изображение, летел над лесом. И по мере его удаления от Земляничного Луга раскидистые древо‑деревья медленно смещались к краю панорамы, а вскоре и вовсе покинули её, уступив место скоплению обычных деревьев с крошечными вкраплениями знакомых с детства полянок.
– Как ты уже наверняка сама догадалась, мы с тобой сейчас отслеживаем путешествие Лезля с момента вашего расставания, – не разжимая рук, пояснила Ясновидящая. – Как видишь, первоначальный полёт его протекал спокойно и безмятежно. Разумеется, мы не станем смотреть его от и до, это займёт слишком много времени. Сейчас я его ускорю до появления первых трудностей.
Дриада скороговоркой пробормотала под нос очередное заклинание, и изображение леса понеслось по лаборатории с сумасшедшей скоростью.
Через пару минут крошечные деревья стали укутываться мраком, действие ускоряющего заклинания тут же сошло на нет, картинка леса снова потянулась соразмерно полёту эльфийского грифона. И сразу стало заметно, что погружение деревьев во мрак происходит как‑то ненормально быстро. Над лесом замелькали ветвистые сполохи зелёных молний. Верхушки деревьев заколебались от мощных порывов ураганного ветра. Хлынул косой ливень, пелена которого окончательно скрыла и без того уже плохо различимые во тьме деревья, превратив лес в непонятное чёрное пятно.
– Так‑так, всё, кажется, начинает проясняться, – раздался напряжённый голос дриады.
– Где ж проясняться?! – не удержавшись, воскликнула побелевшая от страха за любимого эльфийка. – Наоборот, чернотой жуткой всё от края и до края затянуло!
– Ещё чуточку терпения, чую, развязка уже близко, – отозвалась Ясновидящая.
– Какая развязка? О чём ты? – испуганно запричитала Ризидиэль и попыталась вскочить со своего углового кресла, но была мгновенно опутана гибкими ветвями плюща, которые не позволили ей даже шевельнуться. – Эй! Пусти немедленно! – возмутилась эльфийка.
– Это для твоей же безопасности, – спокойно откликнулась дриада. – Сиди тихо, смотри и не мешай. А будешь вопить, мне придётся замотать тебе рот.
Ризидиэль пришлось подчиниться.
Меж тем события на большой магической панораме развивались стремительно. Разбушевавшаяся стихия вынудила‑таки эльфа пойти на снижение, его грифон, по всей видимости, камнем рухнул вниз, потому как скрывшая деревья зловещая чернота вдруг стала стремительно расширяться и приближаться. Вот из неё вдруг вынырнула острая верхушка сосны, вызвав невольный вскрик ужаса у эльфийки, но грифону удалось избежать опасного столкновения. Острая верхушка дерева ушла в сторону, но из темноты тут же стали вырываться другие, среди которых проворной стрекозой завертелся невидимый грифон. Через минуту такой чехарды верхушки расступились, открыв небольшую полянку, в таинственный мрак которой с ходу нырнул пошедший на приземление грифон. А в следующее мгновение картинка вспыхнула ярко‑зелёным светом, и всё разом исчезло.
Перед ошеломлённой эльфийкой снова предстала магическая лаборатория в своём первозданном виде – окутанные живым плющом стены, покрытый мягким, тёплым ковром живой зелёной травки пол и широкий дубовый пень в центре, с идеально чистой чашей на макушке. Дриада обнаружилась возле стены с небольшим флакончиком в руках, куда она собственноручно насыпала и наливала различные ингредиенты из своих воистину неистощимых запасов.
Удерживающие эльфийку на месте путы исчезли, Ризидиэль поднялась на ноги и, подбежав к дриаде, потребовала объяснений.
– Что это было? – зло крикнула девушка, рукавом куртки размазывая по щекам льющиеся из глаз слёзы. – Его что?.. Он что?..
– Успокойся, дорогая, мы же с тобой уже выяснили, что Лезль жив, – не отрываясь от составления снадобья, откликнулась Милис. – Да, не буду лукавить, с ним случилось большое несчастье. Высшее существо, проявившее интерес к твоему любимому, мне, к сожалению, не по зубам. Теперь Лезль надёжно укрыт от моих чар за непроницаемым барьером. Но я свяжу тебя с тем, кто сможет сквозь него пробиться… Так, кажется, готово.
Ясновидящая заткнула флакон с бирюзовой жидкостью пробкой, несколько раз хорошенько встряхнула и протянула Ризидиэль.
– Вот, держи, это нужно выпить перед сном, – стала объяснять дриада. – После того, как выпьешь, тебя охватит озноб, ты очень быстро лишишься всех своих сил и впадёшь в состояние, близкое смерти. Не пугайся, ты не умрёшь. Действие снадобья продлится около пяти часов, потом силы вернутся к тебе. Но прежде чем принимать снадобье, позаботься о комфорте и безопасности своего крайне уязвимого в эти часы тела. Мой тебе совет, принимай снадобье лучше дома, на своей кровати. Это снадобье поможет тебе выйти на прямой контакт с Хранителем вашего народа эльфов.
– Неужто с самим Галлеаном? – невольно вырвался у притихшей эльфийки возглас изумления.
– С Галлеаном, с Галлеаном, – усмехнулась дриада. – Кстати, передавай ему от меня привет… Расскажи ему, что увидела вместе со мной. И попроси его о помощи. Дальше всё в твоих руках. Уговаривай, умоляй, делай что хочешь. Запомни, только в его власти вытащить твоего Лезля из передряги… Ну всё, полагаю, свой гонорар я честно отработала. Теперь нам пора расставаться. Тебя снаружи ждёт отдохнувший грифон. А меня… Впрочем, мои планы – не твоего ума дело.
– Подумаешь, не очень‑то и хотелось, – фыркнула Ризидиэль и, прижимая к груди драгоценный флакончик, выбежала вон из золотого шатра.
– Удачи, – крикнула ей вслед дриада.
Ловко вскарабкавшись на нагретую вечерним солнышком шкуру грифона, девушка тут же заставила грозного зверя стрелой взвиться в воздух. Воспарив над верхушками деревьев, Ризидиэль обернулась напоследок ещё разок посмотреть на золотой волшебный шатёр и потрясённо ойкнула, обнаружив под мохнатым брюхом грифона лишь маленькую пустую полянку. А чудесное жилище дриады бесследно исчезло, словно его здесь никогда и не было.

Как и предсказывала дриада, после первого же глотка из флакона эльфийку охватил жестокий озноб. Она чуть не откусила узкое горлышко пузырька, пока вливала себе в рот остатки волшебного бирюзового напитка без вкуса и запаха. А когда наконец выдернула изо рта опустевший флакончик, на радостях от души прикусила нижнюю губу и язык.
Упреждённая Ясновидящей Ризидиэль тряслась на мягкой пуховой перине за надёжно запертой дверью своей комнаты. Примерно через минуту жестокой тряски озноб стал потихоньку сам собой затухать, но вовсе не от того, что прекратился приступ чудовищной лихорадки, а потому что у несчастной девушки просто вдруг иссякли силы. Мышцы превратились в кисель. Из‑за парализованных лёгких остановилось дыхание, прервало свои размеренные толчки сердце, ставшее совершенно чужим тело распласталось на перине.
Затухающим сознанием умирающая эльфийка ещё успела осознать, что стала жертвой коварной дриады, похоже, подсунувшей ей под видом волшебного снадобья заурядный яд. А потом свет от горящей под потолком масляной лампы померк, и Ризидиэль накрыла непроглядная тьма.

Глава 7
Враги, кругом враги

Четвёрка очень разных на вид воинов – надменной амазонки, скрытного ассасина, улыбчивого сарацина и, наконец, их грозного предводителя непроницаемого плечистого варвара орка – с трудом продиралась сквозь шумную суетную толпу. Подчиняясь ярмарочным порядкам, замаскированные демоны были вынуждены оставить своих лошадей в конюшне постоялого двора, каковых вокруг известной на всю Империю Соколинской ярмарки понастроено было великое множество, и теперь им приходилось пешими толкаться в людской толпе.
– Ну ты, урод, клешни‑то прибери! – грозно прикрикнула амазонка на пристроившегося к ней сбоку потного толстяка, как бы невзначай взгромоздившего свою мясистую лапу на её соблазнительно виляющую попку.
– У тебя убудет, что ли, – осклабился наглец, даже не подумав извиниться. – Я слышал, вы, амазонки, в постели просто чудеса вытворяете. Не желаешь перепихнуться, крошка? А я за это, так уж и быть, тебя охранницей найму. Будешь лавку мою по ночам от воров караулить. Ну а днём, сама понимаешь…
Дальнейшие слова толстяка потонули в надсадном хрипе, потому как потерявшая терпение амазонка вдруг неожиданно сильно приложила его кулаком промеж ног. Рухнувшего на колени лавочника смертельно оскорблённая девица, разумеется, тут же попыталась добить. Но её отведённую для удара ногу тут же ловко перехватил шедший следом за ней ассасин. В ответ на возмущённое шипение воительницы серый что‑то шепнул ей на ухо, после чего амазонка, оставив толстого ублюдка с отшибленной промежностью беззвучно кататься в пыли, продолжила молчаливое шествие сквозь толпу.
А через несколько секунд один из троицы мрачных ярмарочных стражников, скучающих без дела около винной лавки, ни с того ни с сего вдруг от души приложил укрытым стальной кольчугой плечом проходящего мимо сарацина. Охнувший от боли восточный воитель пробурчал себе под нос какое‑то витиеватое проклятие и схватился за рукояти кривых мечей.
– Чего, ты чем‑то недоволен, глист бородатый? – грозно сдвинул кустистые брови пьяный стражник, в свою очередь опуская широкую, как лопата, ладонь на древко прислонённой к стене лавки алебарды. – В плечо меня посмел толкнуть, а теперь за железяки свои хватаешься. Ну давай, посмотрим, какого цвета у тебя дерьмо.
– Нет, нет, все в порядке, о грозный воитель, – тут же поспешил вмешаться идущий следом за сарацином орк. – Мой друг извиняется за свою неловкость.
– А тебя, морда зелёная, никто не спрашивает, – цыкнул на миротворца стражник, грозно поигрывая двухметровой алебардой, – у меня со смуглорожим интересная беседа намечается. А ты валишь себе мимо и вали.
Побелевший как полотно сарацин убрал руки с рукоятей клинков и, преклонив голову перед обидчиком, выдавил сквозь зубы:
– Я был неуклюж, извини меня, о доблестный страж.
– Ладно, вали себе дальше, – презрительно сплюнув под ноги сарацину, разрешил стражник и, развернувшись лицом к оставшимся у стены товарищам, нарочито громко объявил: – Ну, что я вам говорил? Эти щеголи восточные только с виду храбрецы, а как до драки дойдёт, сразу жопу в кусты. Одно слово: сикуны ублюдочные. Ну чего, парни, ещё по глоточку красного забористого?
Прилюдно обвинённый в трусости сарацин попытался было вновь схватиться за мечи, но был тут же буквально за шкирку оттащен силачом‑орком от опасного места.
– Тебе что было велено! – зашипел на ухо сарацину зелёнокожий варвар, удалившись от пьяных стражников на приличное расстояние. – Неужели сложно хотя бы один раз сдержаться и не устраивать вокруг себя кровавое побоище?!
– Ну ты ж видел, он на меня первым наскочил, – стал торопливо оправдываться сарацин. – Я чисто рефлекторно за мечи схватился. Но потом всё нормально сам же и разрулил.
– Разрулил он, ха! – фыркнул орк. – Да если б я тебя оттуда за шкирку не уволок, ты бы сейчас там точно побоище устроил. И вот так по‑глупому раскрыл бы нашу маскировку до срока.
– Высокочтимый Габв… Тьфу! То есть Тамбу, я честно старался. Стерпел, даже когда этот урод харкнул мне на сапоги. Но когда эта пьяная скотина начала меня на всю ярмарку выставлять жалким трусом… Короче, прав ты, выходит, если бы тебя там рядом не было, я б ему точно башку с плеч снёс. А потом бы пришлось схлестнуться с двумя его дружками‑собутыльниками, к которым на выручку понабежало бы ещё стражи…
– Подтянулись бы из города местные чародеи, – подхватил орк. – И чтобы уцелеть нам бы пришлось прям сейчас биться в своих истинных обличьях.
– Чего у вас стряслось‑то? – подкатила к сарацину с орком вынырнувшая из толпы амазонка. – Такого стрекоча вдруг задали, мы с Крефом еле за вами поспели.
В подтверждение слов воинственной девы из толпы следом за ней вынырнул и молчаливый ассасин.
– Да тут, понимаешь, один страж до меня докопаться решил… – начал было объяснять сарацин, но тут же был перебит орком:
– Ладно, хорош плакаться. Ну было и было, обошлось, и ладно… Ликуйте, мы, кажись, пришли. Давай, Славиг, активизируй свои чары убеждения. Вон тот купец, видишь, – толстый зелёный палец указал на задумчиво шагающего мимо мясных рядов богато разодетого старика, сопровождаемого добрым десятком дюжих слуг, пригибающихся к земле под весом наваленных на спину здоровенных тюков, – это он обозы в Серебряный Храм Паладинов гоняет. Мы должны ему ну очень понравиться. Как, осилишь?!
– Обижаешь, – осклабился сарацин. – Скажи, я тебя хоть раз подводил?
– Ни разу. За то и ценю, – покровительственно похлопал по плечу зелёнокожий. – Всё, хватит лясы точить. Действуй.
Сарацин быстро нагнал купца и, как водится, начав разговор с какого‑то пустяка, очень быстро с ним разговорился. Через полчаса старик уже души не чаял в замечательном собеседнике, называл его «мой добрый приятель» и угощал ужином в самом дорогом и приличном ярмарочном трактире. А по окончании их совместного ужина купец первой гильдии Баргаш Стерж официально расторг свой договор с полком ярмарочной стражи и нанял охранниками своего уже готового к выступлению обоза сарацина Славига и троих его приятелей‑наёмников: амазонку Рюмбу, ассасина Крефа и орка‑варвара Тамбу.

Перед отправлением обоза четвёрка наёмников всё же не удержалась от соблазна наведаться в ярмарочную волшебную лавку. Привлекший их внимание маленький магазинчик имел стандартную, скромную и неказистую вывеску «Магические аксессуары и артефакты, куплю, продам, поменяю».
Подобных этому заведений на Соколинской ярмарке было ещё с добрый десяток, они были раскиданы на огромной территории ярмарки и довольно вычурно смотрелись на фоне однообразия бесконечных торговых рядов. Основной ассортимент волшебных лавок был примерно один и тот же. Стандартные эликсиры от быстрейшего заживления разного рода колото‑резаных ран. Многочисленные противоядия на сотни известных алхимикам ядов. Очень популярные у совсем ещё молодых, неопытных воинов так называемые допинг‑коктейли, дающие на краткий промежуток времени прилив сил, или добавляющие выносливости, или улучшающие глазомер, вследствие чего неизменно повышалась точность стрельбы. Также здесь вполне легально продавались разномастные лёгкие и тяжёлые наркотические стимуляторы, особо популярные у презирающих жизнь берсеркеров – под воздействием подобных снадобий, в зависимости от принятой дозы, у воина притуплялось чувство страха и понижался болевой порог.
Но помимо подобного ходового и примерно одинакового для всех волшебных лавок ассортимента, в каждом из подобных заведений имелось и что‑то своё особенное, эдакая экзотическая изюминка. Где‑то хозяином лавки скупались и впоследствии, разумеется, предлагались покупателям свитки с магическими формулами самых разнообразных заклинаний. Но для использования подобных свитков нужно было владеть целым набором специфических знаний, простому необразованному воину, разумеется, неподвластных. В другом месте собирались и предлагались вниманию клиентов разного рода магические сферы, позволяющие опять же владеющему определённым навыком профессионалу успешно раскрывать их во время боя и, воспользовавшись заключёнными в них скрытыми резервами, переломить ход сражения в свою пользу. В третьей лавке помимо стандартного набора склянок с ходовыми снадобьями предлагались вниманию покупателей разного рода зачарованные оружие и доспехи. В четвёртой – пропитанная магическими эликсирами одежда, головные уборы и обувь. В пятой – волшебные книги…
В лавке, порог которой переступила четверка наёмников, изюминкой торговли были нагрудные камни‑талисманы. Потоптавшись некоторое время у стеллажей со стандартными снадобьями, орк и трое его спутников‑людей остановились у небольшой витрины, за толстым стеклом которой на тёмно‑синем бархате были выставлены на всеобщее обозрение краса и гордость хозяина лавки – семнадцать разноцветных зачарованных камней, искусно вправленные в кулоны из драгоценного и полудрагоценного металла.
– Уважаемые воители интересуются талисманами? – через несколько минут раздался вкрадчивый шепоток за спинами наёмников. Толстяк хозяин, перепоручив заботу об остальных клиентах магазинчика своему помощнику, лично подошёл к потенциальным покупателям самого дорогого своего товара.
– Интерес‑то у нас имеется, – отвернувшись от витрины, за всех ответил зелёнокожий орк. – Вот только, похоже, нет здесь у вас того, что могло бы нам пригодиться в бою.
– Да что вы такое говорите, уважаемый! Как это нет! Быть такого не может! – всплеснул руками торговец. – Да моей коллекции талисманов во всей Империи равных нет! Быть может, вы просто не заметили нужный вам?! Прошу, давайте вместе ещё раз осмотрим талисманы!
– Думаешь, дядя, на простофиль напал, – ухмыльнулся ему в ответ стоящий ближе всех сарацин. – Надеешься пустышку в красивой оправе нам втюхать.
– Нет… я… не… – начавший вдруг заикаться торговец невольно попятился под взглядом чёрных блестящих глаз.
– Славиг, прекрати пугать нашего славного хозяина, – одёрнул товарища властный голос орка. – Ну‑ка отойди в сторону, а лучше вообще выйди отсюда и подожди нас снаружи.
Торговец весь напрягся, ожидая вспышки гнева со стороны страшного сарацина, но последний, к его безмерному удивлению, не высказав ни слова протеста на столь бесцеремонное к себе отношение, покорно вышел из лавки и остался ждать товарищей у двери снаружи.
– Прошу, хозяин, подходи, потолкуем, – позвал торговца орк и сделал знак двоим оставшимся спутниками расступиться.
– Поймите меня правильно, уважаемый, я вовсе не собираюсь навязывать вам свой товар, – объявил орку приблизившийся к витрине торговец. – Но представленные здесь камни никакая не пустышка, я головой ручаюсь за подлинность каждого выставленного здесь талисмана.
– Конечно, они все подлинные, – примирительно улыбнулся орк. – Мой невоздержанный на язык спутник, называя их пустышкой, вовсе не имел в виду подделку. Просто в серьёзном бою большинство этих талисманов малоэффективны.
– Да что вы такое говорите! – в очередной раз всплеснул руками торговец. – Они все…
– Не нужно все, – перебил орк. – Давайте переходить к конкретным примерам, не то мы так до вечера будем впустую словесами перебрасываться. Начнём по порядку, с этого ярко‑зелёного малахита в серебряной оправе. Насколько я понял из закреплённой под ним пояснительной таблички, с его помощью можно вызвать на поле брани малого энта.
– Совершенно верно, – кивнул толстяк хозяин. – Этот грозный лесной воитель способен…
– Ну нам‑то не стоит заливать, на что способен малый энт, – усмехнулся зелёнокожий придира. – У нас с товарищами за плечами не один десяток сражений. Доводилось иметь дело и с энтами. И для любого из нас, уж ты поверь мне на слово, не составит труда одолеть даже гигантское ходячее дерево. А уж о его юном отпрыске и вовсе речи нет. Малого энта играючи сметёт любой мало‑мальски владеющий мечом и щитом воин. Вот и выходит, что за время, потраченное мною на вызов столь слабого союзника, я сам, своей боевой дубиной, добьюсь в десятки раз большего. Спрашивается, зачем мне связываться с этим малахитом, который к тому же, как здесь указано, стоит аж сотню золотых монет?
– Вы воины – вам не нужно, – набычился торговец. – А какому‑нибудь не искушённому в ратном деле купцу с таким камнем на шее будет спокойней.
– Покойней ему будет, а не спокойней, – усмехнулся орк и был поддержан презрительными смешками своих молчаливых спутников. – Ладно, оставим малахит, перейдём к следующему. Чёрный агат в золотой оправе. Тут указано, что, брошенный в противника в бою, он вызывает разрушительный смерч. Ну это ещё куда ни шло. Прилично сработает, если во вражеском стане не найдется ни одного мало‑мальски грамотного колдуна. Ежели же чародей сыщется, он играючи нейтрализует подобное простенькое колдовство. И окажется, что уплаченные за талисман двести золотых без всякой пользы были выброшены на ветер. Хотя, конечно, как ювелирное украшение эта висюлька будет смотреться на груди, поверх наряда, весьма элегантно. Но мы ведь не для бала висюльку здесь выбираем, а для боя.
– Никакая это не висюлька! – Торговец аж затрясся от злости. – А отличный боевой талисман!
– Разумеется, тебе ведь видней, – пожал плечами орк. – Но у меня на этот счёт совершенно противоположное мнение. И поскольку все остальные представленные здесь камни примерно сходной силы, нам, увы, ни один из них не подходит.
– Погоди, погоди, как это все одной силы? – цапнул за руку развернувшегося было к выходу орка вошедший в раж торговец.
На что незамедлительно отреагировали сопровождающие зелёнокожего варвара ассасин и амазонка, дружно вклинившись между орком и хозяином лавки.
– Не трогать, – шугнул спутников от торговца орк.
– А что вы скажете об этих двух камнях? – словно не заметив насупившихся ассасина с амазонкой, толстяк вернул орка к витрине и ткнул пальцами в стекло на жёлтый опал в зеленоватой бронзе и тёмно‑красный гранат в рыжем золоте.
– Согласен, эти два талисмана самые серьёзные экземпляры в вашей коллекции, – кивнул зелёнокожий варвар. – Вызываемая опалом болотная медуза, равно как и вызываемый гранатом ядовитый красный паук, чрезвычайно опасные противники даже для опытных воинов. Но слабая защита болотной медузы, несмотря на все подвластные ей могущественные чары, делает её лёгкоуязвимой для неприятельских стрелков. Я на собственном опыте знаю, что в серьёзном бою она очень часто попросту не успевает применить свои парализующие чары и бестолково погибает, истыканная стрелами. В итоге мы имеем одно лишь сплошное расстройство: проигранный бой и безвозвратно утерянный опал за тысячу золотых… У красного ядовитого паука, вызываемого гранатом, с защитой полный порядок, но для вызова этого громоздкого чудовища в тесноте боя подчас попросту не хватает места. Но если грамотно тактически выстроить бой и в нужный момент расчистить место для вызова, этот могущественный магический союзник может даже в одиночку решить исход сражения в пользу своего хозяина.
– Ну вот, видите, я же говорил! – важно подбоченился торговец. – Нашёлся достойный вас камень. Будете брать?
– Нет.
– Не устраивает цена? Желаете торговаться?
– Да нет, цена нормальная. Полторы тысячи золотых такой талисман вполне стоит.
– Понимаю. Вы не располагаете подобной суммой. Ну так это не проблема. Заплатите сейчас половину. Остальное отдадите, скажем, через месяц. Я вполне удовлетворюсь вашей распиской, заверенной по всем правилам у чародеев, разумеется.
– Золото не проблема. Меня просто не интересует этот камень.
– Погодите, уважаемый, но вы же только что признали его несомненные достоинства…
– Для других, не для себя, – покачал головой орк, в очередной раз отвернувшись от витрины и неспешной походкой направившись к выходу. – Видишь ли, добрый хозяин, – продолжил он объяснять провожающему его толстяку, – мне доводилось биться против красного ядовитого паука. Как видишь, я его одолел. А раз это удалось мне, вполне возможно, окажется по силам и моим врагам. Мне не нужен магический союзник, в силах которого я не уверен… Извини, что отняли у тебя время, дружище. Но, согласись, я заранее тебя предупредил, что ничего из здесь предложенного меня не заинтересовало. Спасибо за приятную беседу.
– Если задержитесь ещё на пару минут, я покажу вам кое‑что из своего тайника, думаю, эта вещица вас заинтересует, – неожиданно предложил торговец.
– Тамбу, до отправления обоза осталось три минуты, – напомнила замешкавшемуся в дверях орку амазонка.
– Ступайте к обозу, задержите отправление на пару минут, я вас сейчас догоню, – распорядился варвар, возвращаясь обратно в лавку.
Ассасин с амазонкой выскочили исполнять приказ, а задержавшийся орк вопрошающе уставился на торговца.
– Прошу за мной, – поманил последний и, скоренько пробежав мимо забитых склянками стеллажей, подвёл орка к неприметной двери в смежное с торговым залом помещение.
Поковырявшись ключом в замочной скважине, торговец распахнул двери и впустил варвара в небольшой уютный рабочий кабинет. Гость без приглашения плюхнулся в широкое мягкое кожаное кресло и едва удержался от соблазна по‑хозяйски закинуть ноги на стоящий рядом массивный дубовый стол. Толстяк же, по новой заперев дверь кабинета, проворно засеменил к дальней стенке, где, отодвинув в сторону картину, стал ковыряться другим ключом – гораздо больше первого – в стальной двери сейфа.
– От кого столько замков? – бросил в напряжённую спину пыхтящего над тугим замком торговца орк.
– От воров, будь они неладны, – прокряхтел в ответ толстяк. – Спасу от них нет. Вот и приходится всё особо ценное в сейф прятать… Уф! Кажись, получилось.
Торговец распрямился и отвёл в сторону толстую дверь стенного сейфа.
– А как же те талисманы в витрине? – продолжил допрос орк. – Отчего их в сейф не прячешь? Тоже ведь приличных денег стоят.
– Приходится рисковать. Ведь, если всё в сейф засуну, чем же тогда торговать стану, – пояснил толстяк, доставая из сейфа небольшую хрустальную шкатулку и выкладывая её перед гостем. – А этот талисман в витрину класть опасаюсь. Ну же, смелей, открывай и смотри.
Орк осторожно откинул хрустальную крышку и восхищёнными глазами уставился на лежащий там на специальном, под него выточенном, хрустальном ложе крупный белый алмаз, внутри которого красной точкой пламенела чья‑то крохотная фигурка. Со всех сторон алмаз словно сеткой был опутан тонкими полосками белоснежного металла, из того же металла была сплетена и шейная цепочка, к которой двойной петлёй крепился прекрасный талисман.
– Не может быть, – наконец обретя дар речи, пробормотал орк.
– Да, это один из пяти легендарных алмазов Великого Белого Мага – так называемый Камень Огня, – шёпотом стал объяснять торговец. – Внутри его вот уже многие столетия в ожидании своего часа томится изловленный великим чародеем красный огненный дракон.
– Откуда же у тебя такая ценность? – спросил орк, осторожно прикасаясь когтем указательного пальца к безупречно отполированной грани бриллианта.
– Я торговец, мне каждый день приносят всякую всячину, кое‑что я покупаю, – пожал плечами толстяк. – И не задаю при этом лишних вопросов. А потом продаю, опять же без всяких никчёмных объяснений.
– Намёк понял, – осклабился орк. – Говори, сколько ты хочешь за этот талисман?
– Вообще‑то, когда я по своим каналам наводил о нём справки, мне намекнули, что камень бесценен. Но вам это сокровище обойдётся в десять тысяч золотых монет… Я, разумеется, понимаю, что при себе у вас, уважаемый, такой горы золота нет. И поэтому предлагаю…
– По рукам, – перебил толстяка орк.
– Что «по рукам»? – изумлённо захлопал глазами торговец. – Вы готовы немедленно со мной расплатиться?
– Именно так, – кивнул зелёнокожий варвар.
– Где ж, позвольте узнать, вы так ловко прячете эдакую прорву золота?
– Вот здесь. – Орк сорвал с шеи небольшой кожаный мешочек и, распустив стягивающие верх завязки, высыпал на стол перед обомлевшим хозяином лавки множество разноцветных сверкающих кругляшей, каждый размером с крупный лесной орех.
– Здесь сорок три крупных бриллианта, – стал объяснять орк. – Стоимость каждого на чёрном рынке по нынешнему курсу примерно двести девяносто золотых. Продав их все, ты получишь на руки почти двенадцать с половиной тысяч золотых. Так как, по рукам?
– Да, забирайте, Камень Огня ваш, – поспешно закивал толстяк, пожирая глазами раскатившееся по столу богатство. – Можете взять с собой и шкатулку, – добавил он после секундной заминки.
– В этом нет необходимости, – заверил зелёнокожий варвар, защёлкивая белую цепочку с камнем на шее и пряча её под доброй дюжиной разнообразных защитных амулетов. – Я, пожалуй, пойду, – объявил он и решительно встал с кресла. – И так уже изрядно отправление обоза своим опозданием задержал.
– Да, да, конечно, – рассеянно откликнулся толстяк, по‑прежнему не в силах оторвать взгляда от своих бриллиантов.
– Дружище, брось их на секундочку и открой мне дверь, – потребовал варвар с порога кабинета, – если, конечно, не желаешь, чтобы я её снёс с петель.
– Ах да, извините, уважаемый. – Торговец подбежал, сунул ключ и открыл замок.
– Удачи в торговле, – перешагивая порог, по‑дружески потрепал по плечу толстяка довольный сделкой орк.
– Благодарю, уважаемый, – откликнулся не менее счастливый торговец. – Заходите ещё. Двери моей лавки отныне всегда для вас широко открыты.
– Ловлю на слове, – откликнулся варвар уже на пороге уличной двери. – И обязательно ещё как‑нибудь к тебе наведаюсь. Копи талисманы.
Орк вышел, и входная дверь резко захлопнулась за его спиной.

– О Серебряном Храме Паладинов я, конечно, много чего интересного знаю, – надувшись от важности, вещал сидящий на передке скрипящей телеги розовощёкий детина, отвечая на вопросы гарцующей рядом с ним на быстроногой каурой кобыле прекрасной воительницы. – Я туда ведь не первый год с господином Баргашем припасы гоняю.
– Ну так не томи, поведай, – томным голосом проворковала наездница и кокетливо повела обнажённым плечиком.
– Ладно уж, расскажу. Слушай, – легко согласился добрый малый. – Легенда гласит, что Серебряный Храм Паладинов появился ещё на заре становления нашей Великой Империи. Кто основал его в те далёкие времена в стольном граде Трузе и с какой целью – есть тайна великая, известная лишь, наверное, семерым храмовым паладинам. Но эти скрытные отшельники своих секретов никому не выдают. С древних времён и по сей день в Серебряном Храме воспитываются для процветания и защиты Империи великолепные непобедимые воины – паладины.
– Так уж и непобедимые, – не сдержавшись, фыркнула амазонка.
– Не веришь, так брось кому‑нибудь из них вызов и проверь, – рассмеялся возница. – Кстати, скоро в Храме испытание претендента. Оно состоится аккурат во время нашего там пребывания. Если претенденту посчастливится выдержать испытание, у тебя появится реальный шанс помериться силой с новоявленным паладином.
Разумеется, возница всё это предлагал спутнице со смехом, будучи уверенным, что она поймёт и оценит его шутку. Но когда перевёл взор с дороги на нахмуренное лицо девушки, невольно сбился и замолчал.
– Не беспокойся, придёт срок – обязательно проверю крепость клинков этих твоих паладинов, – как‑то неожиданно серьёзно вдруг объявила воительница.
И у парня от этих её слов даже мурашки по спине пробежали.
– Шутка, – спохватившись, добавила амазонка и озорно подмигнула собеседнику.
– А, ну конечно, шутка, – закивал мигом успокоившийся возница и снова заулыбался в ответ.
– Ну и чего ты примолк? Давай дальше про Храм рассказывай, – потребовала девушка.
– Да чего ещё‑то, я вроде всё уже тебе о нём рассказал, – пожал плечами собеседник. – Серебряный Храм Паладинов стоит на развалинах давно покинутого людьми древнего города Труза. Теперь эти развалины находятся вдали от населённых мест, окружённые огромным Голодным лесом.
– С чего это он вдруг Голодный? – не удержавшись, вновь перебила амазонка. – Нормальный с виду лес вокруг.
– Голодным его прозвали из‑за обитающих тут ужасных чудовищ, которые нападают на одиноких путников и без остатка их пожирают, – стал объяснять возница. – Из‑за этих чудищ путешествовать в Голодном лесу без отряда опытных воителей крайне опасно. Обычно наш обоз охраняло два десятка стражников из Соколина…
– Что, опасаешься, мы вчетвером их не заменим? – усмехнулась амазонка.
– Ну что ты, и в мыслях не было, – торопливо заверил возница. – Раз господин Баргаш вам доверяет, значит, и я верю в вас.
– И правильно делаешь. Уж поверь мне на слово, – нехорошо улыбнулась опасная девица, – каждый из нас, четверых, десятка этих раскормленных задниц из Соколина стоит. И, наняв вместо них нас, твой мудрый хозяин не только сэкономил золото, но и весьма укрепил обороноспособность своего обоза.
– Я верю, верю, – испуганно закивал побледневший возница.
– Вот и молодец, – покровительственно улыбнулась нагнавшая страху воительница. – Валяй трави дальше про Храм Серебряный.
– Ну что ещё о нём добавить, – почесал в затылке возница. – Как видишь, туда нет нормальных наезженных дорог. Только такие вот, лесные, заросшие травой, по кочкам и ухабам которых наши телеги с припасами едут не шибко быстро. Но примерно дня через четыре такого хода, можешь не сомневаться, будем на месте.
– Эй, Рюмба, довольно лясы точить, – прервал неспешную беседу возницы и наёмницы подъехавший к амазонке ассасин. – Работёнка для твоего лука, кажись, назревает.
– О чём это ты? – встрепенулась воительница и заозиралась по сторонам. – Неужто чудища здешние решили на зуб нас попробовать?
– Что за бред ты несёшь! Какие ещё чудища! – возмутился ассасин.
– Да так, мне тут понарассказывали ерунды всякой, – смутилась амазонка и зло зыркнула на возницу.
Последний тут же отвернулся и уставился на дорогу.
– Там, впереди, два десятка уродов устроили засаду на пути нашего обоза, – наконец снизошёл до объяснения ассасин. – Стражники с ярмарки. Похоже, болваны решили поквитаться с нами за то, что приработок у них отняли. Не суетись, их пока что не видно. До них нам ещё минуты три чапать. Но Славиг наш, разумеется, засаду впереди уже почувствовал. Тамбу приказал нам переместиться во главу обоза, сам он со Славигом уже там.
– Чую, нас ожидает славное веселье, – хищно улыбнулась амазонка. По симпатичному личику её промелькнула зловещая тень затаившегося под женским обличьем свирепого демона.
Если бы возница, на свою беду, в этот момент подсматривал за девушкой, запросто мог бы после увиденного стать заикой. К счастью, парнишка старательно пялился перед собой.
– Чего ж мы ждём, поехали, – махнула рукой воительница и, подавая пример, первой пустила свою каурую быстрой рысью.

Инкуб не ошибся, точно в предсказанное им мгновение густые заросли по обе стороны ухабистой, поросшей травой лесной колеи вдруг раздвинулись, и из укрытий, преграждая путь обозу, вывалилась целая толпа стражников в одинаковых кольчугах и с длинными алебардами в руках.
– Ба, парни, гляньте, это ж наш глист бородатый со своими ублюдочными приятелями, – тут же прогремел до боли знакомый пьяный голос сарацинова обидчика. – Ну ты, сикун смуглорожий, совсем страх потерял! Придётся тебя наказать, чтоб неповадно было впредь хлеб у честных рубак отбирать.
– Этот урод – мой, – обращаясь к товарищам, процедил сквозь зубы побагровевший сарацин.
– Разумеется, – откликнулся орк. – Делай с ним что хочешь. Теперь можно. И вы, ребятки, оторвитесь по полной. Выпустите пар перед тоскливой лесной дорогой. Я разрешаю.
Меж тем тот же самый словоохотливый стражник, бывший в отряде, похоже, за старшего, обратился к укрывшемуся за спинами четвёрки наёмников трясущемуся от страха старику купцу.
– Чего ж это ты, Баргаш Стерж, на старости лет надумал сопровождение сменить? Разве плохо мы твои телеги охраняли? – укорил хозяина обоза горлопан. – Сейчас увидишь, как мы твоих новых охранников землю жрать заставим. А потом и тебя малость уму‑разуму поучим, чтоб впредь…
– А ну‑ка с дороги, холуи! – перебивая стражника, взревел орк и, размахнувшись ужасной дубиной, пустил вскачь своего гнедого на тройную цепь стражников.
Сарацин и ассасин мгновенно бросили своих коней следом и, отстав на полкорпуса от предводителя, поскакали справа и слева, прикрывая орка с тыла и с боков. Но, опережая троих всадников, у них из‑за спин в сторону слегка растерявшегося от такой неожиданной агрессии противника одна за одной засвистели серопёрые стрелы амазонки и, вонзаясь в глазные щели забрал стражников, успели выкосить четверых в первом ряду до навала основных сил.
А потом заработала страшная дубина орка, закружилось неуловимое копьё ассасина и замелькали вездесущие кривые мечи сарацина…
Со стороны наблюдающие за побоищем купец и его многочисленные слуги‑возницы были поражены, с какой лёгкостью четверо наёмников за считанные секунды опрокинули и поголовно истребили многократно превосходящий по численности отряд закованных в стальную броню стражников. Последние бились яростно, их огромные алебарды мелькали в опасной близости от лишённых каких‑либо доспехов тел всадников, порой расходясь с ними буквально на волосок. Но этого невидимого волоска им, к вящей радости обозников, таки недоставало, оружие же четверых защитников било без промаха, собирая щедрую кровавую жатву.
Потрясающее мастерство наёмников подтолкнуло наблюдателей к смелому предположению: уж не сами ли господа‑паладины снизошли до охраны их обоза. Прознавшие позже об этой догадке обозников победители не подтвердили и не опровергли этот слух, сохраняя интригу до последних километров длинного перехода.
Очередная блестящая победа на сей раз не принесла замаскированным демонам Адского Пекла ожидаемого облегчения. Напротив, она их не на шутку встревожила, принеся с собой несколько необъяснимых и тем крайне опасных вопросов.
Первый, об удивительной прозорливости стражников, возник ещё до боя, как только инкуб вдруг почувствовал впереди засаду.
Уж больно лихо отряд стражников вышел наперерез обозу. Им приготовили «тёплую встречу» задолго до приближения вереницы телег. А ведь к руинам Труза, среди которых, как известно, и находился знаменитый Серебряный Храм Паладинов, с ярмарки вело несколько равноценных лесных дорог, и купец до последнего колебался, выбирая, по какой поведёт свой обоз. Однако же стражники чудесным образом смогли заранее предугадать его выбор. Конечно, можно было это списать на удачу. Но гораздо более правдивой казалась версия, что их кто‑то навёл на обоз.
Для получения ответа на возникший вопрос орк ещё на подступах к засаде приказал подручным в бою сохранить жизнь хотя бы одному из стражников. Но в пылу схватки опьянённые пролитой кровью вассалы чуть не забыли о приказе воинственного герцога. Вспомнили о строгом наказе, лишь преследуя последнего удирающего стражника.
Безоружного бедолагу догнал ассасин и оглушил тупым концом копья. Эту последнюю сценку кровавого спектакля сарацин скрыл от глаз сторонних наблюдателей непроницаемым магическим барьером. Теперь несчастного ожидал допрос, с применением пыток, разумеется.
Но ещё до того, как спешившийся ассасин успел подобрать с земли, связать и закинуть себе поперёк седла оглушённого пленника, вдруг из ниоткуда рядом со стражником появился здоровенный волчище и, избавляя несчастного от мучений, тут же порвал ему горло.
Откуда взялся этот мохнатый мститель? – стал вторым безответным вопросом.
Мгновенно отреагировавший ассасин попытался дотянуться до могучего волка копьём, но звериная реакция последнего оказалась не по зубам даже потрясающе быстрому убийце. Острие копья лишь пронзило пустоту на месте бесследно сгинувшего зверя.
После происшествия с явно не простым волком стало очевидно: за четвёркой наёмников пристально следят враги, не менее могущественные, чем сами замаскированные воины Бетрезена. Отряд стражников понадобился таинственным наблюдателям для прощупывания сил и возможностей маскирующихся демонов. Теперь неизвестные знают возможности каждого наёмника и, пока те вынуждены пребывать в этих легко уязвимых орочьем и человеческих телах, могут спланировать грамотную их нейтрализацию и последующее уничтожение.
Конечно, у демонов всегда оставалась возможность принять свой истинный облик и дать затаившимся противникам бой на равных. Но подобный срыв маскировки ставил крест на успешном выполнении задания. О том, чтобы так подвести своего Великого Владыку, его преданные слуги не смели даже думать.
К чести демонов стоит отметить, что никто из их четвёрки не поддался панике. Все четверо остались верны данному в начале похода слову: стоически преодолевать всевозможные невзгоды и держаться до конца, как бы тяжко при этом ни пришлось. Сцепив зубы, демоны продолжили и дальше играть раскрытые неведомым врагом роли легкоуязвимых наёмников. И пребывать постоянно начеку, в ожидании стремительной и, вероятно, смертоносной атаки в спину.

Глава 8
Рунная магия гномов

– Господа воины, я склонен поддержать предложение нашего достойнейшего Фулгаода, – прерывая жаркий спор гномов, возникший после немногословного выступления повелителя волков, первым высказал своё веское слово Кагнерик Быстрый Топор. – Пойти напролом мы всегда успеем, прежде неплохо было бы со стороны понаблюдать за противником в бою. Озлобленные смутьяны‑стражники позволят нам это сделать.
Шестеро гномов заседали в отдельном кабинете небольшого ярмарочного трактира за широким прямоугольным столом, сплошь заставленным всевозможными яствами. Но вовсе не чревоугодничество привело сюда шестёрку неприхотливых путешественников. Вся эта роскошная снедь на столе нужна была лишь для маскировки, чтобы отвадить докучливого хозяина от якобы пирующих гномов. На самом деле отряд Кагнерика находился в этом трактире, потому что из окна занимаемого ими кабинета открывался прекрасный вид на готовящийся к отправлению большой обоз с припасами, при котором четверо их врагов подрядились поработать охранниками. Разумеется, гномы навели справки, куда этот обоз направляется, и выяснили, что конечным пунктом его назначения будет некий затерянный в глуши огромного Голодного леса Серебряный Храм Паладинов.
В ожидании уже скоро отправляющегося обоза гномы и вели меж собой этот обстоятельный и неторопливый разговор.
– Но у этих горе‑стражников с их тупыми алебардами против наших непростых врагов попросту не будет шансов, – первым высказался самый старший из воинов Белун Твёрдый. – Направив их на перехват обоза, мы фактически обречём людей на верную погибель.
– Мы же не погоним их силой, а лишь укажем точный маршрут движения обоза, – поторопился возразить Фулгаод Серый Зверь. – А захотят они устроить засаду или нет, это уж будет их самостоятельное решение.
– Как же, самостоятельное, – фыркнул Белун. – Знаю я, как вы, чародеи, можете пьяной толпой манипулировать, тем более такой заведённой, как эти.
– Твёрдый, попрошу без оскорбительных намёков, – тут же вступился за повелителя волков сам Кагнерик. – Не хватало ещё нам меж собой перегрызться.
– Извини, старший, не сдержался, – склонил седую голову Белун.
– Извинения принимаются, – важно кивнул младший сын королевского стража. – Ну же, господа гномы, хватит отмалчиваться. Перед принятием окончательного решения мне хотелось бы услышать мнение каждого из вас.
– Я тоже считаю, что недостойно гномам прятаться за чужими спинами, – упрямо покачал головой второй арбалетчик – седобородый Орт Узкий Глаз.
– Поддерживаю, – торопливо закивал здоровяк Тверд Камнекол – Старший, прошу, дай нам шанс. Мы с братом вдвоем этих четверых в крошево порубаем. Горн, скажи.
– Не горячись, брат, – отозвался рассудительный Горн Гранитный Кулак. – Раз старший поддержал план Серого Зверя, то, вероятно, для нашего дела такой вариант предпочтительней всего. Старшему виднее. Я за то, чтобы повременить с лобовой атакой и натравить на обоз стражников.
– Итак, мнения разделились, трое за предложение Фулгаода, трое против, – подытожил обсуждение Кагнерик. – При таком равенстве голосов мой голос как голос старшего имеет решающее значение. А посему мы принимаем план Серого Зверя.

Как и было уговорено, гномы наблюдали за скоротечным избиением отряда стражников из заранее приготовленного и тщательно замаскированного чарами Фулгаода укрытия, оставаясь невидимыми буквально в двух десятках метров от эпицентра событий. Воинов справедливо возмутило, что, строго‑настрого запретив им вмешиваться в ход сражения, старший тем не менее в конце позволил повелителю волков выйти из укрытия и зарезать пленённого стражника. Но в итоге им пришлось признать, что такая проверка сил и возможностей врага оказалась далеко не бесполезной.
Весьма характерная манера боя с виду таких разных наёмников намётанному взгляду бывалых воинов позволила в два счёта распознать заклятых врагов гномьего племени, в очередной раз подтвердив догадку об их скрытой демонической сущности. Даже упрямец Тверд, посмотрев скоротечное побоище, был вынужден признать, что проверять на излом таких мастеровитых противников лобовой атакой малой дружины было весьма рискованно.
Зато теперь, когда стал подробно известен расклад сил в стане врага, можно было без спешки подготовиться – провести необходимый ритуал рунной магии и накопить достаточное количество чистой, всёсокрушающей силы для неотвратимого магического удара, после которого легко опрокинуть основательно поломанных врагов смертоносной лобовой атакой.
Единогласно приняв на состоявшемся тут же, в защищённом чарами укрытии, совете этот простой, как всё гениальное, план, гномы немедленно приступили к его реализации. Спешить им было некуда. До конечного пункта назначения обоза Серебряного Храма Паладинов, по самым оптимистическим расчётам, ещё оставалось три с половиной дня пути.

Следующие два дня Фулгаод Серый Зверь, с помощью своего магического посоха, почти беспрерывно совершал сложнейший рунический ритуал. Для удобства работы чародея для него по приказу Кагнерика Тверд и Горн сколотили огромный деревянный щит, который все без исключения остальные гномы, включая предводителя малой дружины, эти два дня неутомимо несли на своих плечах. Сам Фулгаод, разумеется, пребывал на щите и, погрузившись глубоко в себя, чертил в воздухе перед собой разнообразные руны.
К неспешному ходу обоза приноровиться было несложно даже с громоздкой ношей на плечах. Отдалившись на безопасное расстояние, гномы двигались параллельным с ним курсом, при этом всё время оставаясь в тени.
Длинный и сложный ритуал позволил Фулгаоду накопить достаточно чистой разрушительной силы для обещанного неотразимого магического удара.
Наконец затянувшаяся подготовка закончилась. Кагнерик Быстрый Топор отдал истомившимся воинам долгожданный приказ: «К бою!» – и шестеро детей Гор, больше не таясь, двинулись к лагерю остановившегося на ночлег обоза.
И хотя от цели гномов отделяли лишь какие‑то жалкие двести метров, дойти не получилось.
Не успели гномы пройти и полсотни шагов, как сами вдруг ни с того ни с сего оказались атакованы невесть откуда взявшейся у них на пути толпой кровожадных зомби. Огромные серповидные когти заскрежетали по крепкой гномьей броне, но и гномы не замедлили с ответом. Кроша наваливающихся со всех сторон тварей, замелькали три великолепных топора. Отбрасывая и сбивая с ног зомби, засвистели выпускаемые из скорострелов тяжёлые миниатюрные болты. Но все эти жалкие потуги на защиту были нипочём воинам Смерти. На место одного изрубленного топором или отброшенного болтом зомби вставали сразу три других кровожадных монстра. Если бы в ход сражения не вмешался Фулгаод Серый Зверь, гномам в этом бою пришлось бы ой как несладко.
С таким трудом накопленную чистую разрушительную силу Фулгаоду пришлось использовать против навалившейся прорвы зомби, иначе внезапные враги попросту завалили бы гномов массой и их бы не спас даже хвалёный гномий доспех.
По воле гномьего чародея на головы сражающимся обрушился большой горный камнепад. Многотонные гранитные глыбы, низринувшиеся с неба, не задевая сражающихся гномов, стали плющить всё вокруг: и деревья, и кусты, и укрывающихся среди них врагов. Уже через пару секунд стало понятно, что своё разрушительное дело грозное колдовство Фулгаода исполнило блестяще.
По завершении действия заклинания полностью выбившийся из сил повелитель волков рухнул полумёртвым на руки товарищей.
Камнепад уничтожил почти всё войско зомби, выживших, основательно потрёпанных чудовищ осталось не больше десятка. Но не ведающие страха воины Смерти устремились в атаку даже столь незначительным числом.
С ними занявшие круговую оборону гномы справились без всякой магии. Замелькали огромные топоры, засвистели выпущенные болты. Уничтожение последнего жалкого навала зомби заняло считанные секунды.
И только покончили с одной, тут же появилась новая напасть. Из зловеще чёрной в ночи стены деревьев, окружающей образованный падением гранитных глыб каменный завал, по сгрудившимся на середине вдруг образовавшегося пустыря гномам одна за одной очень быстро стали бить стрелы. Они противно забарабанили о крепчайшую броню воинов, и, хотя гномья сталь оказалась им не по зубам, казавшийся нескончаемым поток стрел всё равно ужасно нервировал.
Вдруг один из гномов Кагнерика – Тверд Камнекол – охнул и схватился за раненое плечо. Одна из стрел невидимого лучника вошла точно в крошечную щель между пластинами наплечника. В ответ предводитель гномов лишь бессильно погрозил топором скрывающим злодея деревьям. Вычислить одинокого меткого стрелка, затаившегося где‑то в густой листве, во тьме, без помощи чародея, было практически невозможно.
Арбалетчики, вскинув скорострелы, попытались стрелять наудачу в ответ, но их болты, разумеется, лишь впустую дырявили ни в чём не повинные древесные стволы. А невидимому лучнику, судя по ни на миг не прекращающемуся потоку ответных прицельных стрел, старания стрелков‑гномов не причиняли ни малейшего беспокойства.
Конечно, будь у них время, Кагнерик приказал бы воинам во что бы то ни стало разыскать и сурово покарать наглого лучника, посмевшего в одиночку бросить вызов целому отряду гномов. Но сейчас на поиски у них не было ни одной лишней минуты. В любой момент на этот только сотворённый каменный завал могла нагрянуть привлечённая грохотом камнепада грозная четвёрка замаскированных демонов. А без чародея, с утомлёнными яростным боем воинами, один из которых к тому же был ранен, против свежих врагов им было уже не выстоять. Понимая всю уязвимость их теперешнего положения, Быстрый Топор, скрепя сердце скомандовал отход.
Подхватив по‑прежнему бесчувственное тело повелителя волков, гномы, послушные приказу старшего, прячась от метких стрел за нагромождениями валунов, стали быстро смещаться к противоположному от стрелка краю каменного завала и очень скоро наконец скрылись от него в спасительном мраке густой чащобы.
Потом Кагнерик беспощадно гнал своих гномов добрых полчаса. И лишь когда за спиной остался многокилометровый отрезок леса, отделивший отряд от опасной поляны, он разрешил сделать привал.
Исследовав во время отдыха состояние своего отряда, Быстрый Топор выявил вместо одного, примеченного им ещё на каменном завале раненого Тверда, аж троих раненых. Тверд Камнекол, как уже упоминалось ранее, получил стрелу в щель между стальными пластинами левого надплечья. Орт Узкий Глаз, не заметивший в пылу сражения, как во время ответной стрельбы задрался подол кольчуги, схлопотал «подарочек» в нижнюю часть правого бедра.
С этими обеими пустячными ранами гномы на привале без труда управились собственными силами. А вот у третьего раненого, Фулгаода Серого Зверя, дела обстояли совсем паршиво. Не защищённый стальным доспехом повелитель волков, несмотря на все старания прикрывающих его своими телами воинов, получил‑таки «подарочек» от неизвестного лучника. Стрела вонзилась чародею в спину. Войдя на добрую половину своей немалой длины в тело Фулгаода, она, вполне вероятно, натворила немало бед в его нутре, но поскольку чародей до сих пор пребывал в бессознательном состоянии, точно узнать опасность полученного ранения было невозможно. Извлечь такую опасную стрелу с засевшем глубоко во внутренностях наконечником не искушённые во врачевании простые воины были не в силах.
Оставалось уповать лишь на чудесное пробуждение тяжело раненного повелителя волков, без магической поддержки которого ни о каком дальнейшем преследовании врагов не могло теперь идти и речи.

Глава 9
Ночь перед испытанием

Тшшшчч, ччшшшт, тшшшчч, ччшшшт…
Атен неспешно водил истёртым точильным камнем по идеально гладкому белому клинку, выправляя малейшие зазубрины на и без того остром, как бритва, лезвии.
Ничего не попишешь, такова традиция – претендент ночь перед испытанием должен посвятить своему мечу. Собственноручно хорошенько наточить, смазать маслом, отполировать до зеркального блеска. И проделать всё это надлежало с любовью.
Считалось, что в последнюю ночь в Серебряном Храме претендент должен сродниться со своей острой сталью, стать её живым придатком. Потому что только так можно было пройти сложнейшее испытание и получить из рук наставника роскошный золотой плащ, носить который имели право лишь лучшие из лучших воинов – паладины.
Тшшшчч, ччшшшт – скрежещет камень по стали.
Но ни поздний час, ни монотонность занятия не усыпляли измученное бесконечными тренировками тело. Наоборот, проникнувшись торжественностью момента, претендент самозабвенно отдавался немудрёному занятию.
Пока руки без устали точили меч, выключенная из процесса голова Атена невольно заполнялась опасными страхами и сомнениями.
Что, если во время завтрашнего испытания его неожиданно ослепит солнце, он на миг потеряет из виду противника и пропустит роковой удар? Или, наоборот, перед испытанием прольётся дождь, и он нечаянно поскользнётся на мокрой брусчатке, чем, без сомнения, тут же воспользуется неумолимый наставник? Или после бессонной ночи ему не удастся должным образом сконцентрироваться на испытании, он окажется недостаточно проворным, чтобы отбивать молниеносные выпады седого паладина? Или… Да мало ли ещё какая неприятность с ним завтра могла приключиться. Достаточно совсем чуток невезения – и сложнейшее испытание, к прохождению которого претендент, не щадя себя, готовился целый год, окажется безнадёжно проваленным.
Храмовые паладины не делали тайны из того, что далеко не все прошедшие годичное обучение в Серебряном Храме Паладинов и допущенные к итоговому испытанию претенденты успешно с ним справлялись. Большинство неудачников срезались на испытании из‑за проблем с техникой владения тяжёлым двуручником. Но история Храма знала и немало примеров, когда во время финального поединка с наставником служивший верой и правдой до этого целый год клинок претендента из удивительного зачарованного белого металла вдруг ни с того ни с сего в безобидной ситуации оказывался выбит из его рук наставником и при падении на мостовую разлетался на части. Отвергнутый своим мечом претендент, несмотря на все свои выдающиеся способности и умения, тоже без колебаний лишался права стать паладином. Таковы были суровые законы закрытого Храма, делающие и без того трудноосуществимую мечту стать паладином почти невыполнимой.
Неудачников выпроваживали за ворота Серебряного Храма со своим старым оружием и без золотого плаща. Подобный исход не считался ни позором, ни унижением. Атен знал, что приобретённые в Серебряном Храме боевые навыки потом ещё какое‑то время оставались в распоряжении бесславного неудачника, но через несколько недель, когда в Храме Паладинов появлялся новый претендент, они, увы, бесследно забывались, превратив год обучения во впустую вычеркнутый из жизни.
Ччшшшт, тшшшчч – стонет сталь под камнем.
Заставляя себя отвлечься от мрачных мыслей, Атен вспомнил последний утренний поединок с наставником. В этот раз он не пятился всё время назад, лишь отчаянно защищаясь, а несколько раз огрызался весьма умелыми контрвыпадами.
После закончившегося почётной ничьей спарринга наставник вновь его похвалил и во всеуслышание объявил, что его ученик готов к финальному испытанию.
Теперь всё решится завтра, а вернее, уже сегодня, в полдень.
А пока…
Тшшшчч, ччшшшт – снимает камень с клинка мельчайшую, невидимую глазом стальную стружку.
Заточка меча уже настолько хороша, что он шутя перерубит упавший на него легчайший шёлковый платок. Но, как известно, нет предела совершенству, и точильный камень продолжает свою размеренную работу.
Атен сидит в своей крохотной каморке перед распахнутым настежь окном. Острие длинного меча покоится на подоконнике, но на белоснежной поверхности его зачарованного металла не отражаются звёзды. Клинок сам светится в лунном свете, словно выкован из звёздного пламени.
Невольно в процессе заточки подолгу вглядываясь в дивный металл, Атен после очередного прохода точильного камня вдоль кромки лезвия вдруг узрел проступивший в молочном клинке серебристый рисунок крылатого змея. А в следующее мгновение волшебный зверь на мече чудесным образом ожил. Энергично зашевелился сперва на стальной поверхности, потом сорвался с неё в стремительный полёт. И запросто вырвался за пределы клинка, где плоское серебристое тело тут же наполнилось объёмом.
Совершив пару плавных оборотов над головой остолбеневшего претендента, крылатый змей обвился вокруг его правой руки – при этом Атен явственно почувствовал исходящий от волшебного существа леденящий холод, – задрал маленькую клыкастую мордочку и, поймав человеческий взгляд, вдруг заговорщицки ему подмигнул. После чего на глазах опал и сдулся, превратившись обратно в рисунок, но уже в виде серебристой татуировки на руке претендента.
А ещё через пару секунд Атен моргнул, и чудесная татуировка с его руки тут же исчезла, как и не бывало.
Потом добрую минуту ошарашенный невероятным происшествием Атен сидел и растерянно переводил взгляд с белого клинка на правую руку и обратно, силясь отыскать хоть какое‑то логичное объяснение случившемуся. В итоге не придумал ничего лучшего, как посчитать всё это невероятное безобразие с перелётом змея нечаянно пригрезившимся ему коротким сном. Вероятно, накопившаяся за день усталость всё же дала о себе знать, и его на краткий миг сморило. Иного логического объяснения произошедшему он не нашёл.
Отыскав вполне правдоподобное объяснение, Атен встрепенулся и продолжил совершенствовать заточку. Снова направляемый его твёрдой и аккуратной рукой чёрный точильный камень заскользил вдоль молочно‑белого лезвия. До рассвета было ещё далеко, а это означало…
Ччшшшт, тшшшчч – сталь ещё очень долго будет размеренно скрежетать под напором гладкой поверхности камня.

Но соблюсти ритуал в полном объёме Атену не позволили вдруг возникшие этой щедрой на сюрпризы ночью чрезвычайные обстоятельства.
Примерно в четвёртом часу утра мирная ночь в Храме была нарушена отчаянными воплями о помощи и бешеным стуком в запертые храмовые ворота.
Когда пробудившиеся мастера‑паладины через четверть часа открыли ворота, им под ноги рухнул израненный, окровавленный старик и, рыдая, попытался просить о помощи, но жалких остатков его сил хватило лишь на бессвязное бормотание.
– Братья, да это же уважаемый Баргаш Стерж. – Мастер Фижин Серый Олень первым признал в истерзанном оборванце купца, многие годы доставляющего в Серебряный Храм обозы с провизией.
Едва живого, заговаривающегося и норовящего вот‑вот завалиться в обморок человека бросился спасать искусный во врачевании ран целительными эликсирами мастер Крог Синий Вепрь.
– Кто ж учинил над вами такое непотребство, уважаемый? – спросил мастер Рагуст Белый Медведь, когда к старику, стараниями опытного паладина‑врачевателя, вернулась ясность речи.
В ответ несчастный поведал храмовым паладинам следующую душещипательную историю.
Его обоз подвергся нападению буквально в двух километрах от Серебряного Храма. Четвёрку отчаянных наёмников – немногочисленную, но проверенную в бою охрану – буквально смели и разметали по ветру всего лишь двое злодеев. Но эти двое были настоящими исчадиями Адского Пекла, вырвавшимися прямо из‑под земли.
Из сбивчивого описания купцом напавших чудовищ паладины догадались, с кем бедолаге пришлось иметь дело.
– Похоже, его обоз подвергся атаке двух рыцарей Ада, – первым озвучил общую догадку мастер Стерн Белая Сова.
– Просто чудо, что купцу удалось живым сбежать от них, – вторил ему мастер Крог Синий Вепрь.
По окончании рассказа исповедавшегося старика оставили в покое. Воспользовавшись этим, он лёг прямо на брусчатку внутреннего дворика и уснул оздоровительным глубоким сном. Храмовые паладины не стали лишний раз тревожить его и без того изрядно помятые старые бока, справедливо рассудив, что тёплой летней ночью на нагретой за день брусчатке лежать ему было хоть и жестковато, но совсем не холодно. А чтобы по утренней росе гость не продрог, хозяева Храма принесли из кладовой пару тёплых одеял и хорошенько укутали ими спящего купца.
Привлечённый суетой наставников вокруг неожиданного ночного визитёра Атен покинул свою комнату и, стараясь не шуметь, подобрался поближе к сгрудившимся в центре храмового двора паладинам. Чтобы не быть заметным, он плотно закутался в предусмотрительно прихваченный из комнаты серый плащ и встал в самом дальнем и тёмном углу, где должен был слиться с окружающей дворик стеной.
Так, из‑за своего любопытства, претендент стал невольным свидетелем состоявшегося прямо у него на глазах экстренного совета мастеров‑наставников.
– Зачем они здесь? – вызывая собравшихся вокруг спящего купца товарищей на разговор, первым заговорил самый молодой из храмовых паладинов – мастер Труст Бурый Сокол. – Демоны Адского Пекла таким витиеватым способом бросают нам вызов? Желают помериться силами здесь, на нашей территории? Неужели они настолько наивны?
– Демоны шагу не ступят без приказа своего Великого Владыки. А самого падшего ангела Бетрезена вряд ли можно назвать наивным, – возразил молодому самый старый из храмовых паладинов Крез Жёлтый Журавль.
– Заметьте, братья, к нам сюда посланы не абы кто, а элита легионов Адского Пекла, – вступил в разговор мастер Грапус Чёрный Орёл. – Два сильномогучих рыцаря Ада, почитаемых краснокожими огнепоклонниками не меньше, чем люди Империи почитают нас, паладинов. Такую грозную силу на атаку жалкого продовольственного обоза? Да с подобной ерундой легко бы справилась и пара жалких чертей.
– Быть может, у падшего после недавнего болезненного поражения от отчаяния ум за разум зашёл, и он приказал двум могучим демонам разрушить наш Серебряный Храм? – высказал предположение мастер Крог Синий Вепрь.
– То есть он настолько обезумел, что двоих своих ставит выше нас семерых, – хмыкнул мастер Грапус Чёрный Орёл.
– Да эти адовы отродья в честном поединке и вдвоём против одного моего меча не сдюжат! – не удержался от восклицания самый задиристый среди храмовых паладинов – мастер Фижин Серый Олень.
– В честном, возможно, – кивнул Атенов наставник – мастер Крез Жёлтый Журавль. – Только ведь рыцари Ада не соблюдают наших правил честного поединка. А в грязном бою они грозные противники – это неоспоримый факт.
– Да какими бы грозными ни были, выступать вдвоём против семерых паладинов – это верное самоубийство, – высказался мастер Стерн Белая Сова. – Чую, за этим кроется какой‑то хитрый расчёт.
– Всё просто, как божий день, – вновь, уже сдержанней заговорил мастер Фижин Серый Олень. – Не сегодня‑завтра из наших ворот выйдет Атен. Претендент он способный и с большой вероятностью заслужит плащ паладина. Вот на него‑то эти двое рыцарей Ада и нацелились! У неопытного Атена шансы против них, прямо скажем, невелики. С большой вероятностью берусь предположить, что рыцари Ада смогли бы пленить нашего выпускника, чтобы впоследствии доставить в своё Адское Пекло. А уж хитрец Бетрезен придумал бы, как использовать в своих коварных интригах пленённого молодого паладина.
– Быть может, ты и прав, брат, – сдержанно кивнул Фижину мастер Крез Жёлтый Журавль. – Такой коварный план вполне в духе Владыки Адского Пекла. Но насчёт вероятности пленения моего ученика я категорически против. Атен никогда бы не дался живым в руки врага. Это исключено.
– Не буду спорить, уважаемый брат, – легко согласился мастер Фижин Серый Олень. – Тебе, как наставнику Атена, безусловно, виднее его функциональные возможности будущего паладина. Быть может, пленить его у этих двоих и не получилось бы. Но ты ведь не станешь отрицать, что двое рыцарей Ада вполне могли бы попытаться это сделать.
– Да, у демонов имелся хитрый план, но его, по всей видимости, своим появлением нарушил обоз уважаемого Баргаша Стержа, – вклинившись между спорщиками, предположил мастер Труст Бурый Сокол. – Быть может, та славная четвёрка умельцев‑наёмников, которую так нахваливал бедняга Баргаш, обнаружила близость затаившихся рыцарей Ада и спровоцировала их на преждевременную атаку. Нас это в итоге уберегло от неприятного сюрприза, а четвёрке смельчаков стоило жизни. И я считаю, наш прямой долг: немедля двинуться по следу рыцарей Ада. Изловить их и уничтожить в отместку за погубленных ими героев.
– Поддерживаю, – кивнул доселе отмалчивающийся мастер Рагуст Белый Медведь. – В нашем лесу демонам от нас не скрыться. Тем более если мы выступим полновесной шестёркой.
– Осталось выбрать лишь, кто останется здесь хранителем, – обвёл взглядом суровые лица собратьев мастер Стерн Белая Сова.
– В Храме остаюсь я, – не терпящим возражений голосом отрезал мастер Крез Жёлтый Журавль. – У меня ученик, за которым, как выясняется, нужен глаз да глаз. Атен, хватит прятаться, ну‑ка немедленно выйди к нам.
Претендент сбросил с головы капюшон и, понурив голову, вышел из своего тёмного угла на залитую лунным светом середину дворика.
– Так‑то ты исполняешь наказы старших, – пристыдил ученика наставник. – Вместо того чтоб, в соответствии с традициями Серебряного Храма Паладинов, посвятить последнюю ночь своему оружию, ты шпионишь за нами, как презренный ассасин.
– Я услышал крики, шум… Любопытство разобрало… И решил глянуть, что там стряслось, – забормотал сбивчивые оправдания претендент. – Думал, подкрадусь потихоньку, никто и не заметит.
– Неужели ты наивно полагал, что сможешь обвести вокруг пальцев своих же учителей, – укоризненно покачал головой мастер Рагуст Белый Медведь.
– Этим своим поступком ты перечеркнул всё наше доверие к тебе, – поддержал мастер Труст Бурый Сокол.
– Ты огорчил меня, ученик. Боюсь, с таким отношением к наказу наставника тебе не пройти сегодняшнего испытания, – вынес свой жестокий вердикт мастер Крез Жёлтый Журавль и, отвернувшись от мрачного, как туча, Атена, продолжил, обращаясь уже к собратьям‑паладинам: – Долг велит мне остаться и быть рядом с учеником. Выступайте без меня. Да сопутствует вам удача!
– Во всём! – дружно подхватили остальные шестеро храмовых паладинов.
Ни слова больше не говоря, мастера‑паладины быстрым шагом разбрелись по комнатам облачаться в боевой доспех. И через пять минут из распахнутых храмовых ворот выскочила шестёрка грозных всадников на прекрасных быстроногих белых жеребцах. Каждый из паладинов был с головы до пят облачён в испещрённую рунами золочёную броню и в развевающийся за спиной золотой плащ. По тянущемуся к воротам кровавому следу отряд во весь опор понёсся по лесной дорожке и через считанные секунды скрылся за поворотом.
Проникнувшись торжественностью момента, оставшиеся в Серебряном Храме молодой претендент и старый мастер‑паладин тоже облачились в полный боевой доспех. В таком виде они закрыли за умчавшимся отрядом створки ворот и вернулись во двор за спящим купцом, чтобы перенести‑таки беднягу в гостевую комнату и уложить в нормальную кровать.
Каково же было их изумление, когда вместо мирно похрапывающего купца они обнаружили лишь его обугленный труп с медленно рассеивающимся над ним разовым магическим порталом. Чуть поодаль обнаружились и совершившие жестокое убийство злодеи: огромный четырёхметровый демон с чёрным двухметровым прямым мечом в руках и его изящный, женственный спутник, тоже краснокожий демон, но ростом и шириной плеч изрядно уступающий даже далеко не силачу Атену, с двумя кривыми мечами в обеих руках. Оба демона с головы до пят были закованы в угловатую шипастую броню кричащего ярко‑алого цвета. Незваные гости излучали уверенность и силу. Они спокойно поджидали двоих оставшихся хранителей Серебряного Храма, хотя имели великолепную возможность для внезапной атаки.
– К оружию, – скомандовал ученику мастер Крез Жёлтый Журавль.
Атен обнажил свой клинок почти так же быстро, как наставник.
– Секундочку, уважаемые грозные паладины, – не без издёвки обратился к изготовившимся к атаке мечникам огромный демон. – Прежде чем мы вас убьём, покажите‑ка, где тут у вас склеп.
– Закрой мысли! – запоздало приказал ученику наставник.
Но Атен уже успел мысленно удивиться: «Чего демонам понадобилось в мрачном подвальном хранилище саркофагов?»
– Благодарю, юнец, – осклабился изящный напарник великана и, обращаясь к спутнику, объяснил: – Ваше герцогство, это совсем рядом. Ведущая туда дверь находится всего в двух десятках метров отсюда.
– Веди, – распорядился гигант.
– Только через наши трупы, – торжественно провозгласил седой паладин, вместе с учеником перекрывая единственный выход из закрытого внутреннего дворика.
– Разумеется, – кивнул гигант и, вскинув меч, первым устремился в атаку.

Глава 10
У Мортис на крючке

Пробуждение тёмного эльфа было ужасно. В довершение к беспамятству добавилась ещё отвратительная слабость от чрезмерной потери крови. Он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Даже говорил неразборчиво – непослушный язык вечно всё путал, и вместо нормальной речи теперь из его рта раздавалось лишь жалобное баранье блеянье.
Появившиеся, когда он заговорил, приятели‑вампиры ничего из его бормотания не поняли. Они собственноручно с ложечки накормили его жирным наваристым бульоном и велели молча лежать и набираться сил.
Тёмному эльфу ничего не оставалось, как подчиниться. В своём жалком состоянии он даже не мог потерять сознания, потому что не чувствовал терзающей тело боли, и был вынужден лежать на носилках и пялиться в изрытые обрубками древесных корней своды какой‑то подземной гигантской норы.
По истечении довольно продолжительного промежутка времени его носилки подхватили четверо зомби и вынесли из подземелья под открытое ночное звёздное небо.
Силы начали потихоньку возвращаться к тёмному эльфу, он смог приподняться на локтях над носилками и осмотреться. Пещера‑нора, из которой они только что выбрались, оказалась наспех отрытой лесной землянкой, горы глинистой земли коричневыми буграми громоздились по обе стороны от входа. Выходила пещера на небольшую лесную поляну, окружённую со всех сторон непроходимой чащобой.
Стремительными тенями мелькнули рядом огромные летучие мыши, через секунду обернувшиеся приятелями‑вампирами. И вот они уже стояли по обе стороны его носилок.
– Ну ты как, тёмный, оклемалссся чуток? – поинтересовался верховный вампир Лифавсль.
– Да вроде, – вполне разборчиво промямлил в ответ тёмный эльф.
– Надеюсссь, ты зссла на нассс не зссатаил зсса то, что так кровью твоей попользссовалисссь? – вновь очень серьёзно спросил Лифавсль.
– Не затаил, – прокряхтел тёмный эльф. – Выжил, и ладно. А кровь – бог с ней, новая накопится.
– Правильно мыссслишь, тёмный, – встрял в разговор вампир Сигриаль. – Глянь, какое воинссство мы твоей кровью изсс могил подняли.
Тёмный эльф послушно вновь осмотрелся и увидел, что почти вся полянка теперь была заполнена злобными зомби, многие из которых алчно на него косились, но, скованные заклинанием контроля, тронуть не смели. И ещё новые и новые зомби продирались сквозь цепкий кустарник чащобы и присоединялись к более проворным собратьям.
– Нассстоящая толпа! Зссдесссь сссотни полторы зссомби, не меньше! – продолжал восхищённо вещать в ухо тёмному эльфу Сигриаль. – Такая сссилища ссспосссобна любого в клочья порвать! Не зссавидую я нашим врагам, ох как не зссавидую!
– А откуда они на поляну прибывают? – невольно задался вопросом тёмный эльф.
– Да кто откуда. Мы ссс верховным, когда сссветать ссстало, велели им отрыть нам зссемлянку и сссамим потом до нассступления ночи зссарытьссся в зссемлю. Потому как дневной сссвет для нассс, нежити, крайне опасссен, – обстоятельно объяснил Сигриаль.
– Хорош язссыком чесссать, – шикнул на напарника верховный вампир. – Пора в путь трогатьссся, сссам зсснаешь, он не близсский, а ночи сссейчассс короткие. Может, тебе напомнить, что обещала ссс нами обоими сссделать богиня, есссли мы не уссспеем перехватить гномов.
– Не надо, помню, – проворчал обиженный вампир и, не удержавшись, добавил: – Жду не дождуссь, когда ссс гномами сссхлессстнёмссся. Мне, между прочим, посссле победы тоже титул верховного вампира обещан. Так что недолго ещё помыкать тебе мною осссталосссь. Уже недалёк тот чассс, когда…
– Вот тогда и поговорим, – перебил Лифавсль. – А пока верховным не ссстал, будь добр повиноватьссся. Зссначит, так, живо ссстрой зссомби и уводи их отсссюда. Будешь направляющим. Ну а я буду прикрывать отряд зссамыкающим.
– Ссслушаюсссь, – прошипел взбешённый таким публичным унижением Сигриаль.
Отпрянув от носилок, он, расталкивая зомби, вклинился в центр собравшейся на поляне толпы и на непонятном тёмному шипящем языке обратился к тупым злобным образинам с краткой напутственной речью, по окончании которой первым решительно продрался сквозь частый кустарник и исчез в лесу. Следом за ним поодиночке и парами двинулись зомби.
– На, вот, держи. – Лифавсль протянул тёмному эльфу перед расставанием объёмистый узелок и, опережая вопрос тёмного, пояснил: – Там хлеб, мясссо, сссыр, вино, фрукты, орехи и ещё много разссных сссладоссстей… Короче, зсса время ночного перехода тебе всссё это нужно сссъесссть и выпить, чтобы поссскорее восссполнить потерю крови и вссстать на ноги.
– Спасибо, – кивнул тёмный эльф и невольно сглотнул вдруг набежавшую слюну. Только сейчас, когда вампир перечислял припасённую ему в дорогу незамысловатую пищу, он осознал, насколько голоден.
– Не зсса что, – откликнулся вампир. – Кссстати, можешь не дожидатьссся, когда твои носссильщики тронутссся в путь, а начинать есссть прямо сссейчассс.
Четвёрка зомби, подпирающих плечами носилки тёмного эльфа, вступила на уже достаточно широкую протоптанную и протиснутую десятками предыдущих тел лесную тропу, когда на поляне ещё оставалась примерно треть толпы зомби. Как только над головой сомкнулся чёрный в ночи шатёр древесной листвы, тёмный вдруг испытал странное облегчение, словно до костей продрогший, вдруг оказался с головой укрыт тёплым, пуховым одеялом. Многочисленные нижние ветки попадающихся на пути деревьев стали от души цеплять и хлестать по головам и плечам четверых его злобно порыкивающих носильщиков. Но возвышающегося над их головами тёмного эльфа, в память о былых временах, не посмело оскорбить ударом ни одно дерево. От ласковых прикосновений тёмной в ночи листвы к изломанному, изуродованному телу в мозгу у тёмного эльфа зашевелились какие‑то смутные воспоминания. А когда они, как кусочки мозаики, стали складываться во что‑то цельное, такое нужное и желанное, тёмного вдруг резко тряхнули за плечо.
Развернувшийся к спугнувшему уже готовое возродиться воспоминание обидчику тёмный эльф уткнулся в два иссиня‑белых закатившихся глаза мертвяка.
– Чё, дрыхнуть удумал?! – прохрипел зомби, растягивая лягушачью пасть в подобие жуткой улыбки. – Ну‑ка жри давай, чё те там выдали! Мне хозссяин велел проссследить, чтоб ты жрал! Так что жри!
– Ах ты холуй безмозглый! – взвизгнул рассвирепевший тёмный эльф. – Да как ты посмел трясти меня своими погаными когтями! Сейчас ты у меня землю жрать будешь, погань вонючая!
– Ай да тёмный, – вдруг совершенно другим, спокойным уверенным женским голосом ответил зомби, из которого удивительным образом разом исчезло характерное для нежити шипение. А остальные трое зомби‑носильщиков, до сего момента с интересом наблюдавшие за своим товарищем, теперь, словно по незримой команде, отвернулись и стали смотреть строго перед собой. Меж тем странный зомби продолжал очень уверенно вещать от женского имени: – Раз начал ругаться, значит, точно пошёл на поправку. Извини, я, кажется, прервала твой сон. Но у меня очень мало свободного времени. И как только появилась свободная минутка, пришла вручить тебе честно заработанную награду.
– Эй, зомби, ты чего? – растерянно пробормотал тёмный эльф. – Ты при жизни был женщиной, да? И мы с тобой встречались?
– Что за вздор! – возмутился женским голосом зомби. – Похоже, в таком обличии тебе меня вовек не узнать. Что ж, чего не сделаешь ради преданного слуги. Смотри же, недогадливый.
По уродливому лицу ожившего мертвеца пробежала судорога, и оно вдруг в одно мгновение оплыло, как свеча, и тут же сформировалось вновь, но уже в виде полного жизненной силы, некогда прекрасного, но теперь отвратительно обезображенного ожогами и язвами лика могущественной богини Мортис.
– Госпожа, вы? – потрясённо пробормотал тёмный эльф.
– Наконец признал, – притворно закатила глаза могущественная собеседница. – Да будет тебе известно, я без труда могу завладеть телом любого своего подданного. Разумеется, лишь на какое‑то время. Но нам с тобой поговорить хватит.
– Я внимательно слушаю, моя госпожа, – поспешил заверить тёмный эльф.
– Для начала я исполню данное тебе обещание, – торжественно объявила Мортис. – Готов? Тогда прошу, наслаждайся заслуженной наградой…
Из её пронзительно зелёных глаз вырвались две крохотные зелёные молнии и беззвучно вонзились в голову тёмного эльфа.
«Лезль! Моё имя Лезль!» – полыхнуло в мозгу первое воспоминание. И тут же в подсознании очень живо всплыла картинка заросшей высокой душистой травой лесной полянки. Он полностью обнажённый нежится на траве под лучами тёплого весеннего солнышка. Его чистое белое, не поддающиеся солнечному загару тело без единого изъяна. Ему очень хорошо, потому что рядом с ним, головой опираясь ему на плечо, лежит любимая. Тоже нагишом. Её пышные золотые волосы рассыпались по его груди. Лезль наслаждается видом прекрасного женского тела. Но странное дело, как ни напрягает память, он не может вспомнить ни лица, ни имени девушки. Но это досадное недоразумение легко поправимо, ведь девушка начинает поворачиваться к нему, вероятно, собираясь его поцеловать… И на этом месте сладостное воспоминание жесточайшим образом обрывается.
Перед слегка затуманенным взором тёмного эльфа вновь появляется божественный лик грозной Мортис.
– Как видишь, я держу данное своему слуге слово, – говорит она еще не до конца очухавшемуся от сладостных воспоминаний слуге. – Ты вспомнил своё имя и кусок своей прошлой жизни. Хочешь вспомнить ещё – верно служи мне дальше.
– Я готов. Что мне нужно делать?
– Похвальное рвение, – улыбнулась тёмная богиня.
– Прошу, госпожа, приказывайте! Всё исполню.
– Молодец, Лезль! Вижу, я в тебе не ошиблась… Новое твоё задание будет гораздо безопасней прежнего. От тебя потребуется всего‑навсего из укрытия подстраховать моих вампиров, – озвучила наконец поручение Мортис. – Доверенный им отряд зомби – это, конечно, грозная сила. Но и твои меткие стрелы, я полагаю, будут совсем не лишними.
– Конечно, непременно, обязательно, – энергично закивал в ответ тёмный эльф.
– Тогда до скорой встречи, – улыбнулась коварная богиня, черты её прекрасного лика поплыли, и через мгновение на Лезля вновь пялился гнилозубый урод зомби.
– Жри давай, говорю! – прохрипело страшилище. – Я не отссстану, у меня приказсс.
– Ладно, ладно, считай, уговорил. Видишь, уже ем, – уступил тёмный эльф, извлёк из свёртка горсть очищенных земляных орехов, закинул их в рот и стал яростно жевать.
Добившись своего, зомби тут же утратил к нему интерес, отвернулся и, как товарищи, уставился пустым взглядом прямо перед собой.
Благодаря усиленному питанию и отдыху на носилках силы быстро возвращались в изувеченное и обескровленное тело тёмного эльфа. Под конец долгого ночного перехода Лезль уже чувствовал себя вполне окрепшим, чтобы идти самостоятельно. Но получившие от хозяев строгий наказ зомби ни в какую не желали отпускать его с носилок. Пришлось отлёживать бока до самого конца ночного перехода.
Во время длинной дневной остановки, которую воинство нежити привычно проводило в наспех отрытых глухих землянках, тёмный эльф наконец получил возможность вволю наговориться с вампирами. Он поведал приятелям о своём разговоре с Мортис, чем привёл обоих в неописуемый восторг.
Вампиры поздравили тёмного эльфа с вновь обретённым именем. А вот известие о его участии в доверенной им секретной операции восприняли с заметной прохладцей. Высшим адептам Смерти претила сама мысль о том, чтобы разделить весьма вероятную славу победителей с каким‑то там приблудившимся тёмным эльфом. Но открыто выступить против воли своей тёмной богини вампиры, разумеется, не посмели. И были вынуждены принять тёмного стрелка в своё мрачное войско.

Поднятые из‑под земли и ведомые вампирами зомби шесть долгих ночей добирались до загадочной точки перехвата. Лишь в предрассветном сумраке под занавес шестой ночи многочисленный отряд наконец достиг цели.
Традиционно переждав под землёй наступивший день, сразу же после заката вампиры развили бурную деятельность. В указанных местах, сгруппированных на небольшом, абсолютно ничем не примечательном участке леса, они поручили зомби отрыть глубокие подземные убежища, спрятаться там и сидеть тихо, как мыши, пока предводители‑вампиры не подадут им условленного сигнала к действию. Тогда жаждущим кровавого мяса чудищам полагалось немедленно вырываться из подземелий и рвать всех без разбора, кто под руку попадётся. Сами же вампиры вместе с тёмным эльфом заняли наблюдательную позицию на некотором отдалении от устроенной зомби ловушки.
И потянулось томительное ожидание обещанного Мортис отряда гномов, незнамо какими ветрами занесённого с родных гор в здешнюю дремучую чащобу. Но исполняющие волю своей тёмной богини вампиры не сомневались в скором их появлении. Их непоколебимая уверенность оказалась столь заразительна, что передалась даже равнодушным зомби, которые, в ожидании вожделенной двуногой добычи, невольно переминались с ноги на ногу, зажатые друг дружкой в темноте свежеотрытых землянок.
Тёмный эльф к вероятности появления в глубине леса гномов относился скептически, но, уважая причуды приятелей, виду не подавал и со всей тщательностью всерьёз готовился к появлению врага, подправляя натяжку тетивы на луке и раскладывая вокруг себя извлечённые из колчана стрелы, чтобы в пылу боя их было удобнее подхватить и пустить в цель.
Каково же было изумление Лезля, когда в точно предсказанное вампирами время среди деревьев замелькала ожидаемая шестёрка гномов. Широкоплечие приземистые дети Гор выступили, что называется, во всеоружии. Пятеро из них были с головы до пят укрыты непробиваемыми для стрел стальными доспехами хвалёной гномьей работы и в руках сжимали традиционные топоры и знаменитые скорострелы. Шестой гном, правда, шёл в одной лишь волчьей шубе, а вместо оружия имел кривую суковатую палку, на которую во время ходьбы опирался, как на посох. Но даже неискушённому в колдовстве тёмному эльфу было очевидно, что это самый опасный гном из шестёрки. Его незримый магический доспех был куда прочнее даже гномьей стали.
Когда шестёрка оказалась внутри заготовленной ловушки, верховный вампир прошипел короткое заклинание «кровавого огня», под воздействием которого в землянках над головами сгрудившихся там зомби, разгоняя мрак, вспыхнули ярко‑алые сгустки пламени. Повинуясь этому условленному сигналу, бесстрашные воины Смерти тут же волной ринулись из подземелий. Секунда – и шестёрка гномов оказалась в смертельном кольце злобных, вечно голодных зомби.
Наблюдающие с безопасного отдаления вампиры и тёмные эльфы стали свидетелями яростной схватки, закончившейся ожидаемо быстро, но совершенно не как они рассчитывали. Гномы не спасовали перед внезапной атакой зомби, а, обнажив оружие, ринулись в безнадёжный бой с многократно превосходящей числом толпой. Невысокие широкоплечие крепыши отчаянно отбивались, их увесистые топоры и тяжёлые болты разили зомби направо и налево. Пятеро с головы до пят закованных в сталь воинов встали плечом к плечу, замкнув круг, в середине которого, за их широкими спинами, скрылся опасный колдун. Гномы бились отчаянно, но противостоять лавине бесстрашных зомби горстке даже очень умелых бойцов было не по силам.
Их теснили, стальное кольцо гномов невольно сжималось. Вот один из них чуть замешкался, недостаточно проворно выдернув из разрубленного тела топор, и сразу шесть когтистых лап, ухватив за вымазанное в зловонной чёрной жиже топорище, потянули оружие на себя, вырывая даже из рук силача‑гнома. А следом один из двух гномов‑арбалетчиков на секунду прервал стрельбу, чтобы перезарядить свой скорострел, и этого рокового мгновения оказалось достаточно для потянувшихся к нему отовсюду когтистых лап. Ещё мгновение, и уже захваченный стрелок оказался бы вырван из строя и растерзан беснующейся толпой монстров. Но тут в дело вступил гномий чародей, и сразу же всё кардинальным образом изменилось.
Смешной маленький колдун в волчьей шкуре смог на диво быстро сплести мощнейшее заклинание, устроив в лесу настоящий горный камнепад.
Гигантские многотонные глыбы гранита обрушились прямо со звёздного неба, плюща, ломая и кроша многолетние толстые стволы дубов и сосен, как хрупкий и трухлявый сухостой. Оказавшиеся в эпицентре камнепада полторы сотни зомби почти все были передавлены в считанные секунды. Уцелевший жалкий десяток потом был запросто изрублен гномами, шестёрке которых наколдованные их чародеем каменные глыбы, разумеется, не причинили ни малейшего урона. Более того, гномы чудесным образом поднялись вместе с возникшим после камнепада завалом из груд перемолотого дерева и разбитых гранитных глыб на двухметровую высоту.
Мощнейшее заклинание вытянуло из гномьего чародея все силы – как только последняя глыба рухнула на землю, он без сознания осел в руках поддерживающих его товарищей. Кусок леса перед шокированными наблюдателями всего за полминуты превратился в заваленный камнями пустырь. Вампиры и тёмный эльф, к счастью, оказались за пределами камнепада, до их секретного наблюдательного пункта громадные глыбы не дотянулись метров пять.
Однако тёмному эльфу, как бы дико это ни прозвучало, подобный исход оказался даже на руку. Сам он по‑прежнему был надёжно прикрыт деревьями, а залитые лунным светом враги оказались перед ним как на ладони. К тому же единственный их чародей, своим колдовством способный легко нейтрализовать прячущегося стрелка, сейчас пребывал в беспамятстве и был не в силах помочь отряду гномов. Звёздный час тёмного пробил, он вскинул лук и стал осыпать противника стрелами, не дожидаясь даже, когда опадёт взметённая гранитными глыбами каменная пыль. А раздосадованные неудачей своих зомби вампиры, не желая видеть лица торжествующих врагов, спустились вниз, пообещав Лезлю прикрыть его с тыла.
Большинство стрел тёмного эльфа, как и предвидел опытный лучник, лишь бесполезно ломались о прочнейший гномий доспех. Но пару раз он всё же исхитрился попасть точно в приоткрывающиеся на доли мгновения щели на стыках стальных пластин гномьей брони. И одну из своих самых первых стрел он успел засадить меж лопаток гномьему чародею, когда того ещё не успели полностью прикрыть своими бронированными телами остальные гномы.
Разумеется, гномы тоже стали отстреливаться, двое арбалетчиков выпустили в сторону затаившегося Лезля несколько десятков тяжёлых коротких болтов. Но большинство их убойных подарочков ушло гораздо левее или правее укромного места лучника. Точно в направлении его укрытия полетело лишь три болта, да и то они вонзились в стволы соседних деревьев, а укрывающий тёмного эльфа толстый дубовый ствол так и остался неуязвим.
Конечно, гномы могли броситься в атаку на летящие стрелы и, прочесав окрестности, найти затаившегося в пышной дубовой кроне лучника. Правда, тогда им пришлось бы сперва столкнуться с двумя взбешёнными неудачей вампирами, которые с обнажёнными кроваво‑красными саблями наперевес в ожидании гномов затаились в зарослях густого кустарника у подножия облюбованного тёмным эльфом лесного исполина.
Однако гномы отчего‑то не пожелали искать стрелка, а предпочли позорно сбежать с поля боя. Разгадка их панического отступления выяснилась уже через пару минут.
Собирая в колчан остатки не расстрелянных стрел, Лезль задержался на ветке дерева после отступления гномов и стал невольным свидетелем появления на каменном пустыре ещё четверки неведомо как здесь появившихся воинов‑наёмников. Это была очень странная компания, состоящая из троих людей – амазонки, ассасина и сарацина и одного варвара‑орка.
Чудная компания воинов‑наёмников, затравленно озираясь по сторонам и нервно теребя рукояти пока что зачехлённых клинков, быстро добежала до середины каменного завала, где совсем недавно топтались гномы. У Лезля снова появились четыре весьма соблазнительные мишени. Тёмный эльф инстинктивно забросил очередную стрелу на тетиву и вскинул лук. Но в тот момент, когда пальцы уже готовы были отпустить оперённый конец, вдруг на краткий миг словно чья‑то невидимая рука сбросила защитный магический покров, прикрывающий истинный облик четвёрки.
Лучник едва не сорвался с ветки, вдруг узрев прямо перед собой четвёрку грозных демонов Адского Пекла, и торопливо снял с тетивы уже нацеленную стрелу. Маскировка четвёрки тут же восстановилась, но тёмный эльф уже не воспринимал их группой заплутавших в лесу наёмников. Лезль припомнил, что до атаки зомби гномы двигались как раз в том направлении, откуда только что появилась загадочная четвёрка. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы, сопоставив эти факты, догадаться, что получасом ранее дети Гор сами намеревались атаковать эту четвёрку замаскированных демонов. Потому то у гномьего чародея и оказалось на взводе столь мощное заклинание «горного камнепада».
Заинтригованный тёмный эльф терялся в догадках, какую же кару на головы гномов обрушат в ответ оказавшиеся нечаянно спасёнными демоны. Поначалу, оправдывая его ожидание, трое замаскированных под людей прислужников Бетрезена бросились было по оставшемуся на гранитных валунах свежему кровавому следу догонять сбежавших гномов, но тут же были остановлены властным окриком зелёнокожего орка. Повинуясь его приказу, люди вернулись обратно в центр огромного каменного завала и там о чём‑то недолго шептались. После чего, к разочарованию наблюдателя, развернулись и быстро сбежали с пустыря тем же путём, как на него и зашли.
Выждав ещё пару минут и убедившись, что никто из сбежавших, ни гномы, ни демоны, не торопится возвращаться, тёмный эльф спустился с дерева и рассказал заждавшимся его вампирам о позорном бегстве гномов и о последовавшем сразу же после этого кратковременном визите грозных демонов.
Одобрив его решение не провоцировать выстрелом замаскированную четвёрку демонов, вампиры, как и недавно Лезль, повздыхали над их отказом от мести гномам. Теперь преследовать сбежавших врагов и заканчивать начатое толпой зомби предстояло им троим. Ведь приказ Мортис остался не выполнен, гномы не были уничтожены доверенным им отрядом, а как жестоко богиня Смерти карает нерадивых слуг, вампиры знали не понаслышке. Убеждённый приятелями тёмный эльф согласился поддержать их в этом рискованном карательном походе.
Втроём они осторожно выбрались из леса на залитый лунным светом каменный завал. Но взобравшись на крайние камни, маленький отряд разделился. Вампиры, обернувшись летучими мышами, в мгновение ока перелетели в центр площадки, откуда начинался кровавый след гномов. Темный эльф же, за неимением крыльев, был вынужден добираться до места на своих двоих, согнувшись в три погибели, юрким зайцем петлять между нагромождениями валунов.
Уже почти добежавшего до середины завала Лезля буквально в дюжине метров от дожидающихся его вампиров вдруг железной хваткой цапнула за ногу когтистая лапа какого‑то чудом выжившего зомби, вынырнувшая из узкой расщелины меж двух навалившихся друг на дружку каменных валунов. От столь резкого тормоза Лезль не удержался на ногах, рухнул на изобилующие острыми сколами камни и в кровь посёк о них руки и лицо. Но поскольку боли он совершенно не чувствовал, ни вопля, ни даже стона за падением не последовало. Небрежно смахнув с лица кровь, тёмный эльф схватился обеими руками за пальцы когтистой лапы и стал их разжимать, пытаясь освободиться от захвата.
– Эй, Лезссль, куда ты пропал? – позвал приятеля вдруг потерявший его из виду Сигриаль.
– Да тут я, – скованным от натуги голосом пропыхтел в ответ тёмный эльф. – Здесь зомби один, не до конца прихлопнутый, очухался и решил со мной за все свои беды поквитаться. Мёртвой хваткой в ногу мне впился, не отодрать.
– Держисссь, мы мигом, – живо откликнулся верховный вампир Лифавсль.
Через секунду две огромные летучие мыши спикировали на воюющего с когтистой лапой тёмного эльфа и, обернувшись вампирами, дружно навалились на скрывающие придавленного зомби валуны. Огромные гранитные глыбы со зловещим скрежетом подались чуть в сторону. Расширив дыру под сдвинутыми валунами до полуметра, вампиры вместе с тёмным эльфом потянули за цепкую лапу и совместными усилиями с трудом выволокли из завала основательно помятое камнепадом, но ещё каким‑то чудом сохраняющее искру жизни тело зомби.
Облезлый и оборванный зомби окинул своих спасителей пустым взглядом и инстинктивно угрожающе осклабился, демонстрируя два ряда гнилых острых осколков зубов. Но, признав в спасителях хозяев, захлопнул рот и наконец расцепил свой захват.
Освободившийся тёмный эльф стал ощупывать основательно помятую и поцарапанную когтями зомби щиколотку. А Лифавсль устроил проверку функциональных возможностей чудом уцелевшего слуги.
– Ну‑ка вссстряхни руками! – потребовал он. – Пошевели ногами!.. Покрути головой!.. Конечно, ссслегка притормаживает, но в целом всссё сссовсссем не плохо, – вынес вердикт вампир по окончании осмотра. – Ты идти сссможешь?
– Да, хозссяин, – прошипел зомби и вдруг неожиданно добавил: – Только никуда я ссс вами не пойду, вы вон сссколько моих сссобратьев напрасссно зссагубили.
– Чего‑чего? – опешил верховный вампир. – Но ты не сссмеешь оссслушатьссся… Сссигриаль, – обратился он к не менее озадаченному спутнику, – похоже, наши чары контроля изсс‑зсса камнепада оссслабли.
– Нет, верховный, – возразил второй вампир, – ссс наложенным на него контролем полный порядок, я только что проверял… Эй, зссомби, ну‑ка живо вссстать!
Но, игнорируя приказ, зомби продолжил сидеть на гранитном валуне и снизу вверх равнодушно смотреть на растерянно переглядывающихся вампиров.
– Раз он вышел из вашего повиновения, изрубите его саблями, и дело с концом, – подсказал разумный выход тёмный эльф.
– И то верно, у нассс нет времени выяссснять причину сссбоя, – кивнул Лифавсль, первым извлекая из‑под длинного плаща пару кроваво‑красных сабель.
Второй следом тоже обнажил клинки.
Вампиры дружно шагнули к зомби и взмахнули саблями, но ударить не успели.
Их остановил властный женский голос, вырвавшийся из уст зомби:
– А ну стоять!
Лезль тоже его сразу узнал и невольно мелко задрожал. А оба вампира, выпустив из ослабевших ладоней рукояти сабель, молча рухнули на колени перед зомби и обречённо понурили головы.
С лицом зомби произошла мгновенная трансформация, и вот уже вместо тупой злобной рожи взбунтовавшегося зомби появился обезображенный ожогами и язвами лик тёмной богини.
– Весь доверенный вам отряд погубили! Из полутора сотен всего один зомби уцелел! И его решили в труху искромсать! Хороши у меня слуги, нечего сказать! – прошипела Мортис. – Ну, чего примолкли, нечего сказать в своё оправдание?
– Гномы вызссвали большой горный камнепад, – пробормотал Лифавсль.
– А то я не вижу, – хмыкнула богиня Смерти. – Да, их чародей показал себя во всей красе. Правильно сплести такое могущественное заклинание по силам немногим смертным колдунам. Но вы‑то, мои хвалёные вампиры, куда смотрели? Почему ваши могущественные чары крови бездействовали и добротное стихийное волшебство гнома не встретило ни малейшего отпора с вашей стороны? Отчего же ты, Лифавсль, и твой младший подручный не озаботились укрыть доверенных вам воинов хотя бы простенькими энергетическими щитами? Часть камней они бы отклонили, и ваши потери были бы вовсе не такими удручающими.
– Великая, нам нет прощения, – ещё ниже склонив голову, обречённо прошипел верховный вампир.
– А вот твой подручный, мне кажется, с тобой не согласен, – хищно ухмыльнулась Мортис. – Любопытно будет послушать. Ну‑ка говори.
– Великая, ты вправе казсснить меня зсса дерзссосссть, но я всссё же попытаюсссь оправдать в твоих глазссах наше невмешательссство, – игнорируя яростный взгляд верховного, осмелился заговорить Сигриаль. – Дело в том, что наших ссскромных сссил не хватило бы, чтобы укрыть щитом каждого зссомби.
– И гномий чародей зссапросссто мог почувссствовать наши энергетичессские щиты над зссасссевшими под зссемлёй зссомби, – поторопился поддержать спасительную отговорку Лифавсль. – Тогда гномы вовсссе обошли бы нашу ловушку ссстороной.
– У вас ещё поворачивается язык оправдываться, – покачала головой неумолимая Мортис. – Да так бездарно! Гном, видите ли, учует их магию! Нужно было постараться, костьми лечь, но сделать так, чтобы не учуял!.. А что это за бестолковый навал вы придумали?! Почему все ваши зомби оказались сосредоточены в одном месте?! Неужели нельзя было разделить отряд на несколько групп?! Тогда, после того, как горный обвал накрыл основную, можно было б пустить в бой резервные, и они бы завершили разгром врага.
– Но зссомби недоссстаточно проворны, чтобы атаковать врага ссс дальних диссстанций, – вновь попытался возражать осмелевший Сигриаль.
– А ты на что к ним был приставлен, вампир! – теряя терпение рявкнула Мортис. – Нужно было подобрать подходящее заклинание и ускорить их!.. Но ничего не делать и тупо отсидеться за спиной брошенных на убой зомби – это, конечно, проще!
– Эх, кабы зссснать, что так выйдет, – понурив голову, пробормотал Лифавсль и вновь покаялся: – Мы виноваты, Великая, и готовы понесссти зссассслуженное наказссание.
– Конечно, вы виноваты, – кивнула богиня. – И будьте уверены, я строго спрошу за смерть каждого воина, погибшего из‑за вашего вопиющего тупоумия. Но позже. За эту отсрочку благодарите своего спутника, меткая стрельба которого вынудила гномов отступить и отказаться от своего первоначального намерения. Теперь нет нужды гнаться за ними, они нам больше не опасны. У меня для вас троих новое задание. Слушайте внимательно, для вас, проштрафившиеся вампиры, это шанс реабилитировать себя в моих глазах. Итак…

Глава 11
Во имя любви

Жуткая непроглядная тьма вокруг нещадно давила на одинокую пленницу. Угодившее в неё и утратившее связь с телом сознание Ризидиэль, казалось бы, пребывало здесь уже целую вечность. Но вот вдали, разгоняя мрак, вспыхнула крохотная искорка. И к этому далёкому источнику света, как мотылёк на огонь, быстрее ветра понеслась истомившаяся долгим ожиданием бестелесная сущность эльфийки.
По мере её приближения искра росла и ширилась. Постепенно она приняла очертание далёкого арочного окошка. Невзирая на сумасшедшую скорость полёта, движение сквозь мрак к источнику света продолжалось довольно долго. И с каждой новой минутой вынужденного ожидания золотисто‑белый трудно достижимый огонь впереди становился всё более желанным.
При подлёте окно превратилось в широко распахнутые арочные золотые врата, влетев в которые бестелесный призрак эльфийки оказался в залитом солнечным светом прекрасном саду. В тот же миг Ризидиэль очень точно осознала, что очутилась дома, страх и ужас мрака остались позади, надёжно отрезанные захлопнувшимися за её спиной узорчатыми створками.
Здесь под сенью огромной цветущей яблони призрачная гостья и впрямь узрела легендарного Хранителя эльфов – Галлеана. Вот так, вживую, Ризидиэль увидела воскресшего бога впервые, и что это именно он, поняла сразу же, как только глянула в его глаза. Скрытая в этих бездонных голубых омутах ошеломляющая правда заставила учащённо забиться невесть как пробудившееся в призрачном теле горячее сердечко эльфийки.
Разумеется, бог эльфов мгновенно почувствовал рядом присутствие невидимой обычным зрением призрачной гостьи. Это стало понятно, когда его поначалу удивлённо‑растерянный взгляд заметался по сторонам. Но растерянность Галлеана длилась не долго. Уже через пару секунд бог обнаружил нарушительницу границ своих закрытых владений. Какое‑то время её внимательно изучали лучащиеся мудростью и бесконечной добротой глаза древней могущественной сущности, заключённой в вечно молодое эльфийское тело. И под тяжестью божественного взгляда невесомость призрачного тела стала быстро исчезать.
Лёгкость полёта пропала, и босые ноги Ризидиэль опустились на мягкую траву перед Хранителем. Эльфийка снова почувствовала вес своего тела, утраченная было плоть вернулась к ней. Мышцы налились привычной силой, она снова могла свободно дышать и ощущала, как взволнованно заходится у неё в груди перепуганное очередной неожиданной метаморфозой сердечко.
– Кто ты, дочь моя? – обратился к представшей перед ним эльфийке Галлеан и приветливо ей улыбнулся.
От этой его доброй улыбки на сердце у Ризидиэль сразу сделалось хорошо‑хорошо. Волнение исчезло, эльфийка почувствовала дивный аромат, источаемый цветами божественного сада, и, чтобы не задохнуться от нахлынувшей волны восторга, счастливо рассмеялась, как совсем маленькая девочка.
– Ризидиэль, – сквозь смех назвала своё имя гостья.
– Как же ты смогла проникнуть в эти запретные для смертных чертоги, Ризидиэль? – спросил Хранитель эльфов, продолжая улыбаться.
– Ясновидящая Милис просила засвидетельствовать вам своё почтение, – пояснила девушка, отсмеявшись.
– Ах вот оно как, тебе указал путь ко мне шальной дух леса, – удивлённо вскинул брови Галлеан. – Это что‑то новенькое. Обычно все посланцы от проказницы Милис – мужчины. Ты первая эльфийка, заслужившая её расположение. Любопытно, чем же ты смогла её пронять?
Как и учила мудрая дриада, в ответ Ризидиэль поведала Хранителю эльфов свои опасения за любимого, рассказала об открывшемся видении в золотом шатре дриады, о признании Ясновидящей своего полного бессилия перед пленившей Лесля сущностью и, наконец, о рекомендации ей, Ризидиэль, отправиться за помощью к самому Хранителю эльфов.
Внимательно выслушав гостью, Галлеан покачал головой и объявил свой, неутешительный для просительницы, вердикт:
– Смирись и отступись, дочь моя. Я и рад бы помочь твоему любимому, но развеять чары сущности, пленившей твоего Лезля, не по силам даже мне.
– Нет, нет, нет! – забилась в истерике эльфийка и рухнула на колени. – Помоги!.. Ты же наш бог! – стонала она сквозь рыдания, протягивая руки к Хранителю. – Мне больше не к кому идти!.. Помоги ради любви!.. Ведь ты же тоже когда‑то любил!.. Вспомни свою Солониэль!.. Что с ней стало, когда вас разлучили!..
– Ты не понимаешь, о чём просишь, несчастная, – невольно попятился вдруг побледневший Галлеан. – Своей попыткой я лишь наврежу вам обоим!
– Пусть! Хуже, чем теперь, уже точно не будет! – простонала эльфийка. – Молю, Светлейший Галлеан, сделай так, чтобы мы с Лезлем снова, ещё хотя бы раз, встретились! Даже если эта встреча для меня окончится смертью! Пусть! Умереть в объятиях любимого – это ли не счастье!
– Хорошо, я тебе помогу, – с тяжким вздохом кивнул Галлеан. – Но прежде… Не хотел тебе говорить, но, видимо, без этого тебя не удержать. Знай же, несчастная, твой Лезль зачем‑то понадобился тёмной Мортис. Тебе знакомо это имя, не так ли? Можешь не отвечать, по глазам вижу, что знакомо. Мортис провела тёмный ритуал над твоим эльфом. Отныне он её покорный раб – тёмный эльф. Под воздействием тёмных злых чар он утратил былую красоту, теперь его тело изрыто зловонными язвами. И вероятность того, что он вспомнит тебя в своём нынешнем состоянии, крайне мала. Посему ещё раз прошу тебя, одумайся и отступись. Ты молодая, красивая, перед тобой открывается столько дорог и возможностей…
– Я верю в любовь Лезля и готова рискнуть, – решительно объявила Ризидиэль, пресекая божественные уговоры.
– Как знаешь, – махнул рукой Хранитель эльфов. – Вот, возьми. – Он бросил к коленям просительницы свёрнутый в трубочку лист пергамента и пояснил: – Там ты отыщешь искомое.
Не помня себя от радости, эльфийка обеими руками схватила заветный свиток и прижала его к груди.
– Прощай, несчастная дочь моя, – грустно провозгласил Галлеан. – Удачи тебе, твёрдости и силы духа.
Ризидиэль собралась было ответить, сердечно поблагодарить Хранителя эльфов за бесценную помощь, но окружающий её чудесный сад с его божественным хозяином вдруг исчезли в один миг.
Она вновь оказалась в своей комнате, лежащей на кровати, где всё было точно так же, как перед провалом в темноту. Вот только часовая стрелка на больших настенных часах перекочевала с десятки на четвёрку, это означало, что из реальности она выпадала аж на шесть часов.
Близился рассвет. Эльфийка чувствовала себя прекрасно – бодрой, свежей и отдохнувшей, словно не подвергалась воздействию страшного зелья, не мчалась сквозь мрак к свету, не рыдала в прекрасном саду, а всю ночь проспала на своей кровати. И если бы не свиток пергамента, до сих пор бережно прижимаемый к груди, можно было бы предположить, что недавний разговор с богом всех эльфов ей лишь примерещился.
Но свиток, как вещественное доказательство разговора с Хранителем, остался у неё в руках!
Эльфийка бережно его развернула, и ей открылась формула заклинания, начертанная ровным, каллиграфическим почерком голубыми чернилами на желтоватой бумаге.
Большинство описанных в заклинании магических символов были хорошо знакомые с детства – эльфийские, но встречались и совершенно непонятные, от иных из которых даже отвратительно веяло некромантией.
Произносить эти страшные шипящие слова языка мёртвых было противно и гадко, но, собрав всё своё мужество, храбрая эльфийка преодолела омерзение и прочла нараспев вслух древнее заклинание, буква в букву по написанному на свитке.
Ждать исполнения волшбы пришлось не долго. Ещё не успел смолкнуть отзвук последнего слова длинного заклинания, как в центре комнаты возникло переливающееся всеми цветами радуги плоское пятно разового портала.
Не раздумывая ни секунды, Ризидиэль цапнула припасённые заранее лук и стрелы и, зажмурившись, бросилась в портал, как в омут.

Портал вынес её в самый центр круглого пустыря, состоящего из беспорядочного нагромождения друг на дружке многотонных каменных валунов, невесть как образовавшегося в дремучем лесу. Из‑под растрескавшихся, а местами и развалившихся на части массивных гранитных глыб наряду с переломанными, покорёженными древесными стволами в изобилии торчали оторванные части тел расплющенных глыбами зомби. И среди всего этого ужаса зловеще алели в предрассветном сумраке подсыхающие капли недавно пролитой крови, которая никак не могла принадлежать жутким воинам Смерти. В центре площадки, на одном из валунов, крови натекло так много, что она образовала даже небольшую лужицу. От этой лужицы кровавый след тянулся через всю площадку и исчезал в окраинной чащобе.
Настроившаяся на встречу с любимым девушка, увидев кровавый след, предположила самое страшное – что это кровь её Лезля. И, не помня себя от страха за любимого, позабыв об осторожности, эльфийка со всех ног понеслась по кровавой полоске, на ходу извлекая из притороченного за спиной колчана стрелу и накладывая её на тетиву.
Нагромождения валунов вскоре остались за спиной, сменившись недавно проторённой лесной тропинкой с замаранным кровью мхом и чуть помятой листвой напирающего со всех сторон кустарника.
В дремучем лесу Ризидиэль чувствовала себя как рыба в воде. Непролазная для других существ чащоба перед эльфийкой сама собой раздавалась в стороны. Переплетения выступающих из земли задубевших корней будто разглаживались у неё на пути. Девушка бежала по кочковатой, ухабистой земле слово по ровной грунтовой дороге, легко перепрыгивая преграждающие тропу гнилые стволы мёртвых, рухнувших деревьев и кучи свалявшегося сушняка на местах отживших свой срок кустов.
Примерно через четверть часа стремительного бега кусты и деревья перед эльфийкой наконец расступились, и она вырвалась на маленькую лесную полянку. Где тут же оказалась под прицелом двух наведённых на неё гномьих скорострелов.
Кроме двух арбалетчиков, ещё три гнома на поляне поджидали незваную гостью с огромными топорами наперевес. Хмурые лица пятёрки бородачей были перекошены ненавистью, они были настроены крайне решительно и враждебно, и просто чудо, что нарушившую их уединение девушку они тут же не утыкали смертельными болтами и не изрубили топорами.
Инстинктивно вскинувшая лук при появлении врагов Ризидиэль быстро смекнула, что эта пятёрка закованных в глухую броню противников ей не по зубам, и обречённо опустила своё оружие.
– Брось лук и стрелы на землю. И отойди от них на пять шагов в сторону! – глухо прогрохотал из‑под опущенного забрала голос гнома в самых дорогих позолоченных доспехах, вероятно, предводителя небольшого гномьего отряда.
– Как скажешь, – покорно кивнула эльфийка и аккуратно опустила под ноги свой большой наборный лук и колчан со стрелами. – Но к чему такие нелепые меры предосторожности? С каких пор пятеро грозных гномов стали так опасаться одинокой странствующей эльфийки? – спросила она, отступая на указанное расстояние.
– С тех самых, когда эльфы выступили на стороне нежити! – холодно объявил старший отряда. – Скажи, сколько нечестивого золота было получено лично тобой за прикрытие мертвяков?
– Что за вздор! – искренне возмутилась эльфийка.
– Не увиливай и отвечай на вопросы! – приказал старший гном. – Ты до сих пор жива только потому, что сумела разжечь во мне любопытство. Но если станешь запираться, я без сожаления прикажу прикончить тебя, как бешеную собаку.
– Клянусь честью, я никогда не выступала на стороне нежити! – гордо вскинув голову, заговорила звенящим от обиды голосом оскорблённая чудовищным подозрением эльфийка. – Да такая нелепица мне и в страшном сне не могла присниться! Нежить – смертельный враг моего народа! Не знаю, что на вас нашло, гномы, но я сказала вам истинную правду! И ни ваши стрелы, ни топоры не заставят меня оговорить мой народ!
– Красиво болтать вы, эльфы, мастаки, – усмехнулся недоверчивый гном. – Но разве не ты три часа назад обстреляла нас из леса и, воспользовавшись некоторой неразберихой в наших рядах, ранила троих моих воинов?
– Клянусь, я никогда в вас не стреляла! – заверила эльфийка.
– Ну ещё бы ты созналась! – почувствовав колебания старшего, осмелился встрять в разговор один из арбалетчиков, с седой, как снег, бородой. – Натворила бед, а теперь овечкой невинной прикидывается!
– Правильно, не верь ей, старший, – поддержал седого товарища стоящий справа от него рыжебородый гном, шириной плеч способный поспорить с силачом горным троллем, с широченным топором в руках. – Клятвам подлой убийцы, бьющей из засады в спину беззащитному гному, цена жалкий подрезанный медяк.
– Да как ты смеешь! – возмутилась эльфийка, остро жалея, что в руках нет родного, с детства пристрелянного лука. Опережая арбалетчиков, она бы успела вскинуть его и пустить стрелу в лицо обидчику.
Правда, толку от этого отчаянного выстрела вышло бы немного. Вероятней всего, стрела отскочила бы от толстой стальной пластины гномьего забрала. Её же потом наверняка изрешетили бы болтами. Но уж лучше принять достойную смерть в бою, чем вот так бессильно глотать незаслуженные оскорбления.
– Не верите мне – убейте! Но не нужно порочить моё светлое имя недостойными подозрениями! – бросила уже всем гномам отчаянная эльфийка. – Где доказательства моей стрельбы? Предъявите стрелы!
– Ишь ты, храбрая какая, – усмехнулся предводитель гномов, опуская свой топор. Два могучих гнома с топорами последовали его примеру, а вот арбалетчики и не подумали опустить своё оружие, продолжая держать эльфийку на прицеле своих скорострелов.
– Желаешь доказательств, что ж, прошу идти за мной, – махнул рукой старший.
Повинуясь его жесту, четвёрка закованных в сталь воинов раздалась в стороны, и Ризидиэль увидела ещё одного гнома, до сей поры скрытого от неё телами товарищей. Этот шестой гном был без доспеха, в волчьей шубе на голое тело. Он без движения лежал на боку, и из спины его торчала длинная эльфийская стрела.
– Это не моя стрела, – едва взглянув на тяжело раненного, тут же объявила эльфийка. – У меня все стрелы с белым оперением, а здесь явно не белый цвет. Это не сложно проверить. Возьмите мой колчан и сравните стрелы.
– Да, ты права, стрелы обстрелявшего нас эльфа были с зелёным оперением, – вынужден был признать старший гномов.
От этих его слов по сердцу эльфийки словно полоснули тупым ножом. Ризидиэль стиснула зубы, чтобы не застонать и не выдать тем самым свою страшную догадку. Ведь зелёноперые стрелы были у её бесследно сгинувшего Лезля. Выходит, он и есть тот эльф, что отныне бьётся на стороне нежити, – тёмный эльф. Значит, зловещее предостережение Галлеана – правда, и её любимый безжалостной богиней смерти был превращён в жуткое бездушное чудовище.
Но гномам до поры до времени знать об этих её догадках было вовсе необязательно. И Ризидиэль постаралась придать лицу совершенно бесстрастный и безразличный вид.
– Но это ещё не доказывает её невиновности, – поспешил вмешаться седобородый советчик. – Быть может, у неё было два колчана со стрелами. В одном с зелёными перьями, в другом с белыми. Те, что с зелёными, она расстреляла, обстреливая нас из засады. А преследуя нас, прихватила полный колчан с белыми.
– Это не моя стрела, – повторила эльфийка. – Цвет оперения – очевидное, но отнюдь не единственное различие. Ты же сам арбалетчик, должен разбираться в стрелах. Неужели не видишь, что эта стрела гораздо толще и длиннее моих? Силы моих рук попросту не хватило бы, чтобы придать ей убойное ускорение.
– Твои доводы убедительны, – кивнул старший гномов. – Допустим, мы тебе поверим, что не ты в нас стреляла. Но где гарантия того, что ты не действуешь в паре с нашим обидчиком? И пока мы тут с тобой упражняемся в красноречии, твой напарник не целит в нас стрелой, выискивая уязвимые щели в нашей броне?
– Я сама по себе, – твёрдо объявила девушка. – Хотите верьте, хотите нет, но, кроме своего честного слова, иного доказательства у меня нет. Но если вы мне доверитесь, я, пожалуй, могла бы помочь вашему раненому другу.
– Ты целительница? – оживился старший гном.
– Не совсем, – улыбнулась эльфийка. – Моя мама целительница, а я, как старшая дочь, её помощница и ученица. Дар полновесной целительницы перейдёт ко мне только после смерти матери. Так испокон веков происходит в нашем роду. Я надеюсь, стать целительницей мне придётся не скоро. Но извлекать эльфийские стрелы и заговаривать нанесённые ими раны мама, к счастью, меня уже обучила.
Ризидиэль открыла гномам почти всю правду о себе. Умолчала она лишь о том, что раны, остающиеся после извлечения зачарованных эльфийских стрел, если до извлечения не подобрать контрзаклинание, блокирующее разрушительный эффект наложенных на стрелу чар, как правило, крайне болезненны и очень трудно потом зарастают. Даже её матери, опытной целительнице, при врачевании подобных ран порой приходилось изрядно попотеть, исследуя запутанный клубок опасных чар. Составление точной формулы контрзаклинания занимало гораздо больше времени, чем сама операция по извлечению стрелы, и отнимало, как правило, добрый час драгоценного времени целительницы. А учитывая, что мать была во многие разы искуснее дочери, самой Ризидиэль с составлением контрзаклинания пришлось бы промучиться не один час и даже не два, а гораздо дольше. Но в данном конкретном случае, если ранившая гнома стрела была выпущена рукой любимого (в чём Ризидиэль уже совершенно не сомневалась), сплести контрзаклинание на набор её чар девушке не составит труда, потому как она неоднократно практиковалась в расшифровке чар как раз на стрелах Лезля, и здесь для неё не было секретов.
Поскольку обезвредить чары любимого Ризидиэль могла за считанные минуты, во избежание ненужных расспросов она не стала посвящать гномов во все эти тонкости эльфийского целительства.
– Ну ежели так, попробуй, – после недолгого раздумья кивнул предводитель гномов и властно шикнул на неуёмного седобородого, который снова зашептал было ему на ухо, мол, опасно вот так вверять жизнь товарища в ручонки этой подозрительной эльфийки, непонятно как здесь вдруг оказавшейся.
– Я принял окончательное решение, Орт, – строго высказал старший гномов арбалетчику. – Фулгаод очень плох, вряд ли он самостоятельно придёт в себя, и до отцовского замка, боюсь, мы его не донесём. Придётся рискнуть и довериться нашей гостье… Прошу, уважаемая, – обратился он уже к эльфийке, – спаси нашего товарища, и я, Кагнерик Быстрый Топор, лично гарантирую тебе свою защиту и покровительство.
За разговором как‑то незаметно наступил рассвет. Ночной сумрак растаял под напором вытянувшегося из‑за края горизонта светила. На окружённой лесом поляне по краям ещё царила серая тень, но в центре покрытая росой трава уже искрилась в солнечных лучах. Подстреленный гном, как на заказ, оказался аккурат внутри такого ярко освещённого участка. Таким образом сама собой разрешилась проблема с освещением предстоящей сложнейшей операции.
Не теряя больше времени на досужую болтовню, Ризидиэль приблизилась к неподвижному гному, села перед ним на корточки, извлекла из‑за голенища сапога короткий острый нож и ловким точным движением взрезала волчью шубу, оголив кусок спины вокруг раны. Затем она быстро и аккуратно ощупала тонкими пальцами зловеще побагровевший и вздувшийся вокруг торчащей из спины стрелы бугор воспалённой плоти и, не оборачиваясь, потребовала от гномов котёл кипятку.
Понукаемые старшим гномы тут же засуетились, собирая в лесу вокруг поляны сушняк, разводя костёр и подвешивая над ним большой походный котёл, на треть наполненный собранными из фляжек остатками воды.
Оставшаяся наедине с раненым девушка скороговоркой зашептала под нос формулу целительного заклинания и стала очень аккуратно, миллиметр за миллиметром, вытягивать из глубокой раны длинную зелёноперую стрелу. Пребывающий в бессознательном состоянии гном никак не реагировал на болезненную процедуру.
Полное извлечение стрелы растянулось на добрую четверть часа. За это время гномы успели вскипятить воду, и когда Ризидиэль наконец вытащила из раны вымазанный в сгустках крови наконечник, у её правого колена уже парил предоставленный гномами котелок с кипятком.
Отшвырнув кровавую стрелу, девушка наскоро обтёрла вымазанные в крови руки предоставленным гномами белым полотенцем и, вытащив из крошечной поясной сумки горсть пахучей травы, швырнула её в бурлящую воду. Потом она попросила у запасливых гномов ложку и стала медленно помешивать травяной отвар в котелке по часовой стрелке.
Меж тем из освобождённой раны потоком хлынула тёмно‑красная, почти чёрная застоявшаяся кровь. Бурный поначалу ручей крови через примерно полминуты начал постепенно стихать. По мере уменьшения кровотечения менялся и цвет вытекающей крови, она светлела и алела прямо на глазах.
Через пару минут после извлечения стрелы земля под неподвижным гномом настолько пропиталась кровью, что под сапогами у эльфийке при каждом её движении вовсю чавкало. Но из раны уже бежала лишь тонкая алая ниточка. Ризидиэль перестала мешать отвар, собрала ложкой с его поверхности отдавшую полезные свойства траву и сбросила её на землю. Затем зачерпнула ложкой первую порцию ещё горячего отвара, осторожно поднесла её к воспалённой ране и аккуратно влила отвар в кровоточащее отверстие. Весьма болезненное соприкосновение обжигающего отвара с открытой раной пробилось даже сквозь глубокое забытье гнома, лежащее на боку тело конвульсивно дёрнулось, и с губ бедняги сорвался стон.
– Это очень хорошо, что он откликнулся, – поспешила успокоить сгрудившихся вокруг неё гномов Ризидиэль, по новой окуная ложку в отвар и аккуратно перенося очередную порцию к ране. – Значит, целебный отвар подействует. – Она влила содержимое ложки в рану и «в благодарность» получила новую встряску гномьего тела и новый стон, уже более продолжительный.
– Это что ж, ты так его будешь мучить, пока всё своё варево ему в рану не сцедишь? – не удержавшись, спросил седобородый Орт.
– Если потребуется, то да, – кивнула эльфийка. – Но, думается, в этом не возникнет необходимости. Посмотрите, как быстро опадает отёк вокруг раны. Он уже совсем не такой багровый, как минуту назад. Тело вашего товарища очень охотно откликается на мои целительные чары.
И правда, под воздействием небольших порций кипящего отвара жуткий малиновый горб на спине раненого гнома светлел и опадал прямо на глазах. При этом чудесным образом на ошпаренной кипятком коже не наблюдалось обычных в подобных случаях ожоговых пузырей.
– Ну ещё бы, – усмехнулся в ответ старший гномов. – Фулгаод как‑никак сам чародей не из последних. Тоже небось начал осознавать, в какую передрягу угодил, и теперь помогает тебе всем, чем может.
В течение следующих пяти минут эльфийка аккуратно зачёрпывала ложкой отвар из котелка и вливала его в переставшую кровоточить рану Фулгаода. Чтобы драгоценный отвар не остывал, она попросила гномов периодически подсыпать под котёл горящих углей из костра.
Результаты старания Ризидиэль, что называется, были на виду. Сперва остановилось кровотечение. Потом быстро сошёл на нет чудовищный отёк вокруг раны. От малиновой опухоли уже через пару минут непрерывного «полива» не осталось и следа – кожа вокруг раны стала такой же ровной, гладкой и болезненно‑белой, как на всей спине. Зловещая кроваво‑красная дырка в спине гнома довольно долго не желала затягиваться, но в итоге перед целительным воздействием отвара не устояла и она. Сперва отверстие в спине затянулось розовой плёнкой, это стало понятно, когда очередная ложка отвара разлилась по спине, не в силах попасть в сросшуюся рану. Но эльфийка ещё, что называется, на всякий пожарный, опрокинула на свежий шрам три полные ложки и остановилась лишь когда розовый нарост на месте раны побледнел и стал по цвету практически не отличим от остальной спины.
Залатав спину, Ризидиэль распорядилась перевернуть, усадить на что‑нибудь мягкое и поддерживать в сидячем положении всё ещё пребывающего в беспамятстве Фулгаода. На сей раз не потребовалось никаких дополнительных понуканий со стороны старшего – уверовавшие в целительный дар эльфийки гномы бросились выполнять её указания, не дожидаясь подтверждения предводителя.
Как только Фулгаода надёжно усадили на мешок с одеялами, эльфийка запрокинула ему голову, ножом ловко разомкнула стиснутые зубы и, подхватив с углей горячий котёл с остатками отвара, стала тонкой струйкой лить отвар в безвольно распахнутый рот гномьего чародея.
Секунд десять ничего не происходило. Целебная жидкость беспрепятственно попадала из горла в пищевод, а оттуда стекала в желудок. Фулгаод сидел с нелепо запрокинутой головой, со всех сторон придерживаемый сильными руками товарищей. Но вот вдруг бульканье в горле сделалась каким‑то другим, по телу прошла судорога, закрытые глаза распахнулись. Чародей судорожно вздохнул и, разумеется, тут же захлебнулся. Голова запоздало метнулась в сторону, уводя рот из‑под докучливой струи. Оживший вдруг гном разразился мучительным кашлем и стал яростно отплевываться, прочищая горло.
– Да похлопайте же ему по спине! – прикрикнула на растерявшихся гномов ловко увернувшаяся от плевков эльфийка. – Только аккуратно, не забывайте о ране.
После того как уже побагровевшему Фулгаоду постучали по спине, он наконец смог сделать повторный вдох. И вскоре ровно задышал полной грудью, обводя очумелым взглядом окружающих товарищей‑гномов.
Меж тем честно выполнившая свою часть уговора Ризидиэль, уставшая, но довольная, поставила возле ног приходящего в себя чародея закопченный котёл с остатками ненужного больше отвара, отошла от гномов на другой конец полянки и прилегла отдохнуть в уже просушенную солнцем высокую траву.
– Серый Зверь, ты как себя чувствуешь? – раздался сзади взволнованный шёпот Кагнерика.
– Терпимо, – прохрипел в ответ очухавшийся чародей. – Братья, а где мой посох?
– Вот, брат, держи.
Любопытная эльфийка не выдержала, перевернулась со спины на живот, слегка приподнялась на локтях над травой и увидела, как один из рыжебородых здоровяков вложил в руку чародею увесистую корягу, никак не увязывающуюся с представлением Ризидиэль о магических посохах. Опершись об эту корявую палку, гном кряхтя поднялся на ноги, отпихнул руки сунувшихся было поддерживать его товарищей, собрался с силами и вдруг, самостоятельно вскинув посох, быстро начертал перед собой в воздухе какую‑то неизвестную Ризидиэль руну.
Сотворённый чародеем колдовской знак на пару секунд полыхнул ослепительно ярким белым огнем, и подглядывающая за гномами эльфийка тут же почувствовала, как горящая руна словно мощнейший насос стала выкачивать из нее саму жизнь. Судя по тому, как вдруг перекорёжило остальных пятерых гномов‑воинов на поляне, пылающая руна атаковали их не менее яростно.
К счастью, коварная руна почти сразу же погасла и растаяла в воздухе, с её исчезновением прекратилось и ужасное выкачивание.
– Фулгаод! Что это было?! – прохрипел Кагнерик, как и все на поляне тяжело отходящий от болезненного испытания.
– Извините, уважаемые братья, – откликнулся звонким, полным сил голосом чародей, обращаясь ко всем гномам. – Для окончательного своего восстановления мне пришлось столь варварским способом позаимствовать часть вашей жизненной силы. Не беспокойтесь, отнятое мною быстро восстановится и в дальнейшем никоим образом не отразится на вашем здоровье. – Покаявшись, безбородый гном как ни в чём не бывало уселся обратно на свой мешок с одеялами и, хитро прищурившись, забегал глазками по вытянутым лицам товарищей, ожидая их комментариев.
Ждать ему пришлось не долго.
– Ну ты, Серый, настоящий зверюга, – проворчал рыжебородый податель посоха. – Мы с Горном тебя, можно сказать, на руках сюда принесли. И в благодарность своими чарами ты нас чуть наизнанку не вывернул.
– Да брось, Тверд, не стоит так уж краски сгущать, – заступился за чародея предводитель гномов. – Ты ж видел, как тяжко Фулгаоду пришлось. Он прибег к этим чарам не от хорошей жизни. И, как честный гном, сразу же рассказал нам о них и извинился за доставленное беспокойство.
– Ничего себе беспокойство , – хмыкнул седобородый зануда Орт. – Мне так паршиво никогда в жизни не было. До смерти это жуткое ощущение не забуду – словно горный тролль сердце у меня живого из груди выдирал.
– А у меня словно всё нутро заледенело… – подхватил было за напарником второй арбалетчик.
– Да что вы как бабы раскудахтались, – решительно перебил его Быстрый Топор. – Мало ли какая оказия с воинами в походе приключиться может… Короче, так. Чтобы я больше на эту тему ни слова не слышал. Было, прошло и быльём поросло.
После резкой речи старшего гнома над полянкой на какое‑то время повисло напряжённое молчание. Отчаявшись ждать продолжения разговора, Ризидиэль снова отвернулась от гномов и опустилась в высокую траву.
– Братья, расскажите мне наконец, что сталось с зомби? – нарушая тишину, первым заговорил чародей Фулгаод. – Судя по тому, что я вижу вас всех живыми и здоровыми, мы их одолели?
– Ещё бы, твоё заклятие от них мокрого места не оставило. Всех в блин расплющило, – пояснил старший гномов.
– А что же демоны? Вы продолжили преследование? Их лагерь рядом? Старший, дай мне полдня, и я буду готов к бою. Конечно, прежнюю мощь так быстро скопить не удастся, но закрыть вас от магии рогатых выродков мне вполне будет по силам.
– Погоди, Фулгаод, не горячись. Всё не так просто, – грустно вздохнул Кагнерик.

Глава 12
Демоны срывают маски

Амазонку забавляли отчаянные попытки толстощёкого возницы снискать её расположение. Добрый малый с забавным именем Корж из кожи вон лез, чтобы понравиться очаровательной воительнице. Вот и этим вечером, после того как обоз остановился на ночёвку, румяный от смущения Корж позвал уважаемую Рюмбу на очередное романтическое свидание. Поначалу амазонка хотела отказаться, сославшись на усталость, но, когда возница пообещал накормить её вместо опостылевших сухарей с кашей роскошным ужином собственноручного приготовления и даже с вином, воительница выбросила белый флаг. И через несколько минут она шагала следом за увешанным припасами Коржем на разведанную им ещё в предыдущие поездки к Серебряному Храму Паладинов крохотную лесную полянку.
Добравшись до места, они перво‑наперво распечатали пузатый кувшин вина. И пока кавалер, демонстрируя свой поварской талант, колдовал разом над пятью небольшими котелками, закреплёнными, соответственно, над пятью отдельными кострами, его очаровательная спутница, вооружившись кружкой, приступила к дегустации замечательного виноградного напитка трёхлетней выдержки. И под милую беседу о всяких пустяках со своим восторженным поклонником амазонка как‑то так незаметно, кружка за кружкой, выпила в одиночку весь пятилитровый кувшин.
К тому времени, когда обещанные яства наконец были готовы, уже изрядно захмелевшая Рюмба с трудом поднялась с насиженного пенёчка на краю полянки и покачивающейся неровной походкой перекочевала в освещённый кострами центр, где на одеяле были выставлены на её суд пять благоухающих дивными ароматами блюд.
Но, увы, отведать хотя бы одно из них захлёбывающейся слюной амазонке так и не довелось. Так уж вышло, что стоило ей присесть на краешек одеяла и потянуться к ближайшему кулинарному шедевру, как лес совсем рядом с их крошечной полянкой взорвался вдруг многоголосым злобным шипящим рёвом.
– Это они, чудовища! – испуганно зашептал побелевший от страх Корж. – Помнишь, я тебе рассказывал! От них никто живыми не уходит!
Хмель тут же вылетел из головы Рюмбы. Воительница, позабыв о еде, цапнула за край одеяла и вместе с ним стрелой взвилась на ноги, безжалостно опрокидывая и выплёскивая в траву двухчасовые труды своего обомлевшего от ужаса кавалера. Амазонка же, не теряя ни секунды, точными, резкими движениями принялась яростно тушить одеялом окружающие их костры, огонь которых мог привлечь к крохотной полянке внимание полчищ неведомых, опасно близких врагов.
– Всё это бесполезно! Страшные чудища всё равно нас учуют! – схватившись за голову, продолжал канючить так и не сдвинувшийся с места кавалер. – Это конец! Мы пропали!
Но пара звонких пощёчин, прописанных ему воительницей, привели парня в чувство. Бормоча извинения за своё недостойное поведение, Корж вскочил на ноги и стал помогать Рюмбе затаптывать угли.
Вдвоём им потребовалось примерно полминуты, чтобы справиться с огнём. Всё это время рядом, буквально в полусотне метров, раздавался ужасный шипящий рёв, к которому почти сразу же присоединился зловещий скрежет когтей по металлу и частые хлёсткие удары, неизменно заканчивающиеся сочными чавкающими звуками. Искушённой в ратном деле воительнице был прекрасно знаком этот чавкающий звук – он раздавался, когда в бою глубоко увязший в теле врага клинок резко выдёргивался обратно из страшной раны.
Это знание помогло амазонке нарисовать примерную картину происходящего рядом сражения. Судя по единичным ударам и многоголосому шипящему рёву, там за деревьями несколько воинов вступили в отчаянную схватку с целой ордой каких‑то неведомых чудовищ. Своего нервного спутника Рюмба о сделанных выводах, по понятным причинам, информировать не торопилась.
А когда были окончательно вытоптаны искры последнего затушенного костра, с места сражения вдруг раздался оглушительный грохот камнепада, который длился секунд десять. По его прекращении возобновившееся было сражение тут же остановилось из‑за полного истребления неизвестными воинами нескольких уцелевших в камнепаде шипящих чудищ.
Совершенно ополоумевший от страха после оглушительного грохота бьющихся друг о дружку камней возница взялся было тихонько подвывать от ужаса. За что тут же по новой схлопотал от своей решительной спутницы, на сей раз кулаком по лбу, и не успев толком удивиться – от чего вдруг у такой миниатюрной девушки такая неожиданно тяжёлая рука? – как подкошенный рухнул в траву и отключился.
Оставшаяся в одиночестве Рюмба решила собственными глазами осмотреть место затихшей битвы. Неслышной охотничьей походкой она двинулась в сторону недавнего грохота.
Почти сразу же амазонку накрыло облако взметнувшейся после грандиозного обвала каменной пыли. Двигаясь практически на ощупь, она прошла ровно двадцать четыре шага и была вынуждена остановиться, упершись в преградившие путь гранитные глыбы. Дождавшись, когда рассеется пыль, Рюмба разглядела в лунном свете, что выросший у неё на пути каменный завал был примерно двухметровой высоты.
Ловкой амазонке не составило труда вскарабкаться на каменный завал, и сверху её взору открылся вид на впечатляющих размеров круглую каменную площадку. Торчащие то здесь, то там из‑под гигантских многотонных гранитных глыб обломки покорёженных свежезагубленных древесных стволов с ободранной корой, перемазанные соком и смолой, красноречиво указывали на невероятный факт, что буквально считанные минуты назад здесь, на месте каменной толщи, была такая же непролазная чащоба, как всюду в этом дремучем лесу. От вида грандиозного каменного завала сам собой невольно напрашивался вопрос: какие же жуткие силы должен был обуздать колдун, чтобы сотворить подобное воистину грандиозное чародейство?
Сквозь ещё не до конца рассеявшееся пыльное облако амазонка смогла различить в центре площадки виновников этого грандиозного разрушения горстку сбившихся в тесную группу гномов.
Опасаясь быть замеченной пятёркой закованных в славный гномий доспех воинов, Рюмба после пятисекундного осмотра каменного завала предпочла потихоньку вернуться обратно на их с бедолагой Коржем полянку. Там она укрыла тело бесчувственного возницы наскоро нарезанным лапником и со всей возможной скоростью ломанулась по едва приметной тропинке сквозь кусты к обозному лагерю.

– А вот и наша несравненная воительница пожаловала, – приветствовал появление в лагере запыхавшейся Рюмбы охочий до шутки Славиг.
Рядом с сарацином на окраине мирно спящего лагеря стояли и двое других охранников обоза: варвар‑орк и ассасин.
– Как прошло свидание? – продолжил болтовню Славиг. – Судя по отсутствию кавалера, не очень. Рюмба, детка, скажи на милость, куда ж ты подевала своего ухажёра? Часом, не слопала его вместо ужина?
– Сколько раз можно повторять, не называй меня деткой , – огрызнулась амазонка, едва переведя дыхание, и, отвернувшись от сарацина, обратилась к молчаливо возвышающемуся рядом с ним орку: – Тамбу, я вычислила наших преследователей. Это гномы. Там, – она махнула себе за спину, – они, отбиваясь от полчища врагов – кого именно, извини, разобрать не смогла, – применили мощнейшее заклинание «горного обвала» и расплющили под гранитными глыбами здоровенный кусок леса. Я находилась совсем рядом, лавина камней обрушилась всего в двадцати метрах от моего укрытия.
– Ну, что я говорил! – важно подбоченился сарацин. – «Горный обвал» гномов – как я и предсказывал. Любой толковый чародей столь грозную волшбу за километр почует. А в данном случае отсюда до эпицентра сотворенного заклинания не больше трёхсот метров. Рюмба, я прав?
– Да, это здесь, неподалеку от нашего лагеря, – кивнула амазонка. – Я своими глазами видела гномов. Их всего пятеро. В одиночку мне с ними, конечно, было не сладить, но вчетвером мы бы могли…
– Веди! – перебив воительницу, скомандовал орк.
Рюмба подчинилась беспрекословно. Через секунду они вчетвером уже ломились сквозь многострадальный кустарник обратно на крошечную полянку…
– Так вот где ты ухажёра оставила, – по прибытии на место не замедлил съязвить неугомонный Славиг, разворошив кончиком сапога груду елового лапника. – Ты его прихлопнула, что ли?
– Только оглушила, чтобы под ногами не путался, – отозвалась Рюмба. – Нам сюда, – она махнула рукой в сторону пока ещё не видимой каменной площадки и первой устремилась в указанном направлении.
Через полминуты четвёрка замаскированных демонов вскарабкалась на грандиозный завал из массивных гранитных глыб и, не таясь, устремилась к центру круглой каменной площадки, где, по заверениям амазонки, она видела пятерых гномов.
– Ну точно, сбежали проклятые! – досадливо фыркнула Рюмба, первой добежавшая до центра площадки. – Вот здесь они стояли.
– А это что такое? Ну‑ка гляньте‑ка, – ассасин указал товарищам на свежее кровавое пятно на плоской поверхности центральной гранитной глыбы.
– Похоже, один из гномов серьёзно ранен, – радостно провозгласил прибежавший последним Славиг. – Нам это на руку. Вон какой чёткий кровавый след за ним тянется. Теперь точно никуда от нас не денутся. По нему мы их легко отыщем. К тому же с раненым гномы быстро бежать не смогут. Так что вряд ли преследование затянется надолго. Вперёд, зададим жару этим бородатым выскочкам!
Следом за сарацином вдогонку за сбежавшими гномами кинулись было амазонка и ассасин. Однако оставшийся на месте орк тут же в корне пресёк затею спутников.
– Ну‑ка живо ко мне! – крикнул он в спины удирающих товарищей, и тем пришлось подчиниться.
– Вы чего это задумали?! – сразу же по их возвращении принялся строго отчитывать подчинённых зелёнокожий варвар. – Забыли, для чего мы здесь?! Гномы, способные творить такое, – орк раскинул в стороны руки, указывая на каменный завал кругом, – чрезвычайно опасные противники. Быть может, нам и удастся одержать над ними верх. Но какой ценой?! Эти гномы запросто могут прихлопнуть кого‑то из нас, о ранениях я даже не говорю! А для успешного выполнения задания, пока не доберемся до цели, все мы должны оставаться здоровыми и невредимыми! Нам повезло, нашлись охотники и на наших преследователей‑гномов. Судя по валяющимся среди глыб останкам, их атаковал большой отряд зомби. Бой гномы выиграли. Но победа далась им нелегко. Среди гномов есть раненые, они отступили и отказались от дальнейшего преследования нашего обоза. Так чего же ради самим бежать за ними и навязывать никому не нужный смертный бой, когда появилась возможность вернуться к обозу и спокойно продолжить путь к уже очень близкой цели?!
– Извини, Тамбу, не сдержался, – понурив голову, покаялся сарацин. – Ты прав, сейчас неподходящее время для мести.
– Извинения принимаются, – кивнул орк. – А теперь все бегом обратно в лагерь. И ты, Рюмба, не забудь прихватить своего брошенного на поляне кавалера.
– Но мне одной в этом жалком образе несподручно будет такую тушу тащить, – запротестовала воительница. – Может, Креф со Славигом…
– Нечего на других свои проблемы перекладывать, – решительно перебил орк. – Когда винцо на свидании попивала и деликатесами закусывала, тебе помощники не нужны были, сама замечательно управлялась.
– Да я даже попробовать ничего не успела, – пожаловалась амазонка. – Он готовил долго. А когда наконец всё было готово – тут как раз всё и началось. И стало уже не до еды.
– Сочувствую, – равнодушно пожал плечами орк. – Но парня сама как‑нибудь дотащишь – не переломишься. И всё, прекратили препирательства.

Через четверть часа немилосердно разбуженные охранниками купец и его слуги были собраны возле телеги только‑только очухавшегося от потрясения Коржа. И натерпевшийся возница, трясясь от страха, стал рассказывать своим товарищам‑обозникам об ужасном побоище, недавно случившемся всего в нескольких сотнях метров от их мирного лагеря. Закончил своё сбивчивое объяснение Корж клятвенным заверением товарищей, что зловещие звуки той яростной зарубы неведомых чудовищ теперь до конца дней будут преследовать его в ночных кошмарах.
По завершении эмоционального рассказа Коржа выступили и четверо охранников. Они сухо и по‑деловому обрушили на голову купца раздобытые ими факты. Мол, пока обозники спали, их бесстрашные охранники сходили на опустевшее место схватки и обнаружили нагромождение гранитных валунов, которыми было побито целое полчище зомби. Удалось также выяснить, что грандиозный камнепад на головы воинов Смерти направили гномы. Расправившись с зомби, они куда‑то скрылись. Вероятно, затаились где‑то поблизости, врачуя полученные в бою раны.
Развеяв таким образом миф о неведомых чудовищах, далее опытные наёмники стали наперебой доказывать купцу, что соседство с гномами‑победителями крайне опасно для его обоза, потому как потерпевшая поражение нежить, весьма вероятно, захочет поквитаться с обидчиками. На поиски сбежавших гномов сюда в любое время может быть отправлен новый отряд зомби. А эти безмозглые воины Смерти запросто могут промахнуться и вместо враждебных им гномов атаковать нейтральных обозников. Чтобы уберечь себя от подобной нелепой случайности, лучше немедленно сворачивать лагерь, запрягать в телеги лошадей и подобру‑поздорову убираться подальше от этого опасного места.
Перепуганный купец и не думал перечить охранникам. И через полчаса наскоро запряжённые повозки возобновили свой путь к Серебряному Храму Паладинов.
Двигаясь практически без остановок весь следующий день, поздним вечером обоз пересёк границу древней столицы Империи – некогда славного, а нынче обратившегося в поросшие лесом руины города Труза.
Лесная дорога в городской черте стала заметно шире, хотя от самого города здесь мало чего осталось. Развалины некогда величественных домов теперь были укрыты густым зелёным ковром изо мха, лишайника и вечнозелёного папоротника, и являли собой тянущиеся по обе стороны заросшей тем же папоротником мостовой холмы, подчас весьма причудливой формы. Несмотря на царящее здесь почти тысячелетнее запустение, лес ещё не поглотил окончательно древний город, деревьев и кустарников среди холмов было немного, и здесь можно было передвигаться относительно спокойно, не опасаясь получить по глазам какой‑нибудь неуступчивой колючей веткой.
Ломиться с обозом среди ночи в Серебряный Храм Паладинов было неразумно. С разбуженных и поднятых с постелей храмовых паладинов невозможно будет стребовать за товар нужную купцу изрядно завышенную цену. Потому примерно за пару километров до Серебряного Храма Баргаш Стерж скомандовал своим людям останавливаться и разбивать лагерь.
Знал бы он, чем закончится эта роковая остановка…

Остановивший телегу Корж спрыгнул на землю и, как водится, прежде чем распрягать свою притомившуюся лошадку, сделал пару приседаний, покрутил руками и совершил несколько поворотов туловища туда‑сюда. Размяв таким образом затёкшее за время длительного переезда тело, он двинулся к лошади и увидел мчащуюся к нему во весь опор Рюмбу.
Пухлощёкий возница успел ещё приветливо ей улыбнуться и помахать рукой до того, как прямо у него на глазах миниатюрная амазонка вдруг в одно мгновение обернулась огромным краснокожим демоном с увенчанной длинными рогами головой и горящими огнём багровыми глазами. Конь под страшилищем тоже изменился – вместо тонконогой послушной каурой кобылки возник огромный, изрыгающий огонь чёрный, как ночь, конь с такими же, как у хозяина, багровыми глазами и по‑щучьи вытянутым ртом, полным сочащихся ядом кривых змеиных зубов.
Ошарашенный Корж не успел ни крикнуть, ни позвать на помощь, огромный огненный меч, вдруг возникший в руке у жуткого всадника, развалил его голову на две половины. Возница умер мгновенно, одним из первых, и, к счастью, не стал свидетелем жуткого кровавого представления, мастерски разыгранного детьми Хаоса для одного‑единственного зрителя – бедняги купца.
Баргаш Стерж увидел, как двое рыцарей Ада в своём естественном ужасающем обличье на жутких адовых жеребцах атаковали четверых обозников, на которых инкуб, специально для купца, навёл личины охранников обоза. В считанные секунды разметав орка и его команду, краснокожие демоны взялись за истребление беззащитных слуг.
До полусмерти напуганный кровавым пиршеством чудовищ купец бросился наутёк, чего, собственно, от него и добивались. Для пущей острастки один из рыцарей Ада цапнул убегающего Баргаша за руку и тоже малость потрепал, но, разумеется, позволил скрыться, оставив на память о себе несколько глубоких ран от когтистых лап.
Чудом избежавший лютой смерти купец со всех ног понёсся к Серебряному Храму – искать защиты и управы на жутких исчадий Адского Пекла у тамошних паладинов.
К этому побегу купца готовили долгих три дня, в течение которых инкуб в личине сарацина, пользуясь возникшими между ними приятельскими отношениями, планомерно накладывал на старика тугие петли смертоносного заклинания. Вскоре оно должно будет сработать, по команде чародея мгновенно преобразовав все жизненные силы купца в одноразовый портал смерти, через который сам инкуб и его хозяин смогут перенестись на место гибели несчастного.
Осталось дождаться, когда раненого купца сердобольные паладины впустят в Серебряный Храм, а сами, как это у них принято, всей толпой бросятся в погоню за двумя рыцарями Ада, изначально взятыми воинственным герцогом Габвелем на убой. Задача у рыцарей Ада была простой, как придорожный указатель, – увести как можно дальше от Серебряного Храма погоню, а когда она до них всё же доберётся, на максимально длительное время связать боем карательный отряд храмовых паладинов.
Можно было не сомневаться, что опытные рыцари Ада со своей задачей справятся. А выведенные с их помощью из‑под удара воинственный герцог и инкуб тем временем смогут спокойно активизировать разовый портал смерти. Несчастный купец быстро и безболезненно умрёт, вспыхнув колдовским пламенем где‑то внутри Серебряного Храма Паладинов, и к его обугленному трупу тут же переместятся двое высших демонов Адского Пекла.
Вот так просто и без затей Габвелем и Зеугром окажется преодолена практически идеальная магическая защита внешнего контура Серебряного Храма Паладинов. И у незваных гостей будет более чем предостаточно времени для беспрепятственного розыска в пустом Храме ценного артефакта.
Таков был план демонов, придуманный воинственным герцогом Габвелем Сокрушителем и одобренный самим Великим Владыкой Бетрезеном. И он был воплощён в жизнь бесстрашными слугами падшего ангела точно, как по нотам.
Сразу же после выезда из храмовых ворот отряда паладинов герцог и инкуб перенеслись в Серебряный Храм. Где им нежданно‑негаданно повезло встретить старого паладина с учеником, на свою беду оставшихся в Серебряном Храме хранителями.
Под нажимом пары могущественных грабителей жалкие людишки невольно указали путь в интересующий демонов храмовый склеп, тем самым сэкономив последним драгоценное время. Исправляя оплошность, храмовые защитники попытались остановить воинственного герцога и инкуба у входа в склеп силой оружия.
Наивные!
Вскоре оба хранителя на собственном печальном опыте убедились, что не зря герцог Габвель носит устрашающе прозвище – Сокрушитель.

Глава 13
Несгибаемые гномы

Помрачневший Кагнерик Быстрый Топор, выдержав небольшую паузу, наконец произнёс:
– Мы упустили их.
– Как?.. Почему?.. – задохнулся от возмущения повелитель волков.
– Так сложились обстоятельства, – проворчал старший гном, которому вдруг представился на месте чародея строгий отец и от жгучего стыда захотелось сквозь землю провалиться. Но, собрав волю в кулак, он продолжил объяснение: – После того, как ты потерял сознание, нас атаковал сопровождавший зомби эльф.
– Чего‑чего? Эльф на стороне нежити? Ты не шутишь? – всплеснул руками изумлённый Фулгаод.
– Это был тёмный эльф, – не удержалась от реплики забытая гномами эльфийка.
– А это ещё кто с вами? – снова изумился Серый Зверь.
– Твоя спасительница, – пояснил седобородый Орт Узкий Глаз и, обернувшись в сторону укрытой травой эльфийки, попросил: – Уважаемая, будь добра, привстань, покажись.
Девушка села в траве и развернулась лицом к гномам.
– Ишь ты, и впрямь эльфийка, – ошарашенно пробормотал чародей. – А с чего вдруг моей спасительницей её назвал? – спросил он арбалетчика.
Но, опережая Орта, ему ответил Кагнерик:
– Она несколько минут назад извлекла стрелу из твоей спины. Ты, брат Фулгаод, был серьёзно ранен и очень плох.
– То‑то я смотрю, шуба вся кровью заляпана и на спине разрезана, – проворчал повелитель волков. – Как же это вы меня не уберегли, братья гномы?
– Атака эльфа была неожиданной, мы не успели, – вновь был вынужден виниться Кагнерик. – Спасаясь от его стрел, нам пришлось отступить на эту поляну. И затаиться до поры до времени. А через несколько часов к нам сюда прибежала она. – Быстрый Топор кивнул на эльфийку.
– Выходит, вы позволили демонам скрыться, – тяжело вздохнул Серый Зверь.
– Да какие демоны?! Ты вообще слышишь, что тебе говорят?! – теряя терпение, взорвался старший гномов. – Ты без сознания, да ещё и тяжело ранен эльфийской стрелой – непонятно, когда очнёшься и очнёшься ли вообще! И ещё двое по стреле схлопотали, Тверд и Орт, – один в плечо, другой в ногу. К счастью, их раны вроде бы оказались не опасны. Но всё равно раненые есть раненые, и биться в полную силу они уже не могли. Продолжать преследование демонов в таком разобранном состоянии не представлялось возможным. Попытавшись, я бы лишь напрасно сам сложил голову и угробил доверенный мне отряд. Так‑то, брат гном!
– Ну коли так, тогда конечно, – торопливо закивал повелитель волков. – Ты, Кагнерик, всё сделал правильно. Без моего магического прикрытия да с раненым на руках вас бы демоны в два счёта вычислили. А отступив, ты дал отряду необходимую передышку, позволил раненым нормально обработать раны. И даже меня нашёл способ поставить на ноги.
– Здесь не моя заслуга, – покачал головой всё ещё хмурый Быстрый Топор.
– Я помню, помню, – снова кивнул Фулгаод. – Кстати, а как зовут мою спасительницу?
– Да нам как‑то всё недосуг было познакомиться, – пожал плечами старший гном. – Сперва её за вражескую лазутчицу приняли. Она влетела к нам с луком в руках и чуть этим себя не погубила. Потом поговорили. Разобрались, что она нам не враг. Эльфийка тебя лечить стала. А когда ты очнулся, всё внимание на тебя переключилось.
– Это не сложно исправить, – улыбнулся Серый Зверь и обратился к сидящей особняком от гномов девушке: – Спасительница, скажи, как тебя звать‑величать?
– Ризидиэль, – представилась эльфийка и вдруг добавила, обращаясь к четверке притихших воинов: – Если среди вас ещё есть раненные эльфийскими стрелами, обязательно промойте раны остатками целебного отвара из котла. Иначе ваши раны будут гноиться и долго не заживут.
Тверд и Орт не заставили повторять предложение дважды. Они наперегонки бросились к котлу, на ходу открывая хитрые замки доспехов на плече и бедре.
– А меня, как ты уже слышала, зовут Фулгаод Серый Зверь, – в свою очередь назвался чародей и тут же быстро представил остальных гномов маленького отряда: – Эти двое, – он указал на двух склонившихся над котлом гномов, – Тверд Камнекол и Орт Узкий Глаз… Эти, – палец переместился на двух остальных воинов, по‑прежнему молчаливо возвышающихся за плечами своего старшего, – Горн Гранитный Кулак и Белун Твёрдый… Ну а нашего славного предводителя величают Кагнерик Быстрый Топор.
– Рада знакомству, – без всякой радости в голосе вежливо отозвалась эльфийка.
– А уж мы‑то как рады, особливо я, – в тон ей отозвался Серый Зверь. – Ризидиэль, поведай‑ка нам, какими судьбами ты здесь оказалась. И прошу тебя, говори, пожалуйста, правду. Ложь я мигом смогу распознать.
– Эка невидаль, эльфа в лесу встретили, – фыркнула эльфийка. – А вот отряд горных гномов посреди дремучей чащобы – это диво так диво! Но я же вас не спрашиваю, что вы здесь делаете?
– А ты, милая, не в том положении, чтобы спрашивать, – нехорошо ухмыльнулся повелитель волков. – Твой удел – отвечать. За исцеление тебе, конечно, спасибо огромное, но ежели не будешь со мной откровенной…
– Ну‑ка сбавь обороты, Серый Зверь, – прикрикнул на чародея старший гном. – В награду за твоё спасение я обещал ей свою защиту и покровительство. Пока я жив, ни один волос не упадёт с её головы. Это ясно?!
– У меня и в мыслях не было её волос касаться, – пожал плечами Фулгаод. – Напротив, я хотел предложить свою помощь в разрешении возможных проблем. Ведь неспроста же она, в самом деле, к вам на поляну под утро выскочила. К тому же с взведённым луком в руках.
– Ладно, расскажу, – неожиданно передумала девушка. – Я ищу своего любимого – эльфа по имени Лезль. Он бесследно сгинул примерно неделю назад. Поисковые чары наших эльфийских оракулов помогли установить его примерное местоположение. И я туда отправилась, чтобы наконец отыскать и уговорить вернуться домой. Поиски вывели меня на заваленную гранитными глыбами площадку среди леса. В центре завала я обнаружила большое пятно крови и уходящий от него кровавый след. Разумеется, я подумала, что это кровь моего любимого, и не помня себя бросилась по следу выручать его из беды. След вывел меня к вам на поляну. Дальше вы сами всё знаете.
– Ой, чую, не договариваешь ты нам много, – покачал головой повелитель волков. – Но вынужден признать, что лжи в твоём рассказе не было. Выходит, ты и впрямь здесь из‑за своего сгинувшего Лезля. Пожалуй, я мог бы посодействовать тебе в его поиске.
– Благодарю, сама управлюсь, – решительно возразила эльфийка.
– Ризидиэль, наш опыт показывает, что здешние леса отнюдь не безопасны, – в свою очередь обратился к девушке предводитель гномьего отряда. – Они кишат отрядами злобной нежити, противостоять которым в одиночку тебе будет крайне сложно. Поскольку наша миссия в этих краях ещё не закончена, предлагаю тебе на какое‑то время стать нашей спутницей. И продолжить поиски своего эльфа под прикрытием моего отряда.
– И я вольна буду в любой момент, когда мне захочется, покинуть ваш отряд? – переспросила заинтересовавшаяся эльфийка.
– Даю слово, – кивнул Кагнерик.
– Тогда я согласна, – улыбнулась довольная Ризидиэль и добавила: – Раз мы теперь союзники, может, просветите – куда теперь направимся?
– Ишь, прыткая какая! – хмыкнул седобородый Орт. – Сейчас усядемся в круг, всё хорошенько обмозгуем и решим.
– Не будем затягивать, и так много часов форы врагу подарили, – подхлестнул собратьев Фулгаод. – Прошу, гномы, в круг.
– А чего это ты здесь раскомандовался?! – возмутился Тверд Камнекол. – У нас есть старший, и когда он скажет…
– В круг! – поддержал чародея Кагнерик, на корню пресекая все споры.
Позабыв об эльфийке, шестеро гномов уселись вокруг быстро разведённого костра, пустили по кругу фляжку с забористым гномьим элем и стали, как водится, по очереди озвучивать свои варианты дальнейших действий отряда.
– Предлагаю нагнать демонов и дать им честный бой, – высказался первым Тверд Камнекол.
– Поддерживаю, – кивнул сидящий по правую руку от него напарник Горн Гранитный Кулак. – Мы знаем место ночной стоянки их обоза. Нужно воспользоваться этой информацией. Если поднатужимся, будем там через полчаса. Оттуда двинемся по следу обоза и рано или поздно их обязательно догоним.
– План хорош, – одобрительно хмыкнул Орт Узкий Глаз. – Но даже мне, не искушённому в стратегии арбалетчику, очевиден его существенный изъян. Мы можем нагнать демонов слишком поздно, когда они уже совершат своё чёрное дело, ради которого были подняты к нам наверх из своего Адского Пекла.
– Если перестанем словесами раскидываться и начнём дело делать, успеем, – пробурчал обиженный критикой Горн.
– Не нравится наш план, придумай чего‑нибудь получше, – предложил Тверд.
– Охотно, – неожиданно кивнул седобородый гном. – Ведь нам известно, куда движется охраняемый демонами обоз. Так, может, вместо того чтобы болтаться на хвосте уже прилично отдалившегося врага, рванём напрямик к Серебряному Храму Паладинов? И уже там, на месте, нагоним ускользнувших от нас демонов?
– И как ты себе это представляешь? – скептически покачал головой второй арбалетчик отряда Белун Твёрдый. – Кругом непролазная чащоба, прокладывать по которой прямой короткий путь окажется во много раз дольше преследования обоза по уже проторенной лесной дороге. Это во‑первых. А во‑вторых – как ты намерен разузнать, в каком направлении располагается пресловутый Серебряный Храм Паладинов? Насколько мне известно, ты там ни разу не был.
– Направление не проблема, я подскажу, – опережая Орта, ответил повелитель волков. – Сила, скрытая в этой легендарной людской святыне, столь велика, что я уже теперь отчётливо её слышу. И могу с абсолютной уверенностью заявить, что Храм Паладинов находится на востоке отсюда. Что же касается прохода сквозь окружающую нас чащобу, то с этой проблемой, надеюсь, нам поможет разобраться наша спутница. Для эльфийской магии это не проблема. Нужно лишь попросить уважаемую Ризидиэль о помощи…
– Разумеется, я проведу вас, – подала голос из‑за предела круга эльфийка, невольно прислушивающаяся к разговору гномов.
– Отлично, тогда осталось лишь проголосовать, – подводя итог заседанию круга, последним заговорил Быстрый Топор. – Кто за предложение Горна, прошу поднять руки.
Вверх взметнулась одинокая рука упрямца Горна.
– Один гном «за», – констатировал Кагнерик. – А теперь – кто за предложение Орта?
На сей раз вверх взметнулись четыре руки: двух арбалетчиков, повелителя волков и самого предводителя отряда. Тверд Камнекол, дабы не обидеть проигравшего голосование напарника, от выбора воздержался.
– Четыре гнома «за», один воздержался, – озвучил результаты старший гном и вывел: – Решено, немедленно отправляемся к Серебряному Храму Паладинов напрямик, по кратчайшему пути. А по прибытии на место осмотримся и дадим демонам бой.

Бегущей по лесу стремительной лёгкой походкой эльфийке, несмотря на все её старания и усилия, никак не удавалось хотя бы на пару метров отдалиться от вереницы преследующих её по пятам гномов. Не то чтобы она хотела сбежать от низкорослых спутников, просто слегка их напугать – отбежать на десяток‑другой метров и вернуться. Но! Как она ни ускорялась, коротконогие упрямцы каким‑то загадочным образом исхитрялись всё время поддерживать её рваный темп.
Лишь во время короткой обеденной передышки на попавшейся им на пути симпатичной лесной полянке Ризидиэль узнала секрет знаменитых гномьих сапог‑скороходов, позволяющих владельцам соперничать в скорости даже со всадниками.
После скудного обеда, состоящего из куска лепёшки, тонкой полоски вяленого мяса и нескольких глотков гномьего эля, бег возобновился и продлился до самого вечера.
Когда окружающий сумрак уплотнился настолько, что стали незаметны преграждающие дорогу ветки кустов и деревьев, и даже эльфийке, из‑за опасения получить травму, пришлось перейти с бега на шаг, густой дремучий лес наконец сменился легко проходимым редколесьем, произрастающим на руинах некогда величественного и красивейшего людского города.
Отряд перебрался на заросшую мхом, лишайником и папоротником бывшую уличную мостовую и относительно свободно стал петлять меж заросшими развалинами домов. Через три часа таких блужданий, уже глубокой ночью, гномы наконец добрались до ворот Серебряного Храма.
Укрывшись неподалёку от ворот в густых зарослях орешника, гномы и эльфийка вновь подкрепились лепёшкой, мясом и элем и стали ждать появления у ворот своих заклятых врагов.
Ждать им пришлось не долго. Вскоре тишина ночи была прорезана душераздирающим криком помощи. Кагнерику и Фулгаоду стоило большого труда удержать рвущихся в бой четверых воинов в уже зачарованном от посторонних глаз укрытии. Только внезапность атаки могла помочь им одолеть четвёрку могущественных врагов, и до их появления перед воротами Серебряного Храма покидать укрытые чарами заросли кому бы то ни было из отряда строжайше запрещалось.
Крик о помощи быстро приближался и нарастал. Вскоре перед глазами затаившихся гномов появился и его источник – на залитую лунным светом открытую площадку перед воротами из окружающего мрака вынырнул обезумевший от ужаса старик в заляпанном кровью рванье, совсем недавно бывшем его одеждой. В оборванце гномы с трудом узнали купца Баргаша Стержа – хозяина обоза, за которым они двое суток вели неусыпное наблюдение. Несчастный подбежал к огромным храмовым воротам и, ни на мгновение не прекращая истошного крика, стал отчаянно молотить в несокрушимую стальную плиту руками и ногами.
Это отчаянное действо продолжалось несколько минут. Наконец обитатели Серебряного Храма соизволили проснуться и отворить ворота. Окровавленный человек рухнул в ноги появившимся на пороге паладинам и залепетал что‑то бессвязное об ужасных рогатых монстрах с огненными глазами. Хозяева его молча подхватили, затащили внутрь Храма и вновь заперли ворота. Снова вокруг всё стало тихо и спокойно, из‑за зачарованных стен Серебряного Храма Паладинов не доносилось ни звука.
Ещё минут через двадцать ворота вновь широко распахнулись, и из Серебряного Храма ровным строем по двое красиво выехал отряд закованных в золочёные, зачарованные доспехи паладинов с неизменными золотыми плащами за спинами. Шестёрка грозных всадников нырнула в темноту и исчезла из виду, стук копыт их быстроногих жеребцов стих ещё до того, как за ними оставшиеся в Храме товарищи прикрыли ворота.
Отряд храмовых паладинов растворился в ночи, ворота захлопнулись, и вновь вокруг стало умиротворяюще спокойно.
– Ну и где демоны? – первым решился нарушить молчание Горн. – Перехватим возле Серебряного Храма… Так будет вернее…
– Замолкни, и без тебя тошняк разбирает, – цыкнул на напарника Тверд.
Но куда там, дорвавшийся до мести Гранитный Кулак был неудержим.
– Вот и перехватили! – продолжал злорадствовать обиженный гном. – Сейчас паладины имперские за нас всю работу сделают, а мы так и просидим бесславно здесь в засаде до утра Говорил же, надо преследовать обоз. Если б меня послушались, сейчас бы сами этих выродков атаковали! А не смотрели, как другие наши лавры пожинать будут.
– Горн, заткнись, – не выдержав, шикнул на гнома сам Кагнерик. – Твой вариант не лучше. Погнавшись за обозом, мы бы не успели их нагнать.
Гранитный Кулак был вынужден подчиниться приказу старшего. Но вместо него тут же завёл покаянную речь Орт:
– Братья, моя вина. Я не ожидал, что так всё получится…
– А вот я всё примерно так себе и представлял, – перебил хмурого, как туча, арбалетчика на диво довольный Фулгаод. – Не кручиньтесь, братья‑гномы, ещё далеко не всё потеряно. Интуиция подсказывает мне, что очень скоро нам всем придётся насмерть схватиться со смертельным врагом. А она меня редко подводит… Ну вот, что я говорил!
Тишина ночи взорвалась оглушительным треском и шумом. По белым стенам Серебряного Храма вдруг побежали ослепительно белые молнии, которые зарождались у основания стен, юркими змеями взбирались на самую верхушку и оттуда обрушивались куда‑то внутрь Храма. От начавшегося светопреставления огромные стальные, окованные серебром ворота заходили ходуном, как жалкая дырявая калитка на ветру, и с жалобным стоном чуть приоткрылись.
– Что же там такое творится?! – озвучила всеобщее недоумение Ризидиэль.
– Всё просто: в Серебряный Храм проникли незваные гости, и сработала храмовая защита. Даю голову на отсечение, что это реакции на проделки наших врагов, – обстоятельно объяснил повелитель волков и, обращаясь к старшему, объявил: – Демоны каким‑то образом смогли проникнуть вовнутрь опустевшего Храма. Его хозяева сейчас далеко, быстро вернуться не успеют. Теперь только мы в силах остановить злодеев. Час боя пробил! Ты дождался своего часа! Так командуй же, воевода!
– Во славу Рунного Топора! – зычно крикнул боевой древний клич своего горного клана Кагнерик.
Подавая пример своим воинам, он первым выскочил из укрытия и ринулся в узкую щель приоткрывшихся ворот.

Глава 14
Смертельная схватка

Его не зря целый год терзали в Храме. Опережая разум, тело Атена само ринулось в бой. Меч, сделавшись продолжением сцепившихся на его длинной рукояти рук, замелькал с невидимой глазу скоростью, окружая претендента сетью витиеватых защитных кругов и восьмёрок, а время, стреноженное тайной техникой предельного ускорения, замедлило свой стремительный бег до неспешного шага.
Рядом яростно схлестнулся с демоном‑великаном седой паладин‑наставник. Атену же достался женоподобный демон поменьше. Но несмотря на не очень‑то воинственный вид, своими кривыми мечами владел он безупречно. И претенденту стоило огромного труда отбиваться от нападок юркого, гибкого и такого же проворного, как он сам, противника.
Уклоняясь от смертоносных выпадов кривых клинков, каким‑то чудом раз за разом пробивающихся сквозь, казалось бы, идеальную защиту белого меча, Атен был вынужден быстро отступать в сторону интересующей демонов двери. От первоначальных планов – быстро свалить своего недомерка и помочь наставнику одолеть его гиганта – претенденту пришлось отказаться в первые же секунды схватки. Оставалось рассчитывать лишь на чудо, потому что рядом так же обречённо пятился под градом невероятно быстрых ударов огромного чёрного меча мастер Крез Жёлтый Журавль.
Седой паладин наконец встретил противника себе под стать. Удары паладина и противостоящего ему огромного демона были столь стремительны, что даже тренированному глазу Атена представлялись лишь размытыми контурами. Вокруг демона с паладином ежесекундно заплеталось и расплеталось причудливое чёрно‑белое кружево. И всё же, судя по тому, что демон напирал, он был чуточку быстрее седого мастера.
Как ни печально это было осознавать, но приходилось признать, что могущественные враги оказались сильнее и искуснее защитников Серебряного Храма. Атена с наставником теснили, они пока отбивались, но силы у людей быстро таяли.
Уже на второй минуте поединка спины защитников упёрлись в дверь склепа. Дальше отступать было некуда, оставалось лишь, сцепив зубы, держаться.
Через несколько секунд отчаянного боя на месте, у двери склепа, Атен получил первое ранение. Гибкий демон в очередной раз невероятным образом изогнулся, и его кривой клинок, пробив защиту белого меча, полоснул по левому плечу претендента. Острейшая сталь вошла точно в узкую щель меж пластин наплечника, без труда вспорола тонкую кожу поддетой под доспех куртки и ткань нательной сорочки, добралась до тела и пропахала плоть до самой кости. Из широкого разреза обильно хлынула кровь. В считанные секунды пропитав верхнюю половину рукава сорочки, она стала беспрепятственно растекаться по телу под доспехом. Работать левой рукой стало мучительно больно, но ни опустить её, ни расслабить раненый не мог, напротив, расходуя последние жалкие остатки сил, ему пришлось завертеться на месте юлой, потому что вдохновлённый удачей демон решил тут же добить противника и ещё больше усилил свой и без того неудержимый натиск.
После минуты сумасшедшего противостояния уже доведённый до полуобморочного изнеможения Атен, шатаясь от потери крови и усталости, предпринял отчаянную попытку контратаковать. Позабыв о защите, он ринулся на мечи демона с единственной целью достать его хотя бы раз, и будь что будет.
Претендент приметил не прикрытый бронёй участок тела демона – широкую щель между глухим забралом шлёма и недостаточно высоко задранным к подбородку воротом панциря. Туда он и нацелил свой меч.
Но один из двух кривых вездесущих клинков в последний момент ловко отвёл в сторону уже, казалось бы, дотянувшееся до открытого горла краснокожего белое острие меча Атена, второй же нацелился в невольно оставшееся без прикрытия горло самого претендента. Оно хоть и было защищёно высоким воротом из наложенных друг на дружку полосок стали, но для остроглазого демона, как показывал печальный опыт первого ранения, не составляло труда направить клинок точно в узкий зазор меж стальных пластин. Слишком сильно выброшенный вперёд тяжёлый белый меч уже не успевал вернуться и отбить кривую смерть. Но уже обречённый претендент всё же попытался совершить невозможное.
Из последних сил Атен рванул к себе длинный белый клинок, вминаясь спиной в закрытую дверь склепа. Увы, кривой меч был гораздо ближе, его острие уже коснулось взметнувшегося стального ворота и заскользило по нему в поисках роковой щели. Ещё мгновение – и…
Вдруг, к немалому изумлению самого Атена, из его безнадёжно запаздывающего белого клинка наперерез кривому мечу демона выпорхнула знакомая полупрозрачная фигура миниатюрного серебристого крылатого змея. Гибкий змей мгновенно обвился вокруг демонического клинка и, обернувшись потоком призрачного серебристого огня, тут же растаял в воздухе. Словно и не было никогда никакого чудного крылатого помощника. Но эффект от воздействия удивительной призрачной фигурки сохранился.
Уже нащупавший щель меж пластин ворота зачарованный демонический меч застыл в считанных миллиметрах от горла Атена, а на двуручник самого претендента оцепенение, разумеется, не подействовало. Притянутый им к себе через мгновение белый клинок с разлёту всем своим немалым весом обрушился на широкий кривой меч демона и, как сухую палку, запросто срубил его у самого эфеса.
Ошарашенный невероятным происшествием демон отскочил в сторону и с недоумением уставился на короткий обрубок меча, подарив тем самым запыхавшемуся Атену долгожданные мгновения передышки. И когда через несколько секунд опомнившийся демон аккуратно воткнул никчёмный обрубок в заплечные ножны и вновь ринулся на претендента уже с единственным мечом, его встретил совсем иной противник – не жалкий запуганный смертник, а готовый к ратному подвигу победитель.
Однако мечтам и чаяньям воспрянувшего духом Атена не суждено было сбыться, на корню их пресекло случившееся через несколько секунд ужасное происшествие – огромный демон сразил паладина‑наставника. Седой мастер меча рухнул на фигурную брусчатку, заливая всё вокруг фонтанами крови из развороченного левого бока. Удар чёрного меча был столь силён, что смог прорубить зачарованный позолоченный панцирь паладина. Наставник умер мгновенно. И у Серебряного Храма остался один‑единственный защитник, ещё даже не прошедший посвящение в паладины.
Огромный демон не позволил себе ни мгновения передышки. Без всякого ликования он равнодушно перешагнул через мёртвого паладина и обрушил свой чёрный окровавленный клинок на белый меч Атена.
Победа над седым паладином далась гиганту не просто. Его красная шипастая броня тоже оказалась далеко не идеальной. У демона было рассечено правое бедро. Он хромал, но на качестве его боя это практически не сказывалось. Уследить за его вездесущим чёрным клинком было неимоверно сложно. Отчаянно отбивающемуся претенденту пугающе часто чудилось, что замаранный кровью клинок невероятным образом одновременно атаковал сразу с двух, а то и с трёх сторон.
Забыв об усталости, Атен закрутился волчком, отражая стремительные выпады. И каким‑то чудом довольно продолжительный промежуток времени ему удавалось сдерживать бешеный натиск исполина. Но удачливый претендент не строил иллюзий, он знал, что такое везение не может длиться долго.
Схлестнувшись с исполином, Атен уже ничего больше не охранял, кроме своей жизни. Четырёхметровый демон играючи оттеснил его от двери. За спиной претендента вновь, как в начале боя, оказалось открытое пространство, и если бы он сейчас бросился наутёк, весьма вероятно, огромный демон не стал бы его преследовать. Но упрямый ученик паладинов твёрдо решил биться до конца.
Оставшийся не у дел напарник гиганта спрятал в ножны не нужный больше кривой меч и, подступившись к двери, стал ворожить над хитрым замком.
– Скорее, Зеугр, – поторопил его демон‑великан, умело отгоняя чёрным мечом в сторону от двери неуступчивого Атена. – Чего ты там так долго возишься с этой висюлькой? Сруби её мечом и отворяй дверь.
– Извините, ваше герцогство, но придётся малость подождать, – откликнулся низкорослый Зеугр. – На замок наложены охранные чары, искусно вплетённые в храмовую защиту. Потребуется время, чтобы разобраться и аккуратно снять заклинание. Только тогда можно будет безопасно срубать замок.
– Сколько?! – рявкнул раздосадованный гигант, сопровождая вопрос очередной серией яростных выпадов, уклоняясь от которых Атен был вынужден попятиться от исполина на пять шагов.
– Думаю, минут за пять управлюсь, – отозвался слуга.
– У нас нет столько времени, – объявил демон‑великан после нескольких секунд раздумья, в течение которых позволил упрямому человеку вернуться на потерянную после предыдущей стремительной атаки позицию. – Жги всё адовым пламенем!
– Но тогда…
– Жги, кому говорят! Это приказ!
С рук Зеугра сорвался сгусток багрового пламени. Он врезался в простенький с виду навесной замок и растёкся по прикрывающей его паутине охранных чар, на мгновение превращая эту невидимую защиту в яркую огненную картинку. Воспламенившаяся паутина мгновенно сгорела дотла, но по отходящим от неё сигнальным нитям огонь стремительными огненными стрелами ринулся во все стороны, ударился в храмовые стены, от чего те буквально заходили ходуном.
Зеугр выхватил меч, срубил обезвреженный замок вместе с удерживающими его петлями и, дёрнув за ручку, распахнул дверь в мрачное подземелье, откуда повеяло тленом и покоем.
– Скорее, ваше герцогство, нас сейчас накроет! – заорал он, испуганно озираясь по сторонам. Ему было от чего прийти в ужас, Серебряный Храм Паладинов словно сошёл с ума, вокруг всё скрежетало и стонало. Разбуженные адским пламенем защитные чары зачарованных стен готовились излить свою разрушительную мощь на голову дерзнувшего нарушить их покой чародея.
Очередной серией стремительных выпадов демон‑великан загнал первым во мрак открывшегося подземелья своего упрямого противника, потом, согнувшись вдвое, кое‑как протиснулся сам. Оставшийся в одиночестве Зеугр встал на пороге и торопливо забубнил себе под нос формулы защитных заклинаний. И когда через пару секунд в него со всех сторон ударили толстые ослепительно белые молнии, их приняла на себя багровая магическая сфера, возникшая вокруг искусного чародея.
Что было дальше Атен не успел разглядеть, потому что был буквально выпихнут с лестницы налетевшим сверху гигантом в длинный просторный подземный зал. Стены здесь по обе стороны узкого прохода были заставлены вереницами громоздких каменных саркофагов, в которых под массивными гранитными плитами нашли свой вечный покой славные сыны Империи былых времён – доблестные паладины.
Наверху, у двери подземного склепа, Атен невредимым смог продержаться против убийцы своего наставника почти минуту. Но там поединок происходил при ярком свете луны. Здесь же, в подземелье, единственным источником света были пылающие огнём глаза демона‑великана. Возле выхода с лестницы ещё можно было что‑то разглядеть в рассеянном лунном свете, просачивающемся в подземелье из распахнутого наверху дверного проёма. Но когда под давлением стремительного чёрного меча человек был вынужден отдалиться от лестницы на несколько шагов, вокруг него сгустился непроглядный мрак.
Атена, разумеется, обучили мастера‑паладины вести бой вслепую. Но одно дело с чёрной повязкой на глазах проводить тренировочный поединок с щадящим тебя наставником, и совсем иное – в кромешной тьме отбивать невидимые наскоки зловещего чёрного меча, уже вкусившего крови храмового паладина.
Не прошло и пяти секунд слепого боя, как к первой ране Атена добавилась вторая, и в то же невезучее левое плечо. И почти сразу же третья, уже в левое бедро. В отличие от лёгких мечей предшественника, огромному тяжёлому чёрному не нужно было выцеливать точно в щель меж стальными пластинами соединений рыцарского доспеха. Любой его прямой, не отведённый клинком Атена удар таил в себе смертельную угрозу. Страшной силы удары чёрного меча запросто прорубали даже зачарованный доспех претендента. И неразличимый во мраке чёрный меч стал быстро собирать кровавую жатву.
Шатающийся от боли и потери крови Атен, не сомневаясь в скорой развязке неожиданно затянувшегося поединка, мысленно уже простился с жизнью и даже успел мрачно пошутить про себя, что, хоть так и не довелось примерить плащ паладина, умрёт он истинным паладином, испустив дух в храмовом склепе.
После четвёртого пропущенного выпада, когда невидимый чёрный меч на излёте чиркнул ему по голове, расколов, как гнилой орех, защитный шлем, ноги отказались служить обречённому герою, и Атен, как подрубленное дерево, завалился на пол склепа. Белый меч выскочил из ослабевших пальцев и загромыхал по каменным плитам пола, этот грохот, подхваченный и многократно усиленный эхом подземелья, отдался в мозгу до предела вымотанного претендента поминальным колокольным звоном.
Атен всем своим нутром почувствовал, что где‑то во мраке невидимый чёрный меч уже развёрнут твёрдой рукой огромного демона, нацелен и пущен окончательно пригвоздить к полу последнего защитника Серебряного Храма.
Но интуиция на сей раз подвела человека. Ожидание смерти от острого клинка почему‑то затягивалось.
– Это ещё что за дела! – вдруг громыхнул над головой без сил распластавшегося по полу человека раздражённый рык демона‑великана. – Откуда вы здесь взялись?!
– Они ворвались в открывшиеся ворота Серебряного Храма, – донёсся со стороны лестницы дрожащий голос его смертельно уставшего помощника. – Я был полностью сосредоточен на усмирении храмовой защиты, не заметил вовремя их приближения и был атакован стрелками. Часть стрел пробили мою защиту. Извините, господин, я подвёл вас. Мои раны смертельны. Я обречён и держусь из последних сил.
– Зеугр, о ком ты говоришь?! – изумился невидимый гигант.
– О гномах, конечно, – устало откликнулся демон‑чародей. – Они всё‑таки настигли нас, господин. Но о них можете не беспокоиться. Отступая, я надёжно запечатал за собой дверь склепа. Минуты на две их моя магия должна задержать. За это время вы успеете добыть артефакт и спокойно скрыться.
– Значит, сюда ещё и гномы ломятся! – зло прошипел огромный демон. – Похоже, о нашей секретной миссии всей округе известно! Говорил же я вам, обормотам, скромнее нужно себя в дороге вести! И вот результат! Теперь от конкурентов отбиваться замучаемся! Вся внезапность Тиамат под хвост!
– Постойте, но если вы имели в виду не гномов, то к кому же вы обращались? – осенило вдруг умирающего помощника. – Разве мы здесь не одни?
– Похоже, ты и впрямь больше не жилец, инкуб, раз не видишь этих двоих симпатяг, преградивших мне путь к цели, – с тяжким вздохом констатировал убийца паладина. – Я помогу тебе, мой преданный слуга. Смотри в оба, Зеугр, этот бой я посвящаю тебе, павший друг.
Мрак подземелья разорвала вспышка огненно‑багровой лавы, струя которой вырвалась из воздетой к высоченному потолку руки демона‑великана. Достигнув изрытого трещинами, покрытого многовековой грязью потолка, струя растеклась по нему очистительным огнём и, удерживаемая от падения магией Хаоса, застыла огромным горящим пятном.
В наполнившем склеп зловеще мерцающем багровом свете лежащий на полу Атен смог вновь разглядеть обоих демонов. Великан был бодрячком, держался прямо, по‑прежнему легко, как хворостинку, сжимал в руке многопудовый чёрный меч и уже вполне уверенно опирался на раненую ногу. Его помощник сидел на краю ближайшего к лестнице саркофага и выглядел, мягко выражаясь, не важно. Его рогатую голову больше не укрывал глухой шлём, от чего сразу бросилось в глаза, как он ужасно вымотался за минуты противостояния храмовой магической защите. Ещё недавно багровая кожа его лица превратилась в синюшно‑чёрную. Губы, подбородок и грудь были густо запачканы зловеще пламенеющей в полумраке огненной кровью, которая снопом искр вырывалась изо рта при каждом выдохе. Ярко‑алые шипастые доспехи демона на груди и по бокам были усыпаны многочисленными ветвистыми трещинами с обожжёнными краями, и, дополняя картину жестокого избиения, из его спины торчали ещё два коротких толстых арбалетных болта.
Разглядев обоих демонов, Атен заставил себя перевалиться на спину и до крови закусил губу, чтобы не взвыть от боли, потому как во время поворота хорошенько приложился о пол дважды раненным плечом. Но другого способа узнать, кто там такой зловещий притаился у него за спиной, не было.
Когда кровавый туман в глазах рассеялся, Атен увидел двух существ в длинных, до пят, чёрных плащах с отброшенными за спину капюшонами. Внешне они были похожи на людей, но с невероятно худыми, морщинистыми и мертвецки серыми лицами. Перехватив человеческий взгляд, существа дружно ощерились в злобных ухмылках, продемонстрировав длинные иглоподобные клыки верхней челюсти, заметно выступающие над остальными, тоже далеко не мелкими зубами. Вампиры, а это были именно они, здесь двух мнений быть не могло, сжимали в укрытых перчатками руках длинные сильно изогнутые сабли с удивительными кроваво‑красными клинками. Они молча стояли плечом к плечу в единственном узком проходе меж саркофагами и своим решительным видом показывали, что никого пропускать дальше в склеп не намерены.
– С дороги! – грохотнул за спиной голос гороподобного демона. – Иначе вас ждёт участь этого глупца…
Атен догадался, что гигант имеет в виду его, и невольно содрогнулся.
– …Он тоже мнил себя способным остановить воинственного герцога Адского Пекла, – продолжил убийца храмового паладина, перешагивая через распластавшегося на полу человека, – а теперь, глядите, валяется у меня в ногах и трясётся в неведении – сохраню я его жалкую жизнь или нет.
– Я не… – захрипел было из последних сил оскорблённый Атен, но демон, походя, легонько тюкнул его ногой по раненой голове, и от резкой вспышки боли несчастный страдалец провалился в спасительное беспамятство.

Глава 15
По воле Мортис

Из своего укрытия в глубине склепа Лезль прекрасно видел, как в подземелье друг за дружкой ворвались двое остервенело бьющихся мечников: огромный демон и ничем особо не приметный среднего роста человек. Оба были с головы до пят укрыты дорогой зачарованной бронёй, которая, несмотря на немалый вес, нисколько не сковывала движений великолепных воинов. Клинки в руках умельцев порхали с фантастической быстротой. И всё же демон явно доминировал в этой паре, он теснил человека, который был вынужден полностью сосредоточиться лишь на отражении его атак, даже не помышляя об ответных контрвыпадах.
По тому, как изредка стал вдруг замирать в нерешительности белый меч человека, тёмный эльф догадался, что тот, оттеснённый от скудного наружного освещения, перестаёт что‑либо видеть в окружающей темноте и уже отбивается от нападок демона вслепую. Сам тёмный эльф, стараниями госпожи Мортис, мог похвастать глазами, способными одинаково прекрасно видеть и при ярком солнечном свете, и в кромешном мраке безлунной и беззвёздной ночи.
Атакующий демон, разумеется, тоже тут же подметил очевидную слабость противника. Его движения стали более медленными и плавными, но практически бесшумными. Пару раз человеку каким‑то чудом удавалось в последний момент отбить огромный чёрный меч, но везение не могло длиться бесконечно. Третья атака гиганта достигла цели, у человека появилась широкая зарубка на стальных пластинах левого наплечника. Из раны на вскрытый доспех брызнула кровь. И тут же новый выпад демона закончился очередным ранением, на сей раз в ногу. Потом посчитавший дело сделанным демон стал биться с ленцой, получая удовольствие от процесса избиения, и у обречённого, по сути, человека началась очередная волна везения. Он исхитрился отбить четыре подряд медленные атаки чёрного меча. А потом демон, будто что‑то почуяв, одним молниеносным движением полоснул противника по макушке. Остроконечный рыцарский шлем с роскошным плюмажем разлетелся на несколько частей, но голову уберег, отделавшийся неглубоким порезом человек, как стоял, без звука рухнул на пол.
Победивший же демон, задрав кверху уродливую зубастую морду, к чему‑то несколько секунд яростно принюхивался, потом посмотрел точно на то место, где за саркофагом прятались вампиры, и раздражённо взревел:
– Это ещё что за дела! Откуда вы здесь взялись?!

– …Здесь неподалёку находятся руины древнего имперского города, – продолжила вещать Мортис внемлющим её слову вампирам и тёмному эльфу. – Он был покинут людьми многие столетия назад. Его руины основательно заросли лесом. Но одно строение древнего города живо и по сей день. Это легендарная святыня Империи – Серебряный Храм Паладинов. Там шлифуется мастерство избранных, самых искусных в ратном деле воинов, и происходит превращение их в грозных воителей Империи – паладинов. Туда – вернее, не совсем в сам Серебряный Храм, а в находящийся под ним склеп – вы трое следующей ночью должны будете проникнуть и вынести для меня оттуда одну вещицу. С проникновением я, разумеется, помогу, а дальше всё будет зависеть от вас… Да, вот ещё что – вам, вампиры, артефакт в руки не дастся, даже не пытайтесь, взять его придётся тебе, тёмный эльф.
– Как скажете, – склонил голову в почтительном поклоне Лезль.
– Заклинатели крови, жду ваших вопросов. – Тёмная богиня обернулась к вампирам. – Или вам всё уже понятно, и я могу возвращаться к своим делам? Пока я здесь, спрашивайте, чтобы снова в лужу не сесть. Имейте в виду, повторного провала я точно вам не спущу.
– Что зсса артефакт нам предссстоит вынесссти изсс храмового сссклепа? – первым решился спросить Сигриаль.
– Понятия не имею, – пожала плечами Мортис. – Вы будете отнюдь не единственными охотниками за этой вещицей. Весьма вероятно, что там, на месте, за неё разгорится нешуточная драка между остальными соискателями. Дождитесь окончания потасовки, нейтрализуйте победителей и отберите артефакт.
– А этот Сссеребряный Храм, он разссве не охраняетссся теми же паладинами? – в свою очередь поинтересовался Лифавсль.
– Разумеется, охранников там хватает, – кивнула Мортис. – Но демоны Адского Пекла, которых этой ночью вы спасли от коварной атаки гномов, должны будут позаботиться, чтобы следующей ночью Серебряный Храм остался неохраняемым… Ещё вопросы?
На сей раз на призыв богини вампиры ответили напряжённым молчанием.
– Ну раз вам всё понятно касаемо непосредственно задания, слушайте, что нужно будет сделать, чтобы попасть в храмовый склеп, – выждав небольшую паузу, продолжила объяснять тёмная богиня. – Чтобы было понятней, для начала немного истории.
Как я уже упоминала ранее, Серебряный Храм Паладинов возвышается среди руин огромного города. Много столетий назад там случилась страшная эпидемия чумы, выкосившая почти всё население древнего города. Уцелевшие люди в панике бежали из проклятого места. Могущественные паладины Серебряного Храма, не в силах остановить чуму, заперлись за своими зачарованными стенами. А брошенные умирать в страшных муках горожане были готовы на всё, лишь бы прекратить мучения. Многие из них в те роковые дни отвернулись от Всевышнего Небесного Отца и, приняв бессмертие нежити, стали моими преданными слугами.
От них я узнала о существовании под развалинами брошенного города обширной сети подземных ходов. Ранее там пролегали трубы канализации, но время обратило в прах и сами трубы, и их зловонное содержимое. А вот вырытые под них подземные коридоры сохранились. И один из них, разумеется, пролегает аккурат под интересующим нас храмовым склепом.
Посланный мною ранее туда отряд воинов‑скелетов, сформированный из бывших горожан древнего города, отыскал чудом сохранившийся вход в систему подземных канализационных коридоров и расчистил маршрут до храмового склепа от облюбовавших подземелья гигантских пауков.
К слову, тамошние паучки своими опустошительными набегами на окружающий городские развалины лесной массив породили немало страшных баек об этом лесе, где стараниями милашек‑пауков часто бесследно исчезают одинокие путники. Отсюда, кстати, и его название – Голодный лес.
Гигантских пауков из обжитых ими подземных катакомб изгнать было не просто, посланным мною воинам пришлось не сладко, но в отличие от вас, гордецы‑вампиры, простые воины‑скелеты поставленную перед ними задачу выполнили. В интересующем нас коридоре скелеты аккуратно пробурили потолок, и теперь мы располагаем никому не известным тайным лазом в храмовый склеп.
До спускового колодца под землю вам придётся добираться самостоятельно. Думаю, с этим у вас проблем возникнуть не должно. Вы двое обернётесь летучими мышами, подхватите тёмного и часа через четыре полёта будете на месте. Не беспокойтесь, отыщете запросто. Я наложу на вас заклинание, под воздействием которого вы прилетите точно к открытому скелетами спусковому колодцу.
Когда спуститесь, в канализационном коридоре вас будет ожидать проводник‑скелет. Он доставит вас к тайному лазу в склеп.
Если выступите прямо сейчас, у вас будет достаточно времени, чтобы проникнуть в храмовый склеп и подыскать себе надёжные укрытия до появления демонов. Всё понятно? Вопросы есть?.. Нет. Ну тогда не будем терять время. Давайте становитесь друг к дружке ближе, так мне будет проще накладывать на вас поисковые чары.
Двое вампиров и тёмный эльф подчинились. Мортис скороговоркой пробормотала формулу заклинания, выпростала обе руки к сгрудившейся троице, и с кончиков когтистых пальцев зомби, ставшего временным вместилищем божественной сущности, сорвались струйки густого зелёного дыма. Волшебный дым окутал неподвижную троицу и полностью скрыл от них Мортис.
А когда через пару секунд он развеялся порывом невесть откуда налетевшего ветерка, на месте грозной богини лежало лишь переломанное тело раздавленного гранитной глыбой зомби.
Чары Мортис сработали безукоризненно – в головах вампиров и тёмного эльфа вспыхнули образы очень древних, поросших лесным мхом и низкорослым кустарником руин. В одном месте мох и заросли кустов были тщательно удалены. На расчищенном пятачке под ними оказался выложенный из камня квадрат канализационного колодца. Запиравшая его до недавнего времени каменная плита валялась рядом в траве, расколотая на две неровные половинки. Как можно скорее спуститься в чёрный провал колодца стало одной на всех навязчивой идеей для зачарованной троицы. А стоило мысленно задаться вопросом: как туда добраться? – и в головах у каждого возникла непоколебимая уверенность, что искомые руины с манящим спусковым колодцем располагаются восточнее их теперешнего местоположения. Все трое одновременно осознали – если они станут двигаться всё время навстречу рассвету, то через какое‑то время обязательно окажутся возле нужного колодца.
Обернувшись двумя большими летучими мышами, вампиры крепко ухватили когтистыми нижними лапами своего спутника за рукава куртки, яростно заработали крыльями, поднялись над верхушками деревьев и понеслись на восток. Определить который, из‑за близости рассвета, по наливающемуся голубизной горизонту им не составило труда.
Лететь в подвешенном положении Лезлю было, мягко говоря, не комфортно. Встречный ветер нещадно полоскал лицо и тело, длинные и острые, как бритва, когти чёрных летунов, вскоре пробив рукава куртки, впились прямо в руки тёмного эльфа. Но нечувствительный к боли Лезль стоически переносил все тяготы экстремального перелёта…
Как и предсказывала тёмная богиня, на место летучие мыши с живой ношей прибыли через четыре часа. К тому времени вокруг уже рассвело. Аккуратно опустив тёмного эльфа возле открытого колодца, Лифавсль и Сигриаль, оставаясь в образе летучих мышей, первыми нырнули в манящее подземелье, наконец укрывая уже начинающие дымиться тела от ненавистных вампирам солнечных лучей.
– Ссспуссскайссся, тут к ссстене лессстница верёвочная прилажена, – через несколько секунд донёсся снизу голос Сигриаля.
Лезль ногами нащупал ступени свисающей в темноту колодезного провала лестницы и быстро спустился по ней примерно на десятиметровую глубину.
Канализационный коридор оказался высотой всего около метра, и, чтобы проникнуть в него из колодезной шахты, тёмному эльфу пришлось встать на корточки. Вампиры уже в своих привычных обличьях, тоже скорчившиеся в три погибели, приветствовали появление товарища злорадными ухмылками.
– Ну и где обещанный Мортис проводник? – поинтересовался у них Лезль.
– А тебе он зссдесссь зссачем? – хмыкнул Лифавсль. – Пока что от колодца коридор один отходит, по нему мы безссо всссякого проводника пройти сссможем. Вот доберёмссся до разссвилки, там нас ссскелет наверняка поджидать и будет.
И они поползли друг за дружкой на четвереньках по длинному узкому извилистому коридорчику, на былое назначение которого указывали лишь небольшие аккуратные дырки сливных отверстий в потолке, возникающие с завидным постоянством через каждые десять метров. Сейчас все они, из‑за длительного простоя без дела, были забиты пробками из свалявшейся паутины и налипшей на неё за столетия грязи и пыли.
Вскоре ведущий наружу колодец исчез за поворотом, отрезав троицу от единственного скудного источника дневного света. Их окружил непроглядный мрак, в котором, как оказалось, изменённые магией тёмной богини глаза Лезля видят не хуже, чем при дневном освещении.
Примерно через пару сотен метров идущий первым Сигриаль достиг первой развилки. Как и предвидел мудрый верховный вампир, там их поджидал зловещего вида воин‑скелет.
– Ссслава Великой Мортиссс! – прошелестел проводник, первым приветствуя приближающийся маленький отряд.
– Ссслава! – дружно откликнулись вампиры и тёмный эльф.
– Прошу двигатьссся зсса мной. Нассс ждёт длинный многочасссовой переход по лабиринту коридоров. Поссстарайтесссь не отссстать. И, что бы ни ссслучилосссь в пути, ни в коем ссслучае не оссстанавливайтесссь и продолжайте движение, – на одном дыхании проинструктировал подопечных суровый скелет и, не дожидаясь вопросов, тут же развернулся и устремился в правое боковое ответвление развилки.
Вампиры, а следом за ними и Лезль были вынуждены броситься в погоню.
Скелет рванул по узким, низким коридорам как угорелый, и, чтобы поспевать за ним, путающиеся в полах длинных плащей вампиры вскоре были вынуждены вновь перекинуться летучими мышами. Тёмный эльф, увы, такой возможности был лишён, ему пришлось тяжелее всех. Уподобившись зайцу, какое‑то время он отчаянно галопировал на четвереньках и держался за летящими вампирами. Но не приспособленные для длительного бега руки Лезля стали быстро уставать, и он, несмотря на все свои титанические усилия, стал постепенно отставать от проворных товарищей.
Когда отрыв от вампиров достиг опасных десяти метров и на извилистых участках они стали надолго пропадать из виду, дождавшись очередной прямой, Лезль был вынужден просить товарищей снизить ход и подождать его.
Вампиры, в свою очередь, накинулись с упрёками на чересчур скорого проводника, разумеется, предварительно вернув свой изначальный облик прямоходящих существ.
– Вы не понимаете, притормаживать зссдесссь никак нельзсся, – на ходу откликнулся скелет. – От быссстроты бега напрямую зсссависссит ваша безссопасссносссть.
– Это ещё почему?! – возмутился Сигриаль, старательно задирая подол путающегося под ногами плаща.
– Да пойми ж ты, это не наша прихоть. Наш товарищ, тёмный эльф, не выдерживает зссаданного тобой темпа, – поддержал напарника Лифавсль, попросту сорвав с плеч неудобный плащ и кое‑как намотав его на левую руку. – Он уже отссстал на добрую дюжину метров. Есссли так пойдёт дальше, вссскоре сссовсссем потеряет нассс изсс виду и оссстанетссся один в этом лабиринте коридоров. Имей в виду, есссли он потеряетссся, сссам потом будешь ссс Мортиссс объяссснятьссся.
– Ладно, давайте подождём вашего тёмного эльфа, – смилостивился воин‑скелет, снижая ход. – Ну чего, догнал?
– Ага, разссмечталссся, – фыркнул Сигриаль. – У него крыльев зсса ссспиной нету. Пока что только на пару метров к нам приблизссилссся.
– Это паршиво, очень паршиво! – зашипел скелет. – Тут поблизссосссти три зссамурованных гнезссда. И есссли они нассс почуют!..
– Да о ком ты толкуешь?! – запаниковал Сигриаль, проникнувшись опасениями проводника.
– Спасибо, – перебивая ответ скелета, захрипел наконец догнавший вампиров тёмный эльф, – что подождали. Куда так разогнались?! Я все пальцы в кровь сбил об пол, гонясь за вами. А мне ведь ещё стрелять! Как я с такими пальцами тетиву оттяну и стрелу в цель пошлю?!
– Вот сссейчас и проверим как! – глухо объявил воин‑скелет, замедляя бег до шага и извлекая из прицепленных к бедрам ножен широкий волнистый меч.
– Ничего сссебе тварюга, он же весссь проход перегородил! – уважительно протянул Сигриаль. Отпустив полы плаща, он обнажил пару своих алых сабель.
– Да кто там, кто?! Дайте посмотреть! – возмущённо заголосил тёмный эльф, пытаясь протиснуться между полностью перегородившими узкий проход вампирами.
– Ничего осссобенного, просссто большой паук, – пояснил Лифавсль, отмахиваясь локтём от нападок Лезля. – Да угомонисссь, мы и безсс тебя втроём ссс ним прекрасссно сссправимссся.
– Ссс одним‑то, конечно, сссправимссся, – тут же подхватил воин‑скелет. – Только ведь эти твари поодиночке‑то редко на охоту выходят. Тёмный, ты там назссад‑то поглядывай. А то ежели к нам ещё и ссс тыла подберутссся, тогда сссовсссем паршиво придётссся… Ну всссё, хорош коссстьми попусссту греметь, зсса дело, госсспода вампиры!
Совсем рядом впереди раздались звуки отчаянной схватки. Оставшийся не у дел тёмный эльф, кое‑как пристроив длинный лук поперёк коридорчика и наложив стрелу на тетиву, стал затравленно озираться по сторонам, невольно прислушиваясь к проклятиям в адрес упорного врага, то и дело вырывающимся из уст словоохотливого Сигриаля.
– Ах ты, сссаблю мою хватать, образссина! – вещал упивающийся азартом смертельной схватки вампир. – На, получай! Что, не ожидал, что у меня вторая окажетссся?! Что, мало тебе?! Не понял ссс первого разсса?! Да на! На! А, проняло наконец! Не нравитссся, когда хваталки твои сссрубают! Сссам виноват, нечего было махать ими у меня перед носссом! Что, у тебя ещё есссть! Да откуда ж ты их берёшь в таком количессстве?! Да на!..
Заслушавшись комментариями Сигриаля, Лезль едва не пропустил атаку бесшумно набегающего на него второго паука.
– Меня атакуют! – отчаянно крикнул тёмный эльф. А его руки уже на автомате растягивали тугую тетиву лука и пускали стрелу за стрелой в набегающее чудовище.
Огромный паук был грязно‑рыжего цвета, покрытый с макушки до кончиков лап щёткой иглоподобных, твёрдых ворсинок, защищавших, как выяснилось чуть позже, одутловатое грузное тело паука не хуже стальной кольчуги. Он с потрясающим проворством перемещался в узком для гигантской туши коридоре, исхитряясь отталкиваться короткими многочленистыми лапами одновременно и от пола, и от стен, и даже от потолка.
Четыре пары антрацитовых паучьих глаз сверкали вожделением, предвкушая скорую сочную добычу, мощные серповидные жвала, усыпанные десятками сочащихся ядом наростов, угрожающе ощерились, изготовившись вонзиться в эльфийскую плоть.
Лишь одна из трёх в лихорадочном темпе выпущенных Лезлем стрел поразила чудовище, угодив точно в глаз, остальные две отскочили от ворсистой брони на паучьей морде.
И если бы не Лифавсль, в последний момент обернувшийся летучей мышью и выпорхнувший из‑за спины тёмного эльфа навстречу чудовищу, выпустить четвёртую стрелу Лезль уже бы не успел, будучи попросту смят пауком.
Едва успевший вернуть свой истинный облик верховный вампир встретил врага, что называется, грудь в грудь. Две красные сабли взметнулись и крест‑накрест намертво заклинились с ядовитыми паучьими жвалами.
Удивительным образом хрупкий с виду вампир – сейчас, когда он находился без плаща, дистрофическая худоба его тела была невольно выставлена на обозрение – в одиночку смог выдержать напор многократно превосходящего его по весу паука. Сцеплённые заклиненным оружием противники на несколько секунд застыли друг напротив друга, чем не преминул воспользоваться тёмный эльф. Он стал хладнокровно в упор расстреливать сверкающие бешенством глаза чудовища.
Паук попытался дотянуться до вампира передними лапами, сбить с ног, нарушить мёртвый захват и высвободить свои ужасные жвала. Но не успел. Эльфийская стрела по самое оперение зашла в очередную развороченную глазницу и, видимо, пробила в нутре чудовища какой‑то жизненно важный орган. Потому что в следующее мгновение паук вдруг плюхнулся с разом обессилевших лап на земляной пол пещеры и забился в смертельных конвульсиях.
– Путь открыт, живее, ходу отсссюда! – раздался за спиной злой голос воина‑скелета.
Подавая пример, он первым перемахнул распластавшийся на полу паучий труп. Но бег его был уже далеко не таким проворным, как в начале.
Чтобы угнаться за ним, теперь вампирам вовсе не нужно было оборачиваться стремительными летучими мышами. Не отставал больше и тёмный эльф. Воочию убедившись в существовании здесь, в, казалось бы, мирных безопасных подземных коридорах, грозных чудовищ, Лезль, не жалея рук, мчался за вампирами след в след на четвереньках и был готов даже прибавить. Увы, теперешнее состояние их проводника вынуждало забыть об ускорениях.
Воину‑скелету крепко досталось в бою. В противостоянии с первым пауком ему пришлось принять на себя всю мощь сокрушительного удара чудища. Присущей верховному вампиру скрытой силой он не обладал, потому от жестокого столкновения пострадал изрядно. По сути, скелет оказался сбит с ног и частично подмят под паука, но во время падения он исхитрился вогнать свой волнистый меч в голодную пасть паука, чем и предопределил исход сражения с ним. Перерубив мышцы гортани и огромной занозой засев там, меч скелета вывел из строя грозные ядовитые паучьи жвала. А с вялыми потугами забившегося в агонии чудища дотянуться до обидчиков лапами легко справился в одиночку Сигриаль.
Когда вампир выдернул воина‑скелета из‑под затихающего паука, у проводника вместо рук торчали из плеч жалкие обломки костей, в груди также не хватало половины рёбер, но череп, позвоночник и ноги остались невредимы. Бежать он ещё мог, но в бою теперь толку от него было ни на гнутый медяк.
– Как пауки проникли в наш коридор? – на ходу поинтересовался у бегущего перед ним воина‑скелета неугомонный Сигриаль.
– Неправильно вопроссс ссставишь, – осклабился проводник. – Это не они в наш коридор, а мы в их зсса‑конную вотчину вторглисссь. Потому‑то я просссил вассс поторопитьссся. Тут повсссюду их гнёзссд тьма‑тьмущая понатыкано. Десссятки, а то и сссотни зссдешних коридоров наглухо зссапечатаны паутиной. Там эти твари и сссами обретаютссся, и их подрассстающие выводки резссвятссся, и целые горы сссозссревающих яиц дожидаютссся сссвоего чассса. Мы, чтобы этот подзссемный ход для вассс от пауков очиссстить, пять полных шессстёрок зссдесссь положили. Сссами видели, как трудно в узсских коридорах ссс пауками врукопашную, безсс магии, сссражатьссся. А эти твари зсса сссвои гнёзссда билисссь отчаянно. Но мы пересссилили их сссопротивление, и вытессснили пауков ссс насссиженных мессст в сссоссседние коридоры. Маршрут до храмового сссклепа мы расссчиссстили, но для охраны всссех опасссных ответвлений в сссоссседние коридоры, по‑прежнему занятых пауками, ссскелетов попросссту не хватило. Вот поэтому и приходитссся нам ссс вами сссломя голову нессстисссь по зссачищенному маршруту. Проссскочить мимо зссатаившихссся в зссасссаде, жаждущих месссти пауков – это сссамый проссстой и дейссственный ссспосссоб изссбежать ссс ними сссхватки. Так‑то, госссподин вампир.
После откровения проводника скорость отряда заметно возросла. Теперь на каждой развилке вампиры и тёмный эльф невольно вглядывались в боковые ответвления. Несколько раз они замечали там дозоры суровых воинов‑скелетов, равнодушно провожающих пробегающий отряд пронзительными взглядами пылающих зелёным огнём глазниц. Но гораздо чаще соседние коридоры были опасно пустыми, и затаившихся где‑то там в глубине, за поворотом, пауков от нападения ничто не сдерживало.
В некоторых коридорах остроглазому Лезлю удавалось разглядеть какое‑то движение, и эти смутные тени заставляли его, в кровь раздирая ладони и подушечки пальцев, ускоряться вновь и вновь. К счастью, все эти увиденные им подозрительные шевеления так и остались непонятными тенями. До конечного пункта их подземного перехода – коридора под храмовым склепом – ведомые покалеченным скелетом вампиры и тёмный эльф добежали на одном дыхании, без стычек с ужасными соседями.
Отличие этого последнего коридора от десятков оставшихся за спиной заключалось лишь в том, что он заканчивался тупиком в виде глухой пробки из наложенных друг на дружку бесчисленных слоёв паутины. Обильно припорошенная налипшей на неё пылью, эта древняя паутина являла собой почти точную копию земляных коридорных стен.
У преградившей коридор тупиковой пробки толпились шестеро воинов‑скелетов, готовых броситься в бой при малейшем намёке на атаку извне.
– Кто это тебя так, Барсссыссс? – обратился к проводнику вампиров замыкающий сторожевую шестёрку воин‑скелет.
– На паучью зссасссаду нарвалисссь, – не вдаваясь в подробности, лаконично ответствовал покалеченный скелет.
– Жалко руки, приятель, тяжко тебе безсс них придётссся, – покачал головой говорливый стражник.
– Некогда жалеть, – скривился проводник. – Есссли дело не сссделаем, то тебе, боюсссь, твои тоже больше не понадобятссся. Так‑то, приятель. А вот ежели ссс удачей выберемссся отсссюда, тогда нам и почёт, и уважение, и новые руки мне личи сссоссстряпают, поухватиссстей прежних.
– Прав, брат, очень прав, – горячо закивал стражник. – Главное – исссполнить волю Великой Мортиссс!
– Дальше‑то куда? – бесцеремонно вторгся в беседу воинов‑скелетов вампир Сигриаль. – Грозссноликая Мортиссс обещала нам отсссюда лазсс в храмовый сссклеп. Где же он?
– Над твоей головой, вампир, – не оборачиваясь, откликнулся Барсыс.
Троица за спиной проводника поспешно задрала лица к потолку. На месте очередного сливного отверстия они увидели вертикальную шахту полуметрового диаметра, уходящую в высоту метров на семь и упирающуюся в серый гладко обтёсанный и местами даже отшлифованный камень.
– Это, надо полагать, плита пола сссклепа, – поделился с товарищами догадкой Лифавсль.
– Она легко вынимаетссся, но, зссаразсса, тяжёлая, – стал объяснил вернувшийся к подопечным проводник. – Двое воинов‑ссскелетов ссс трудом сссмогли её приподнять.
– Ну, раз ссскелеты сссмогли, вампиры подавно сссправятссся, – не удержался от комментария Сигриаль.
– Мы, когда лазсс этот рыли, ссстены в нём ссспециально такими неровными сссделали, чтобы по этим выссступам и выбоинам взссбиратьссся было удобней, – продолжил вещать Барсыс. – А ещё там наверху, метра зсса полтора до выхода, широкую ссступень сссделали, чтобы можно было как ссследует о неё оперетьссся, когда плиту начнёте поднимать. Я бы поднялссся ссс вами, показссал, но…
– Не переживай, разссберёмссся, – заверил Сигриаль и, обернувшись летучей мышью, первым взвился на верхотуру узкой шахты. – Отличная ссступень, очень удобная, – донёсся его голос уже оттуда, после того, как он принял обратно свой привычный облик и крепко встал обеими ногами на страховочную ступень. – Только тесссновато зссдесссь будет вдвоём разссвернутьссся. Может, мне одному попробовать поднять…
– Плиту безсс меня не тронь, – распорядился снизу Лифавсль, торопливо по новой накладывая на плечи плащ и затягивая на груди и шее фиксирующие ремешки. – А то зсснаю я тебя, торопыгу. Сссейчассс цапнешь, удержжжать не сссможешь и шарахнешь об пол так, что во всём Храме Паладинов эхом отзссовётссся. Плакала тогда наша конссспирация.
– Обижаешь, – донеслось сверху возмущённое шипение напарника. – Я аккуратно.
– Сссказссано тебе, дождисссь меня, и вмесссте поднимем, – прикрикнул верховный вампир, проверяя крепость защёлкнутых замков.
– Ну разсс одному мне не доверяешь, лети ссскорее сссюда, – позвал Сигриаль. – Чего там до сссих пор топчешьссся?
– Вот ведь нетерпеливый какой, – покачал головой Лифавсль и, игнорируя призыв напарника, обратился к Барсысу: – Возссможно, там, наверху, нам придётссся просссидеть в зссасссаде не один чассс. От вассс потребуетссся всссё это время удерживать подзссемный ход, отбивая нападки пауков. Потому что, когда мы зссаполучим артефакт, улепётывать отсссюда нам всссем придётссся сссо всссех ног.
– Не бессспокойссся, верховный, воины‑ссскелеты вассс не подведут, – заверил проводник. – Мы будем держать расссчищенные коридоры до поссследнего. Так велела Великая Мортиссс. А её воля – зссакон!
– Точно, воля Мортиссс – зссакон, – кивнул вампир. – Удачи, воин.
– И вам удачи, – эхом откликнулся Барсыс.
– Лезссль, ты сссам сссможешь наверх вссскарабкатьссся, или помочь? – Лифавсль переключил внимание на тёмного эльфа, наконец получившего возможность распрямить спину и встать в полный рост.
– Запросто, – откликнулся тёмный эльф и тут же продемонстрировал, как это у него получится. Он легко подпрыгнул с пола, цепко ухватился расцарапанными пальцами за земляные выбоины в стене, подтянулся, согнутыми в коленях ногами на весу нащупал самые нижние выбоины и целиком оказался на стене.
– Ловко у тебя получается, молодец, – похвалил снизу верховный вампир. – Но пока что давай‑ка к ссстене как сссможешь плотнее прижмисссь, я мимо тебя пролечу, а то Сссигриаль наверху того гляди взссвоет от зссатянувшегоссся ожидания.
Лифавсль обернулся летучей мышью и юркнул в крошечную прореху между спиной тёмного эльфа и стеной земляной шахты.
Через несколько секунд над головой неспешно поднимающегося вверх Лезля что‑то тяжело зашуршало, ему на волосы, лоб и плечи посыпалась мелкая каменная пыль, а потом сверху пахнуло сухим застоявшимся воздухом.
Поднявшись следом за вампирами в склеп, тёмный эльф быстренько осмотрелся и взглядом опытного охотника тут же приметил среди рядов саркофагов себе удобное укромное местечко. Пожелав вампирам удачи, он сразу же туда направился. Разместился сам и разложил вокруг себя лук и стрелы так, чтобы ими можно было в любой момент быстро и удобно воспользоваться.
Вампиры же, задвинув обратно ничем не приметную гранитную плиту, спрятали подземный ход, после чего обернулись летучими мышами и, описав пару кругов над могилами упокоенных здесь паладинов, нырнули в узкий проход между двумя неказистыми, неприметными саркофагами. Там они до поры до времени и затаились.
Ожидание затянулось на несколько часов.
Убаюканные мёртвой тишиной и умиротворяющим покоем склепа вампиры и тёмный эльф, несмотря на мужественное противостояние сну, через какое‑то время невольно стали клониться в дремоту. Но их опасения проспать основное действо оказались совершенно напрасными. Мощнейший громовой раскат, сотрясший стены Серебряного Храма, мгновенно перебудил всех троих. Вверху с лёгким скрипом распахнулась дверь наружного входа, и через пару секунд по лестнице вниз сбежали двое остервенело бьющихся мечников…

После того, как демон обдал потолок потоком огненной лавы, залив склеп мерцающим багровым светом, и указал умирающему собрату на укрытие вампиров, таиться им уже не имело смысла. Лифавсль с Сигриалем бесшумными летучими мышами выпорхнули из‑за своего укрытия, тут же перекинулись в свой привычный облик и, обнажив багровые сабли, в узком проёме между рядами саркофагов преградили огромному демону дальнейший проход в склеп.
Когда рогатый исполин, исчерпав запасы своего красноречия, пинком ноги отправил своего поверженного уже противника‑человека в глубокий нокаут и, победно взревев, нацелил исполинский чёрный клинок в вампиров, Лезль понял, что его час пробил, и перешёл от пассивного наблюдения к активным действиям. Тёмный эльф вскинул лук и стал сноровисто опустошать колчан в грудь и живот очумевшего от неожиданности врага.
Каждые три из четырёх выпущенных эльфом стрел отскакивали от шипастых доспехов демона, но остальные зачарованные эльфийские жала, находя мельчайшие трещины в стыках между пластинами доспеха, вонзались в жаркое тело исполина, причиняя последнему жесточайшие мучения.
– Эльф!!! Ненавижу!!! – уже совсем по‑иному взревел израненный демон и, забыв о недобитом человеке и преградивших дорогу вампирах, прямо по саркофагам, тяжёлыми шагами перепрыгивая с одного на другой, устремился к засевшему в дальнем углу склепа тёмному эльфу.
Но проигнорированные им вампиры, разумеется, не пожелали стоять в сторонке и равнодушно наблюдать за избиением своего союзника. Прикрывая удачливого стрелка, они дружно прыгнули наперерез гиганту, и тому ничего не оставалось, как принять навязанный ему бой.
Огромный чёрный меч, направляемый рукой рогатого гиганта, замелькал с потрясающей быстротой, успевая одновременно и теснить обоих вампиров, и отбивать опасные эльфийские стрелы. В первые мгновения поединка вампирам пришлось не сладко, несмотря на всю их изворотливость, не обременённые доспехом тела заклинателей крови стали ужасающе быстро покрываться глубокими порезами, из которых, марая одежду, тут же начинала медленно сочиться густая желеподобная ярко‑алая вампирская кровь. Вместе с драгоценной кровью воины в чёрных плащах теряли и свои силы. Вампиры слабели прямо на глазах.
Но и впивающиеся в тело демона эльфийские стрелы медленно, но верно делали своё разрушительное дело, частично парализуя мышцы исполина. Движения утыканного, как ёж, великана вскоре стали замедляться. Искусный мечник сперва перестал пытаться отбивать стрелы, а потом стал пропускать сабельные удары от воспрянувших духом и устремившихся в последнюю яростную атаку вампиров.
Как только красные сабли нащупали уязвимые места в стыковых щелях между стальными пластинами шипастого доспеха и дотянулись до тела противника, в ход пошло злое чародейство заклинателей крови. Красные клинки, впиваясь в огненную плоть демона, вместе с горящей кровью начинали высасывать жизненную силу гиганта. Чудовищные порезы на телах вампиров, оставленные мечом демона, затягивались прямо на глазах, их движения приобретали прежнюю резвость и резкость. А вот великану‑демону с каждой секундой противостояния становилось всё хуже, чёрный меч уже едва успевал отбивать сабельные наскоки, даже не помышляя больше ни о каком нападении.
– Уходите, герцог! Скорее уходите! Моя печать трещит по швам, сейчас сюда ворвутся гномы! – из последних сил крикнул забытый сражающимися далеко позади инкуб.
Оставаясь в стороне от схватки, он трезвым взглядом оценивал происходящее и, поняв, что сражение его воинственным герцогом проиграно, успел напоследок произнести заранее заготовленную формулу заклинания.
Чары умирающего инкуба сработали безукоризненно – в двадцати метрах от сражающихся расцвело тёмно‑красное огненное пятно разового магического портала.
Но связанный боем великан‑демон теперь уже не мог отступить. Жалких остатков его сил было явно недостаточно, чтобы отбросить наседающих вампиров. Терпящему сокрушительное поражение герцогу оставалось лишь достойно принять смерть, как подобает воину, в сражении, с мечом в руках.
Понявший всё инкуб за его спиной взвыл от отчаяния и безысходности.
А в следующее мгновение с отчаянным скрипом наверху распахнулась наружная дверь, и в склеп друг за дружкой стали врываться старые знакомцы Лезля – гномы.
Вбежавший в подземный зал первым широкоплечий бородач с огромным топором молодецким ударом снёс с плеч голову сидящего на саркофаге инкуба. Скатившиеся с лестницы следом арбалетчики мгновенно развернули скорострелы в сторону сражающихся и стали осыпать без разбору все три фигуры дождём смертоносных болтов. Доспех демона легко выдержал напор простых гномьих жал, а вот не прикрытым сталью вампирам пришлось не сладко.
Поток тяжёлых болтов, выпущенных практически в упор, буквально смёл их с дороги демона, зашвырнув истыканные стрелами тела за ближайшие саркофаги.
Нежданно‑негаданно вдруг освободившийся от опекунов израненный, но ещё способный самостоятельно держаться на ногах великан‑демон, не теряя ни секунды, рванул к спасительному порталу. Слишком поздно осознавшие свою оплошность гномы прекратили бестолковую стрельбу и устремились в погоню. Но быстроногого демона им было не догнать, даже если бы они стартовали с одной линии, а поскольку гигант уже имел приличный отрыв перед погоней, шансы дотянуться до него тяжёлыми гномьими топорами были равны нулю.
На полпути к порталу демон попытался с ходу поддеть крышку ничем особо не приметного саркофага. Будь он здоров, с массивной гранитной плитой гигант справился бы играючи, но теперь его жалких остатков сил едва хватило лишь на то, чтобы сдвинуть плиту с места и чуток её приподнять.
По спине замешкавшегося демона вновь забарабанил град гномьих болтов, уже совсем рядом его чуткие уши уловили натужное дыхание набегающих гномов с топорами, а впереди опасно заморгал спасительный портал, норовя вот‑вот захлопнуться. Обречённо взревев, рогатый гигант отпустил неподатливую крышку и бросился к мигающему огненному кругу.
Уже в шаге от спасения гиганту в спину ударила белопёрая стрела, выпущенная спустившейся следом за гномами в склеп эльфийкой. Её зачарованное жало в отличие от гномьих болтов нырнуло точно в тонюсенькую щель меж стальных пластин шипастого панциря.
Корчась от боли, демон всё же сделал последний шаг и ускользнул от почти настигших его топоров, провалившись в дыру портала, который тут же за ним закрылся.

Глава 16
Демоны на заклание

Всё случилось точно так, как и обещал воинственный герцог Габвель Сокрушитель. Гордые рыцари Ада Хрыв Мучитель и Берц Пожиратель в конце длинного похода сполна насладились местью, по полной отыгравшись на жалких людишках за пережитые по их вине унижения. Из отданных им на растерзание обозников не уцелел никто. Добрая половина людей была заживо сожрана безобразными страшилищами в огненных доспехах. Когда же желудки безжалостных демонов оказались под завязку забиты сладкой человечиной, те несчастные, что там не поместились, были немилосердным образом выпотрошены и буквально разодраны на части.
Поляна, куда снесли изуродованные тела ещё живых пленников и где устроили своё кошмарное пиршество рыцари Ада, через час была вся сплошь залита человеческой кровью, завалена огрызками костей с остатками кровавой плоти и оторванными головами несчастных людей. На вытоптанной траве зловещими горками валялись выпотрошенные человеческие внутренности. Издаваемое этими не погребёнными останками ужасное зловоние оттуда разносилось на многие километры окрест.
Именно на этот запах и устремился выехавший из ворот Серебряного Храма отряд паладинов.
Когда шестёрка паладинов добралась до места жестокой казни ни в чём не повинных обозников, устроившие там бойню демоны, разумеется, уже сбежали. Но глубокие следы копыт тяжёлых коней рыцарей Ада, отчётливо отпечатавшиеся в мягкой, податливой земле лесной дороги, без всяких поисковых чар выдали направление бегства злодеев. В том, что для бегства демоны воспользовались единственной знакомой торной дорогой, по которой пришли сюда с обозом, не было ничего удивительного – совершенно незнакомые с окружающим редколесьем, из‑за банального опасения заблудиться среди заросших кустарником развалин, они, разумеется, удирали тем же путём, что и прибыли сюда.
Взбешённые увиденным кошмарным зрелищем паладины всё же вынуждены были удержаться от немедленного преследования злодеев. Долг велел им сперва позаботиться о растерзанных обозниках. Прекрасные воины в позолоченных доспехах и золотых плащах, не боясь замараться, собрали в кучу зловонные останки погубленных людей, навалили на неё сверху сушняка и запалили братский погребальный костёр.
Позаботившись таким нехитрым способом о безвинно погубленных людях, паладины в траурном молчании вновь забрались на быстроногих коней и, нещадно нахлёстывая им бока, понеслись по чёткому следу двух приговорённых к смерти убийц.
Погоня растянулась не надолго, уже через полчаса преследуемые показались в зоне видимости преследователей. Опасаясь быть атакованными в спину стремительно их настигающими паладинами, рыцари Ада были вынуждены прекратить бегство и развернуть своих огнедышащих монстров навстречу налетающему отряду мстителей.
Встав бок о бок, вдвоём демоны полностью перегородили неширокую лесную дорогу, и тут же выяснилось, что принятое ими положение тактически чрезвычайно для них выигрышно. Подступиться к ним с боков мешал непроходимый для коней бурелом по краям дороги. Атаковать их в таком положении можно было лишь в лоб и только попарно, потому как ширины дороги для третьего паладина, увы, уже не хватало. Подобные невольные боевые ограничения сводили полностью на нет тройное численное преимущество паладинов, превращая заслуженное злодеями избиение в честный поединок.
Но следует отдать должное паладинам: их ни на миг не смутили возникшие трудности. Мчавшиеся во главе отряда Грапус Чёрный Орёл и Фижин Серый Олень дружно выдернули из‑за спин огромные двуручные мечи, белоснежные клинки которых, казалось, в лунном свете налились холодным белым огнём, и с ними наперевес ринулись на противников, чьи шипастые доспехи вспыхнули при приближении мстителей защитным огнём.
Через несколько секунд холодная белая сталь паладинов столкнулась с огненными мечами рыцарей Ада. Белые и чёрные скакуны сшиблись грудь в грудь, щучьи пасти чёрных гривастых жеребцов изрыгнули огонь, но белые головы коней паладинов ловко увернулись от струй пламени и в свою очередь попытались цапнуть длинными передними зубами за слишком смело подставленные шеи врагов. Белые и огненные клинки завертелись вокруг друг друга с сумасшедшей скоростью. От слетающих огненных сгустков пламени вокруг сражающихся занялся сухой бурелом по краям дороги.
Ни у одной из схлестнувшихся сил – ни у белой, ни у огненной – не возникало над противником ни малейшего преимущества. Бой был совершенно равный.
И примерно на третьей минуте затянувшегося фехтования на выручку связавших друг дружку мечей пришла магия.
Время вокруг сражающихся словно застыло, окружающий воздух превратился в отвратительную студенистую массу, прорубаться сквозь которую направленным наперерез друг дружке мечам приходилось с огромным трудом. В этом воцарившемся безвременье с огненных и белоснежных клинков навстречу друг дружке сорвались одинаковые пепельные вихри с одной стороны и полупрозрачные фигурки чёрного орла и серого оленя – с другой.
Магические защитники схлестнулись меж собой и завертелись над застывшими фигурами сражающихся двумя стремительными клубками, взбивая студенистый воздух вокруг в коктейль чистой маны, которую тут же сами с жадностью и поглощали. Призрачные фигурки птицы и зверя легко позволили пепельным вихрям втянуть себя в их ненасытные воронки. И казалось бы, пепельные вот так с ходу, легко, уже одержали верх. Но вдруг они дружно утратили первоначальный белёсый цвет, окрасившись в чёрный и серый тона поверженных, казалось бы, полупрозрачных фигурок. Потом заколебались сами контуры смерчей, их воронки стали расплываться, обращаясь чёрным орлом и серым оленем.
В реальном времени прошло не больше мгновения, здесь же, в невидимом простым смертным тонком эфирном мире, пронеслась целая маленькая вечность. Крутящиеся в презрительном одиночестве над застывшими внизу воинами полупрозрачные фигурки орла и оленя нырнули обратно в свои белоснежные клинки. И мир в тот же миг вокруг вновь ожил, наполнился яркими красками и звуками яростной схватки.
Два белых клинка в очередной, неведомо какой по счёту раз одновременно были пущены могучими дланями паладинов наперерез огненным мечам рыцарей Ада, ледяная белая сталь врезалась в раскалённые докрасна, пылающие клинки и неожиданно легко их срубила. Жалкие обрубки огненных мечей тут же рассыпались пеплом в руках у изумленных рыцарей Ада. Удивление демонов длилось недолго, спустя доли секунды вырвавшиеся на простор белоснежные клинки дружно вонзились в краснокожие мускулистые тела воинов Адского Пекла, огненные доспехи с которых осыпались мёртвым пеплом одновременно с мечами.
Из широких косых разрезов, вскрывших левые половины груди и животы Хрыва Мучителя и Бэрца Пожирателя, вырвались потоки огненной крови. Смертельно раненные демоны безвольно завалились на головы своих скакунов, и их тела стали медленно сползать с сёдел, а в этот момент описавшие огромные круги двуручники паладинов набрали разгона для смертельного удара и обрушились всем своим немалым весом на подставившиеся шеи рыцарей Ада.
Рогатые головы слетели с забившихся в агонии тел и улетели куда‑то под ноги белых жеребцов паладинов, позже они будут подобраны и отвезены в Серебряный Храм, где займут достойное место в Зале Боевых Трофеев. Но это будет чуть позже, а сейчас…
Испуганные сверкнувшими перед мордами белыми клинками чёрные скакуны взвились на дыбы и мгновенно сбросили обезглавленные тела своих уже мёртвых седоков. В отчаянии они изрыгнули во врагов потоки по новой накопленного пламени, но испещрённый древними рунами позолоченный доспех паладинов оказался для него непроницаем. На сверкающей в лунном свете броне не осталось ни единой подпалины.
Мечи паладинов вновь одновременно описали круг и дружно обрушились сверху вниз уже на шеи чёрногривых ярящихся злыдней, навечно упокоивая преданных зверей рядом с их обезглавленными хозяевами.

Глава 17
Расплата эльфийки

Огромные топоры троих гномов лишь вспороли воздух в том месте, где мгновением раньше был огненный портал.
– Ушёл‑таки, гад! – невольно вырвалось у чуть отставшего от троицы мастеров топора седобородого Орта.
– И что обидно, мы ведь почти его достали! – вторил ему раздосадованный Горн Гранитный Кулак.
– Хорош попусту языками трепать, – цыкнул на воинов Кагнерик. – Пойдёмте глянем, кого там наши стрелы изрешетили.
Выполняя распоряжение старшего, гномы послушно развернулись и направились обратно по обильно орошённому ещё ярко полыхающей кровью следу удирающего демона.
Добравшись до места обстрела, они заглянули за саркофаг, куда болты арбалетчиков отшвырнули тела двух неизвестных противников огромного демона. Каково же было их изумление, когда они там никого не обнаружили – только окровавленные обломки вырванных из ран болтов.
– Нормальный ход! – ошарашенно пробормотал Тверд Камнекол. – Выходит, они выжили.
– И куда‑то свинтили, пока мы на демона отвлеклись, – подхватил Горн Гранитный Кулак.
– Вопрос – куда? – мрачно добавил предводитель отряда и обеспокоенно заозирался по сторонам.
– Одно могу сказать совершенно точно – склеп они не покидали, – заверил старшего Фулгаод Серый Зверь. – Я на выходе установил сигнальный маячок. Если бы кто‑то проник в склеп или попытался выйти из него, я бы сразу же почувствовал.
– Да вон же они, вон! – закричал вдруг неразговорчивый Белун, указывая рукой на соседний саркофаг. – Не успели голубчики далеко отползти. А ну стоять! – В порыве азартного преследования арбалетчик первым бросился на спины удивительно живучих незнакомцев в чёрных плащах.
За что тут же и поплатился. Взметнувшийся ему навстречу из‑за складок плаща ближайшей распластавшейся по полу фигуры чудной алый клинок полоснул по открытому бородатому лицу, и умывшийся кровью гном беззвучно завалился на пол.
– Берегитесь, братья! Это вампиры! – тут же последовало запоздалое предупреждение Фулгаода.
– Гномы, к бою! – громыхнул призыв Кагнерика.
И четвёрка воинов, опустив на лица глухие забрала, атаковала коварного врага.
Раскрывшие себя вампиры тоже не сидели без дела. Памятуя об опасных гномьих болтах, они дружно атаковали второго арбалетчика. Но опытный Орт успел увернуться и уйти за широкую спину Тверда. Четыре алые сабли встретили три тяжёлых топора, и закипела яростная рубка.
Откуда‑то из глубин склепа в поддержку вампирам понеслись хорошо знакомые гномам зелёноперые стрелы. Беззащитный перед ними чародей поспешно укрылся за ближайшим саркофагом. Три первые стрелы тёмного эльфа звякнули о глухую броню бородатых воинов. А четвёртая отыскала‑таки уязвимую цель.

Зелёноперые стрелы глазастая эльфийка приметила ещё на убегающем от её друзей‑гномов демоне. Девичье сердечко тут же радостно забилось в предчувствии скорой встречи с любимым. Но верная данному гномам слову, она вскинула лук и послала в спину уже почти добежавшему до портала демону свою белопёрую стрелу.
Выстрел оказался точным. Однако живучий демон устоял на ногах. Уже смертельно раненный, он всё же сделал последний шаг и сгинул в исчезнувшем вместе с ним портале.
Оставив гномов вздыхать об упущенном враге, Ризидиэль медленно двинулась по проходу, заглядывая за каждый саркофаг.
Хрип раненого Белуна и последовавший за ним звон стали, вдруг раздавшиеся у неё за спиной буквально через несколько секунд, вынудили её прервать поиск Лезля и броситься на помощь союзникам.
Полетевшие в поддержку вампиров длинные эльфийские стрелы с зелёными перьями открыли местоположение затаившегося в глубине склепа лучника. Прикрывая своих, Орт вскинул свой скорострел, но подбежавшая эльфийка, встав перед арбалетчиком, своим телом заслонила любимого от уже нацеленных на его укрытие болтов.
– Эй! Ну‑ка в сторону! – зло рявкнул на неё Узкий Глаз.
– Нет! Его нужно захватить живым! – торопливо зашептала девушка. – Потому что…
И в этот миг четвёртая стрела тёмного эльфа отыскала наконец уязвимую жертву, по самое оперение войдя в открытую спину девушки. Окровавленный наконечник вышел из левой груди Ризидиэль, и с него тонкой струйкой закапала ярко‑красная кровь.
Девушка удивлённо охнула и, покачнувшись из стороны в сторону, нырнула вперёд, в крепкие руки старика Орта, который, чтобы подхватить эльфийку, был вынужден выронить на пол свой убойный скорострел.
– Эх, дурёха, ну что ж ты наделала, – растерянно запричитал гном. – Он же был у меня на прицеле! Не дала гада кончить, а он вон как тебя отблагодарил. Но ничего, потерпи, сейчас Серый Зверь твою рану посмотрит. Он тебя выходит, можешь не сомневаться!
– Не нужно тащить… оставь… – преодолевая ужасную боль, сквозь зубы зашипела в ответ эльфийка, – рана смертельна… я знаю… Прошу… пообещай, что не станешь его убивать.
– Такому нет прощения! – набычился гном.
– Умоляю… исполни волю умирающей.

Тёмный эльф стрелял практически не глядя, полностью положившись на своё мастерство искусного лучника и чудесную способность зачарованных стрел самостоятельно находить уязвимые места в броне противника.
После первого удачного попадания из стана врагов раздался удивлённый болезненный женский стон, от знакомых интонаций которого у тёмного внутри всё сжалось и словно пелена спала с глаз. Прекратив стрельбу, Лезль внимательно пригляделся к теснящим вампиров гномам и, к немалому своему изумлению, увидел среди них эльфийку, из спины которой немым укором ему торчало зелёное оперение его стрелы.
Подстреленная девушка бессильно рухнула на руки седобородого гнома. В падении её немного развернуло, и Лезль смог частично рассмотреть её лицо. Увиденное лишь подтвердило чудовищную догадку – он только что собственноручно подстрелил свою любимую, ту самую из приоткрытого Мортис воспоминания, чей образ до сей минуты был скрыт пеленой забвения. Но теперь сдерживающая память плотина рухнула, и ошеломлённого Лезля накрыло цунами воспоминаний.
За считанные мгновения вся предыдущая его жизнь промелькнула перед глазами. Под занавес Лезль вспомнил, как убаюканный мечтами о скорой счастливой совместной жизни с обожаемой Ризкой влетел на своём верном Грылафе под зловещую чёрную тучу, как они с грифоном попытались искать спасения в лесу и как, уже почти скрывшись от бушующего ненастья на подвернувшейся лесной полянке, в итоге угодили под жуткую зелёную молнию.
Эта молния переиначила его светлую сущность, сперва выбив из тела гордый эльфийский дух и вскоре вернув в изуродованное тело вывернутую наизнанку, равнодушную ко всему сущему душу тёмного эльфа. Мортис получила в его лице очередного преданного и исполнительного раба – действительно преданного, ведь даже теперь, когда перед ним открылась чудовищная правда его порабощения, он продолжал восхищаться своей госпожой, сумевшей так ловко подстроить ему ловушку.
Но вид любимой с торчащим из груди кровавым наконечником его  стрелы, корчащейся в смертельной агонии на руках неизвестного гнома, пробил сковавший душу лёд равнодушия. Не думая больше о вампирах, тёмный эльф швырнул на пол лук, безоружным выскочил из своего укрытия и со всех ног понёсся к умирающей эльфийке.
Удерживающий её гном потянулся было за валяющимся в ногах скорострелом, но девушка что‑то горячо зашептала ему на ухо, и седобородый, подняв всё же с пола своё грозное оружие, не стал стрелять.
Подбежав к любимой, тёмный бесцеремонно отпихнул гнома и заключил Ризидиэль в объятия.
– Но‑но! Ты, образина! Прочь от неё свои паршивые хваталки! – оскорбился гном, вскинув скорострел. – А то сейчас живо от меня схлопочешь!
Но его уже никто не слушал. Два любящих сердца наконец снова были рядом. Глаза светлого и тёмного эльфов встретились, и остальной мир вокруг на какое‑то время перестал для них существовать.
Верный данному эльфийке слову гном сдержался и не выстрелил, но и скорострела не опустил, продолжая держать опасного тёмного эльфа на прицеле.
– Я… я… я не хотел, – давясь рыданиями, первым простонал Лезль. – Я… я не знал… Я даже забыл… о тебе… Ризка… Мне нет прощения!..
– Это не важно, – откликнулась любимая и провела маленькой нежной ладошкой по его изуродованной язвами и шрамами щеке. – Меня предупреждали, что так будет. Я знала, на что шла. И ни о чём теперь не жалею. Глупенький, ведь это же счастье увидеть тебя хотя бы перед смертью. И я счастлива.
Слова давались умирающей эльфийке с трудом, из уголков рта сочились струйки крови, она тяжело и натужно дышала, при каждом выдохе на губах надувался и лопался кровавый пузырь, но, игнорируя жуткую боль, она продолжала улыбаться.
– Да ты взгляни на меня, я же стал чудовищем! – в отчаянии простонал тёмный эльф. – Как ты можешь жертвовать своей бесценной жизнью ради встречи с таким уродом?! Признайся, ведь тебе противно прикасаться к моим гноящимся язвам.
– Твой светлый образ хранится глубоко в моём сердце, – прошептала умирающая эльфийка. – Я вижу его сквозь все эти внешние уродства. Для меня в тебе нет ничего противного.
Лезль не нашёл подходящих слов в ответ. Он молча смотрел в глаза своей умирающей надежде, и из его глаз катились невозможные для тёмного эльфа слёзы.

* * *

Меж тем лишённые поддержки своего удачливого стрелка вампиры не долго продержались против не уступающих в ратном умении, но превосходящих числом мастеров топора. Гномы, памятуя о поразительной живучести клыкастых вампиров, изрубили их тела на десятки частей и сложили в кучу. По приказу Кагнерика повелитель волков оторвался от раненого Белуна и магическим огнешаром запалил это зловещее сооружение.
Расправившись с вампирами, гномы присоединились к сторожащему влюблённых эльфов Орту.
– Это ещё что за образина рядом с Ризидиэль?! – потребовал от арбалетчика объяснений Быстрый Топор.
– Осмелюсь доложить, старший, что эта образина и есть тот самый тёмный эльф, стрелы которого вчерашней ночью вынудили нас бежать с поля боя после схватки с зомби, – обстоятельно отрапортовал Узкий Глаз.
– Так что же ты не шлёпнул гада! – возмутился Тверд Камнекол. – Гляньте, он же и её пристрелил своей треклятой стрелой! Орт, тролль тебя задери, чего ты выжидаешь?!
– Из‑за неё. – Арбалетчик кивнул на несчастную эльфийку, из последних сил улыбающуюся отвратительному уроду, неуклюже поддерживающему её хрупкое, невесомое тело своими изломанными, перепачканными землей и стёртыми в кровь ручищами. – Она упросила позволить ей поговорить с тёмным эльфом. Я дал слово.
– А вот я слова не давал, – объявил Горн Гранитный Кулак, вскидывая свой топор. – Сейчас я этого тёмного на фарш…
– Не тронь, – резким окриком остановил порыв воина сам Кагнерик. – Твой собрат дал слово – имей уважение к сединам Орта.
– Так они же даже не говорят, а просто пялятся друг на друга, – пожал плечами Горн, нехотя убирая топор обратно в заплечный чехол.
– Они прощаются по своим эльфийским обычаям, из уважения к Ризидиэль не станем им мешать, – объявил старший.
– Ох уж эти ваши благородные штучки, – покачал головой незаметно подошедший к группе гномов Фулгаод. – А по‑моему, нужно немедленно кончить тёмного…
– А по‑моему, твоё место возле раненого Белуна, – оборвал чародея Кагнерик.
– Я обработал его рану целебными мазями, перевязал её чистыми бинтами и навёл на него восстанавливающие силы сонные чары. С Белуном всё будет в порядке, можешь не волноваться, – обстоятельно доложил Серый Зверь и спокойно продолжил: – Сейчас меня гораздо больше волнует этот тёмный эльф. Его…
– Скажи лучше, ей помочь сможешь? – вновь перебил предводитель отряда.
– Нет, – покачал головой чародей. – Стрела пробила ей сердце. Она до сих пор жива потому лишь, что древко стрелы закупорило дыры в сердце. И теперь оно бьётся, насаженное на эдакую деревянную ось. Но если попытаться извлечь стрелу, нанесённые ей пробоины откроются, сердце лопнет, и она мгновенно умрёт. А так она ещё протянет какое‑то время, пока не захлебнётся скопившейся в лёгких кровью.
– Тогда тем более не стоит их разлучать, – подхватил Кагнерик. – Вспомни, Ризидиэль спасла тебе жизнь. Так не мешай ей уйти из жизни спокойной и счастливой.
– Не нужно меня выставлять бессердечным чудовищем, – фыркнул Фулгаод. – Я лишь высказываю своё мнение в интересах нашего общего дела. Нутром чую, старший, неспроста здесь этот тёмный эльф. И если мы немедля его не порешим, потом можем горько об этом пожалеть.
– Кто ещё так считает? – оглянулся на нахмурившихся воинов Быстрый Топор.
– Прости, старший, но я тоже за немедленную смерть, – первым глухо пробормотал неуёмный Горн.
– Я тоже, – поддержал напарника Тверд.
– Я храню верность данному слову, – в свою очередь отозвался Орт.
– Трое против одного, решение совета гномов очевидно, – ухмыльнулся довольный чародей. – Но последнее слово, конечно, за тобой, старший.
– Моё мнение вам известно, – тяжело вздохнул Кагнерик. – Но, разумеется, я прислуш…
Протяжный мучительный стон, прозвучавший в тиши подземелья особенно громко, вынудил говорившего шёпотом предводителя гномов замолкнуть на полуслове.

Пробуждение Атена было ужасно. В распахнувшиеся глаза ударил зловещий багровый свет от расплесканной по потолку горящей лавы, принеся с собой тяжкие воспоминания о проигранном демону сражении. Гнетущие мысли подтвердило и плачевное самочувствие.
Многочисленные раны на теле полыхали огнём, голову после увесистого пинка просто разрывало на части. Не в силах держать в себе всю эту чудовищную боль, претендент застонал сквозь до хруста сжатые зубы.
Судя по быстро приближающемуся топоту многочисленных ног, его стон был услышан. Скосившиеся в направлении топота глаза подтвердили догадку – к нему спешили четверо гномов, каким‑то чудом оказавшихся вдруг в храмовом склепе. За их спинами он увидел пятого, со скорострелом в руках. На кого было нацелено его грозное, многозарядное оружие, лёжа на полу, разглядеть Атену не удалось.
С повторным стоном Атен попытался, облокотившись на правую руку, приподняться навстречу подбегающим гномам. Но тут же был бесцеремонно отброшен обратно и пригвождён к полу коленом первого подбежавшего бородатого крепыша с внушительным топором в руке.
– Тверд, полегче, эдак ты из него дух вышибешь, – отчитал сурового мастера топора подбежавший следом за ним совсем ещё молодой гном с короткой бородой, в искусно отделанном золотом, серебром и драгоценными каменьями доспехе. – Ну‑ка убери ножищу свою – не видишь, человек под ней задыхается. Да не опасен он, не опасен, успокойтесь! – обратился этот явно не простой гном к остальным подбежавшим товарищам. – Взгляните на него. Бедолага весь в крови. Серый Зверь, давай‑ка займись раненым. С тёмным разберёмся позже – он у Орта на прицеле, никуда не денется.
– Да лежи ты, не дёргайся, – вновь пихнул на пол попытавшегося приподняться на локте Атена странный безусый и безбородый гном в серой волчьей шубе, надетой прямо на голое тело.
– Ота ф есь ись? – кое‑как прохрипел едва живой претендент. На самом деле он попытался спросить: «Откуда вы здесь взялись?» – но получившуюся абракадабру, разумеется, никто не разобрал.
– Гномы, не стойте без дела, помогите мне стащить с него доспехи, – игнорируя человека, обратился к спутникам необычный гном.
Но на его призыв никто не откликнулся.
– Делайте, – после непродолжительной паузы подтвердил команду гном в богатом доспехе.
И его распоряжение было выполнено охотно и без промедления.
Две пары сильных рук взялись за дело. Подступившись к лежащему человеку слева и справа, они быстро и ловко обшарили Атена с ног до головы, по ходу обыска без подсказок хозяина самостоятельно отыскали и расстегнули все потайные крючки и ремешки, удерживавшие доспех на теле. После чего буквально вытряхнули человека, как рака, из железного панциря.
– Ого, славно бедолаге досталось, – присвистнул безбородый гном. – Боюсь, мне тут и за час не управиться, – доложил он своему предводителю.
– Всё равно лечи, – решительно приказал главный гном. – Не можем же мы его здесь в таком состоянии бросить.
– Как скажешь, – равнодушно пожал плечами безбородый целитель. – Начну, пожалуй, с головы. Парнишка порывается говорить, но в нынешнем состоянии речь даётся ему с трудом. Сейчас исправим.
Две небольшие сухие и тёплые ладошки опустились на лоб и затылок едва живого человека, маленький чародей зашептал формулу заклинания, и Атен тут же почувствовал, как чудовищная головная боль начинает постепенно стихать.
Через несколько секунд оздоровительного сеанса Атен почувствовал себя способным членораздельно повторить свой первоначальный вопрос.
– Как вы здесь оказались? – спросил он.
– Мы шли по следу демонов, с которыми у нас свои счёты, – стал объяснять предводитель гномов. – Их след привёл нас в ваш Храм.
– Вы их уничтожили, – обрадовался Атен.
– К сожалению, только одного, – развёл руками собеседник. – Другой успел скрыться.
– А вампиры, что с ними? – продолжил допрос претендент.
– Их мы извели, – не без гордости объявил глава гномов. – И ещё захватили в плен их пособника – тёмного эльфа.
– Вы знаете, как они проникли в наш склеп?
– Нет, когда мы ворвались сюда, они здесь уже были…
– Эй, гномы, живо оружие на землю и три шага от нашего Атена! – громыхнул совсем рядом приказ мастера Грапуса Чёрного Орла.
Сосредоточенные на разговоре предводителя с раненым рыцарем гномы только теперь заметили шесть грозных фигур в сверкающих позолотой доспехах и великолепных золотых плащах, каким‑то образом сумевших нейтрализовать сигнальный маячок Фулгаода, незаметно спуститься в подземный склеп через раскуроченную дверь, подкрасться к ним и взять их в кольцо.
Прекрасно понимая, что против шестёрки паладинов в их Серебряном Храме его гномам не выстоять и минуты, предводитель гномов первым аккуратно положил на каменный пол склепа свой топор. Остальные гномы безропотно последовали примеру своего старшего. Последним отодвинул в сторону свой посох сидящий на коленях перед раненым повелитель волков.

Глава 18
Тайна Серебряного Храма

Лезль жадно вглядывался в белое, как воск, лицо любимой, в огромные медленно угасающие зелёные эльфийские глаза и буквально физически ощущал, как жизнь покидает её хрупкое тело.
Теперь при каждом выдохе изо рта девушки вылетали брызги крови, подбородок, горло и платье на груди девушки были безобразно ею залиты, но тёмный эльф заставлял себя не замечать этого ужаса. Кровью любимой уже насквозь пропитался и рукав его куртки, в который почти упиралось кровавое острие смертельной стрелы, но, опасаясь потревожить Ризидиэль, он не менял руку и продолжал держать девушку в одном и том же положении.
Любимая умирала, и несмотря на все её заверения, что она не считает его виноватым и даже счастлива такому исходу, Лезль считал себя её убийцей, и эта мысль калёным железом выжигала его проклятую душу.
Вдруг по лицу умирающей эльфийки словно пробежала рябь. Прекрасные черты исказились, превратившись в уродливую маску смерти. Лезль с трудом подавил изумлённый вопль, обнаружив у себя в руках вместо любимой грозную госпожу Мортис.
– Не пугайся, мой славный слуга, – прошептала тёмная богиня. – Твоя любимая ещё не умерла. Но она уже топчется на пороге Царства Теней, и завладеть её ослабевшим телом мне не составило труда. Не беспокойся, меня видишь лишь ты один. Для остальных смертных ты, как раньше, стоишь и молча таращишься на свою эльфийку. Можешь смело со мной говорить, я позаботилась, чтобы наш разговор никто не услышал.
– Пожалуйста, верни обратно Ризидиэль и дай нам попрощаться! – взмолился тёмный эльф.
– Не забывай, у нас с тобой осталось незаконченное дело, – строго объявила Мортис. – Ты мне кое‑что обещал. А я, знаешь ли, очень не люблю, когда слуги не выполняют принятых на себя обязательств.
– Я помню, всё помню, – торопливо закивал тёмный эльф. – Но что я теперь могу один, ведь вампиры уничтожены гномами.
– Они выполнили своё предназначение, теперь твой черед, – зловеще улыбнулась тёмная богиня.
– Я тоже должен погибнуть? Что ж, я готов. Так даже лучше. Я уйду следом за Ризидиэль в Царство Теней и там вымолю у неё прощение.
– Не глупи, Лезль. Ты мне нужен живым, и хочется тебе этого или нет, но пока что я запрещаю тебе умирать. Если сделаешь всё, как я велю, обещаю позаботиться о твоей любимой. Она ещё продержится какое‑то время, и я успею провести над ней ритуал перерождения.
– Нет, только не это, – горячо возразил Лезль. – Клянусь, я сделаю всё, что ты скажешь, только не превращай Ризидиэль в подобное мне чудовище.
– Воля твоя, не желаешь – не буду, – усмехнулась Мортис. – Теперь слушай, что тебе сейчас нужно будет сделать…

– Уважаемые, они не враги наши, а союзники, – поспешил высказаться в защиту гномов оживающий стараниями низкорослого чародея Атен. – Они пришли в Серебряный Храм, преследуя демонов…
– Демонов извели мы! – перебил мастер Стерн Белая Сова.
– Вы уничтожили лишь вторую половину отряда. Первая же, в лице воинствующего герцога Адского Пекла и инкуба, хитростью проникла в Серебряный Храм и атаковала нас с наставником. Мы бились как могли, но враги оказались сильнее. Если бы не подоспевшие гномы, я сейчас бы с вами не разговаривал… – Далее претендент пересказал мастерам‑паладинам невольно подслушанный разговор огромного демона с верным инкубом о пробивающихся в склеп гномах.
Выслушав объяснения Атена, паладины потребовали их и у гномов. А после того, как Кагнерик, не таясь, подробно рассказал о многодневном преследовании его отрядом разорителей‑демонов, замаскированных под четвёрку наёмников, оцепление вокруг них было снято.
Храмовые паладины вернули грозные мечи в ножны и, смешавшись с гномами, быстро с ними перезнакомились. Искусный во врачевании ран целительными бальзамами мастер Крог Синий Вепрь присоединился к чародею‑гному, и процесс врачевания Атена заметно ускорился.
От гномов мастера‑паладины узнали о вампирах и тёмном эльфе, которые каким‑то чудом оказались в храмовом склепе вместе с демонами и ещё до появления гномов сошлись с ними в смертельном поединке. В доказательство хозяевам Серебряного Храма были продемонстрированы изрубленное тело инкуба и пепел, оставшийся от сожжённых вампиров.
– Что же такое ценное находится в вашем склепе, спровоцировавшие нежить и демонов на столь дерзкий и отчаянный штурм людской святыни? – задался вопросом Кагнерик.
Но у храмовых паладинов не нашлось на него ответа.
Тогда люди и гномы были вынуждены обратиться с тем же вопросом к единственному выжившему пленнику.
– Обещайте сохранить мне жизнь, тогда я удовлетворю ваше любопытство, – выставил встречное условие тёмный эльф, по‑прежнему продолжающий сжимать в объятиях уже бесчувственное, но ещё живое тело Ризидиэль.
– Ишь чего удумал, вражина! – взревел Горн Гранитный Кулак. – Уважаемые, доверьте его нам с братом на полчасика, и мы из него всё, что знает, без всяких условий вытряхнем.
– Сильно сомневаюсь, что у вас это получится, – расхохотался в ответ тёмный. – Пытать меня совершенно бессмысленно. Я не чувствую боли. Не верите мне – спросите своего чародея. Признаю, я в вашей власти, и вы можете меня в любой момент убить, но тогда интересующая вас тайна умрёт вместе со мной.
– Да, силой из него тайну не вытянуть, – подтвердил повелитель волков.
Обменявшись короткими кивками с остальными паладинами, к тёмному эльфу обратился мастер Стерн Белая Сова:
– Будь по‑твоему, тёмный, в обмен на тайну мы, храмовые паладины, гарантируем твою безопасность в этом склепе.
– Тебе будет позволено в любой момент беспрепятственно его покинуть, – подхватил мастер Грапус Чёрный Орёл. – Но за его пределами заботиться о своей безопасности тебе придётся уже самостоятельно.
– Такой вариант меня вполне устроит, – кивнул тёмный эльф.
– Говорил я тебе: нужно гада кончать, пока он в наших руках, – прошептал на ухо Кагнерику раздосадованный решением союзников повелитель волков. – Теперь они его выпустят, и ищи потом ветра в поле.
– Никуда он от нас не денется, – беспечно отмахнулся старший гномов. – Ты встанешь на его след, и рано или поздно, но мы его настигнем. Да, месть придётся малость отложить, зато мы узнаем тайну. Неужели тебе не интересно?
– А, – отмахнулся Серый Зверь и вернулся обратно уже к практически здоровому Атену, помогать врачевателю‑паладину затягивать последнюю рану на плече претендента.
Меж тем тёмный эльф приступил к раскрытию обещанной тайны. Опустившись на левое колено, он аккуратно посадил свою драгоценную бесчувственную ношу на правое и, продолжая поддерживать её на весу перепачканной кровью правой рукой, освободившейся левой сорвал с шеи кулон в виде прозрачного хрустального кристалла. Вложив его в руку подошедшего мастера Стерна Белой Совы, тёмный эльф пояснил:
– Этот кристалл я купил у одного известного эльфийского оракула. Содержащаяся в нём информация и привела меня в ваш склеп. Распечатайте его, и вам станет всё понятно.
Мастер Стерн Белая Сова проделал над кристаллом необходимые манипуляции, и в воцарившейся в склепе напряжённой тишине вспыхнула яркая объёмная картинка.
Два высочайших демона Адского Пекла, одним из которых был сам падший ангел Бетрезен, а вторым недавно сбежавший в портал воинственный герцог Габвель, вели приватную беседу. Предметом их разговора был склеп Серебряного Храма Паладинов, вернее, некий древний могущественный артефакт, хранящийся в нём едва ли не с первых лет сотворения Храма. Бетрезен поручил своему верному герцогу похитить для него этот бесценный артефакт. К сожалению, записанный на кристалле разговор был не полным, та его часть, в которой падший объяснял своему вассалу, где конкретно находится артефакт и как он выглядит, отсутствовала.
Но в этой, казалось бы, патовой ситуации вновь на помощь пришёл тёмный эльф. Он напомнил гномам, как удирающий от них демон по дороге к порталу пытался сорвать крышку с саркофага. Гномы этот его порыв приняли за отчаянную попытку запустить подвернувшейся под руку тяжёлой гранитной крышкой в докучливых преследователей. Однако наблюдательный стрелок из своего укрытия подметил, с какой осторожностью демон опустил многопудовую крышку обратно на саркофаг, когда понял, что свернуть её в сторону ему не по силам. Это наблюдение позволило ему предположить, что интересующий всех артефакт находится как раз в том самом саркофаге.
Предположение тёмного эльфа несложно было проверить, чем тут же и занялись люди и гномы.
По оставленным на краях крышки свежим царапинам от когтистых пальцев демона отыскать нужный саркофаг не составило труда. Дружно взявшимся со всех сторон за гранитную плиту людям и гномам хоть и с трудом, но всё же удалось совместными усилиями аккуратно снять крышку и отставить её на пол в проход между саркофагами.
В открывшемся каменном захоронении люди увидели полуистлевшие останки древнего паладина, облачённые в некогда сверкающий доспех, теперь обратившийся в груду ржавой трухи с давно осыпавшейся позолотой. От одежды под доспехом и вовсе ничего не осталось, лишь трухлявые почерневшие от времени голые человеческие кости. И всю эту хрупкую конструкцию снизу и с боков прикрывал неожиданно прекрасно сохранившийся, по‑прежнему роскошный золотой плащ.
Мастер Грапус Чёрный Орёл в сильном волнении бросился к саркофагу и стал аккуратно вытягивать плащ из‑под скелета. Несколько истончившихся от времени косточек при этом не выдержали и с тихим треском рассыпались прахом.
Вытащив плащ, паладин извинился перед порушенными останками далёкого предка и, на ходу выбивая из своей добычи вековую пыль, направился к по‑прежнему стоящему на одном колене тёмному эльфу. Приблизившись к нему вплотную, он, по‑прежнему ни слова не говоря, с головой накрыл золотым плащом древнего паладина бесчувственное тело эльфийки и попытался отобрать его у Лезля. Но не тут‑то было.
– Эй, зачем это! Мы так не договаривались! – запротестовал тёмный эльф, отмахиваясь свободной рукой от незваного благодетеля.
– Я не причиню ей зла. Просто подменю тебя на пару минут, – попытался вразумить тёмного мастер Грапус Чёрный Орёл. – Ты передохнёшь, восстановишь силы…
– Я не устал, – решительно перебил тёмный эльф. – Забирай эту золотую тряпку и…
Но из‑за изумления он на время лишился дара речи, благодаря чему уже готовые сорваться с языка обидные слова остались не высказанными. Тёмному было от чего впасть в ступор – девушка, которую он уже считал покойницей, под золотым плащом вдруг энергично заёрзала у него на коленке.
Через пару секунд так поразившее тёмного эльфа чудо бросилось в глаза и остальным находящимся в склепе людям и гномам. А когда Ризидиэль живая и здоровая вдруг поднялась с колена Лезля и, высунув удивлённое личико из‑под широких краёв капюшона чересчур просторного для неё плаща, ошарашенно уставилась в довольное лицо мастера Грапуса Чёрного Орла, у сторонних наблюдателей невольно вырвался вздох изумления. Зелёноперая стрела, несколькими минутами раньше пронзавшая её сердце, чудесным образом сама собой вышла из чудовищной раны и теперь лежала на полу, у её ног. Что же до самой раны, то о ней лишь напоминала взмокшая от крови на груди и спине куртка, на самом же теле в местах входа и выхода стрелы не осталось даже крошечных шрамов – обычная гладкая кожа без изъянов, словно и не было там никогда никакого смертельного ранения.
Опомнившийся Лезль вскочил на ноги и заключил возлюбленную в объятия.
– Так вот он какой, оказывается, таинственный артефакт из храмового склепа, – озвучил общее изумление мастер Фижин Серый Олень. – Дружище, выходит, вам изначально был известен этот секрет? – спросил он исцелившего эльфийку паладина.
– Вовсе нет, – покачал головой мастер Грапус Чёрный Орёл. – Как и вы, любезный друг, до сего дня я понятия не имел о существовании в нашем храмовом склепе этого артефакта. На наше счастье, совсем недавно в храмовой библиотеке мне на глаза попался древний свиток с легендой о первом плаще паладина. И когда мы вскрыли саркофаг, мне сразу бросился в глаза этот совершенно неподвластный тлену времени плащ. Испытать его чудесные свойства можно было лишь практическим применением, что я и сделал. Эксперимент показал – и вы все тому свидетели! – что к нам в руки попал тот самый легендарный первый плащ.
Тишина склепа ворвалась десятком возбуждённых голосов, люди и гномы наперебой требовали от паладина более подробных объяснений.
– Раз уж мы все стали невольными свидетелями этого вашего секрета и оказались так глубоко в него втянуты, нельзя ли поподробней узнать об этом легендарном плаще? – перекричав всех, попросил знающего паладина заинтригованный предводитель гномьего отряда.
В воцарившейся разом тишине мастер Грапус Чёрный Орёл торжественно объявил:
– Я не стану ничего объяснять, а просто перескажу вам легенду об этом удивительном плаще. После чего, уверен, вы сами сможете ответить на все свои вопросы. Итак…

Глава 19
Легенда

Небывалое деяние, о котором пойдёт далее речь, случилось многие столетия назад – в те безвозвратно далёкие и счастливые времена, когда Бетрезен был безупречно честным и справедливым старшим ангелом и по воле Всевышнего Небесного Отца по праву считался Творцом Невендаара.
Старший ангел Бетрезен сам был гарантом мира и благоденствия на сотворённой им земле и почитался всеми без исключения её смертными обитателями. Ему ещё предстояло пережить вероломное предательство младших ангелов, в его отсутствие посеявших раздор меж мирными народами Невендаара и тем самым выставивших его лжецом и отступником перед Отцом Небесным, испытать на себе неистовый гнев Всевышнего и низвергнуться с небес в самые глубины огненного Хаоса на вечное заточение. Но тогда все эти мрачные перипетии его богатой на приключения Судьбы ещё даже не замаячили на горизонте. Бетрезен был полноправным хозяином Невендаара и прекрасно управлялся со своей огромной вотчиной.
Из всех многочисленных народов, с лёгкой руки Бетрезена заселивших молодой Невендаар, Творец наиболее благоволил созданным им лично людям. Их Великую Империю он пестовал буквально с первых дней зарождения.
Это своё любимое творение он постоянно старался улучшить, пытаясь довести до совершенства. Не проходило дня, чтобы Творец не радовал горожан древней столицы Империи славного города Труза разного рода новшествами, создаваемыми для гармоничного физического и духовного развития людей.
Так, по мановению божественной длани Бетрезена, неказистые уличные лачуги превращались в роскошные дворцы, по образу и подобию которых схватывающие всё на лету люди вскоре начинали самостоятельно перестраивать свои жилища. По капризу Творца голые уличные пустыри преображались в радующие глаз цветущие парки, скверы и сады, за красотой и чистотой которых тут же начинали следить благодарные горожане. Бетрезен без счёта возводил в городе новые театры, библиотеки, стадионы, бани, бассейны, фонтаны… И неизменно каждый раз предложенное им новшество гармонично вписывалось в кипящую страстями, бурную людскую жизнь.
В противовес воинственным эльфам, мерфолкам и гномам Бетрезен задался целью воспитать и среди менее искусных в ратном деле людей достойных бойцов. С этим намерением однажды он возвёл в древней столице Серебряный Храм Паладинов. Через пророков Творец донёс до горожан название диковинного сооружения и растолковал, что подаренный городу Храм – это место сосредоточения силы, где лучшие из лучших воинов под руководством опытных наставников могли бы совершенствовать своё мастерство и выйти за пределы храмовых стен грозными воителями – паладинами.
После обнародования пророками божественной воли в Серебряный Храм Паладинов потянулись воины со всей Империи. Их собралось изрядное количество – более десяти тысяч. Разумеется, Храм не был рассчитан на такую прорву людей, поэтому был объявлен грандиозный турнир, по результатам которого отобрались десять достойнейших. Эти лучшие из воинов были допущены переступить порог Серебряного Храма.
И вот тут возникла проблема. Сам‑то Серебряный Храм Паладинов был, а вот обещанных богом наставников, владеющих секретами и тайнами применения наполняющей Храм силы, не было и в помине. Тогда Бетрезен сам опустился с небес и, представ перед десятью претендентами, объявил, что первым храмовым наставником для первых претендентов будет он сам.
Целый год ежедневно Творец спускался на несколько часов в Серебряный Храм и лично обучал боевым премудростям десятерых достойнейших. А через год, как было изначально оговорено, претендентов ждало итоговое испытание на звание паладина.
Испытание заключалось в открытом, без ограничений, поединке с наставником.
И в первой же финальной схватке, чересчур увлёкшись яростным боем с неуступчивым претендентом, Бетрезен нечаянно смертельно ранил лучшего из своих учеников.
Отдавая должное смелости героя, не побоявшегося на равных биться с богом, Творец скинул с плеч плащ и укрыл им обливающегося кровью претендента. Божественное одеяние в мгновение ока затянуло страшную рану и спасло воина от неминуемой смерти. С залитой кровью брусчатки внутреннего дворика Храма претендент поднялся уже паладином.
В дальнейших итоговых схватках Бетрезен старался сдерживать себя и рубился в пол силы. Но даже при таком изрядном ограничении своих божественных возможностей старший ангел был на голову сильнее своих смертных учеников. Лишь шестерым из оставшихся девяти претендентов удалось достойно пройти испытание – они тоже стали паладинами. Троим неудачникам пришлось уйти из Храма ни с чем.
Семёрка новоявленных паладинов в дар от Серебряного Храма получила в вечное владение великолепные двуручные мечи из загадочного белоснежного металла и испещрённые древними рунами лёгкие и удобные позолоченные доспехи. И ещё с первых выпускников Серебряного Храма Бетрезен взял торжественную клятву: подменить его в Храме Паладинов и самим стать наставниками для будущих претендентов.
Позаботившись о достойной смене, Творец навсегда покинул Серебряный Храм Паладинов.
А паладины, выйдя из‑за храмовых стен, первым делом заказали пошить себе точно такие же золотые плащи, как у их одаренного самим Бетрезеном товарища.
С тех пор пошла традиция посвящать прошедшего испытание паладина набрасыванием ему на плечи золотого плаща.

Глава 20
Похищение

– До сего дня это считалось красивой легендой, но, как все мы только что убедились, оказалось правдой, – закончил свой рассказ мастер Грапус Чёрный Орёл.
– Так вот почему тот демон – воинственный герцог – смог одолеть моего наставника, – потрясённо пробормотал Атен, полностью исцелённый стараниями чародея Фулгаода и поднаторевшего во врачевании ран мастера Крога Синего Вепря. – Ведь если Бетрезен в своё время был наставником первых паладинов, то своему доверенному посланнику и наверняка тоже ученику он запросто мог раскрыть секрет непроницаемой защиты паладинов, в своё время им же и придуманный.
– Молодчина, парень, котелок у тебя варит, – похвалил претендента мастер Фижин Серый Олень. – Я всегда говорил, из тебя будет толк.
– Выходит, прах в том саркофаге принадлежит самому первому имперскому паладину! – восхищённо воскликнул Кагнерик Быстрый Топор.
– Ну разумеется, ведь он же по просьбе Творца стал наставником Серебряного Храма, а в этом склепе похоронены все умершие храмовые паладины, – равнодушно отозвался стоящий рядом с ним мастер Стерн Белая Сова. – И мы тут со временем упокоимся.
– Ну это же было бездну столетий назад! – не унимался гном. – В наших горных кланах тоже чтят традиции и стерегут древние усыпальницы предков. Но столь древних захоронений нет даже у нас! Старинные склепы разрушаются вместе с горами.
– Зачарованные стены нашего Серебряного Храма неподвластны времени! – не без гордости объявил мастер Стерн Белая Сова.
– Послушайте, но раз этот плащ помог спасти эльфийку, быть может, он оживит и моего наставника, – обратился к паладинам Атен.
– Вряд ли, – покачал головой мастер Крог Синий Вепрь. – Прошло слишком много времени. Душа Креза Жёлтого Журавля оставила бренное тело. А поскольку мы обнаружили плащ на плечах скелета, рискну предположить, что оживлять мёртвых людей ему не под силу. Вернуть подобие жизни мертвецу по силам лишь тёмной богине Мортис – но опять же лишь жалкое подобие, а не саму жизнь. Пример подобного возвращения у тебя перед глазами… Погодите‑ка, а куда подевался наш тёмный эльф? – последняя фраза паладина адресовалась уже всем окружающим людям и гномам.
– Да вон они под ручку по склепу прогуливаются, – тут же отозвался седобородый арбалетчик Орт Узкий Глаз. Выполняя наказ своего старшего, он по‑прежнему не отрываясь наблюдал за пленником. – Никак наговориться не могут. И как только эдакой красотке не тошно находиться рядом с таким вонючим образиной?
Глаза всех людей и гномов невольно сосредоточились на паре эльфов, как‑то незаметно, шаг за шагом, удалившейся по проходу в дальний пустынный конец склепа.
Вдруг тёмный эльф подхватил подружку за талию и у всех на глазах вместе с ней скрылся среди дальних саркофагов.
– Во дают эти эльфы! Просто как собаки – никакого стеснения, – фыркнул Атен.
– Да как же они могут, неужели ей не противно отдаваться такому, – в сердцах сплюнул себе под ноги возмущённый Орт.
– Братья, чего же вы стоите, такого непотребства в нашей святыне никак нельзя допускать! – обратился к паладинам мастер Грапус Чёрный Орёл. – Только не в нашем склепе! Эй, тёмный, ну‑ка поднимайтесь немедленно! Кому сказано!
Требование паладина осталось без ответа, и заподозрившие неладное люди и гномы всей толпой ринулись в дальний конец склепа, на ходу наперебой суля не отзывающемуся тёмному эльфу навешать хороших плюх за неповиновение.
Каково же было их изумление, когда меж дальними саркофагами вместо обнимающейся парочки они обнаружили в полу квадратный лаз подземного хода, рядом с которым валялась выдранная из пола гранитная плита.
– Теперь понятно, как нежить проникла в склеп, – нарушая воцарившееся молчание, объявил предводитель гномов.
– Эх, чуяло моё сердце, не нужно было оставлять его в живых, – обречённо махнул рукой повелитель волков. – Теперь нам придётся очень постараться, чтобы подобраться к нему хотя бы на расстояние выстрела.
– Не горюй, гноме, словим, – пообещал Фулгаоду мастер Стерн Белая Сова, обнажая огромный двуручный меч. – Паладины, за мной! – призвал он своих грозных товарищей и первым бесстрашно прыгнул в чёрный провал в полу.

Когда люди и гномы, заслушавшись легендой, сосредоточили всё своё внимание на рассказчике, Лезль, подхватил под локоть Ризидиэль и повлёк её за собой по длинному пустынному проходу меж двух рядов саркофагов. Не проронившая после чудесного исцеления ни слова из‑за опасения быть подслушанной девушка и не думала сопротивляться.
– Ну наконец‑то мы наедине, – взволнованно прошептала она на ухо любимому, когда они отдалились от людей и гномов на безопасное расстояние. – Объясни же мне, милый Лезль, как тебе удалось меня спасти?
– Тебя исцелил этот золотой плащ на твоих плечах, – охотно пояснил тёмный эльф. – Насколько я понял, это и есть тот самый божественный артефакт, секрет существования которого хотел повыгодней продать мой отец.
От такого признания у эльфийки задрожали коленки, и если бы не заботливый спутник, тут же подхвативший её за талию, девушка точно бы распласталась на каменном полу.
– Весит этот артефакт, наверное, с полпуда, – пожаловалась Ризидиэль. – Можно я его сниму?
– Ни в коем случае, – запротестовал Лезль. – Ты его и десяти минут ещё не носишь. Совсем недавно безнадёжно умирала. Вдруг, если ты так быстро его снимешь, твоя затянувшаяся рана вновь откроется. Поноси плащ ещё хотя бы час.
– Как скажешь, любимый, – улыбнулась эльфийка. – Расскажи мне, как с тобой это случилось?
– Как я стал тёмным?
– Да… Я подумала, если ты в подробностях вспомнишь ритуал превращения, потом кто‑нибудь из наших могущественных чародеев – да хоть та же Ясновидящая Милис – сможет провести обратный ритуал и вернуть тебе былой облик светлого эльфа.
– Увы, милая, самого процесса превращения я не помню, – грустно улыбнулся тёмный эльф. – Тёмная богиня Мортис подвергла меня ритуалу, когда я был в беспамятстве, оглушённый падением с грифона после прямого попадания в нас молнии.
– А что стало с твоим Грылафом?
– Вероятно, преданный зверь принял на себя основной удар молнии и заживо сгорел ещё в воздухе.
– Жаль, отличный был страж.
– Охотно передам ему твою похвалу, – кивнул тёмный эльф, – когда доведётся свидеться с ним в Царстве Теней. Чую, случится это совсем скоро.
– Ты чего болтаешь‑то! – возмутилась эльфийка.
– Не будь наивной, Ризка, – примирительно улыбнулся Лезль. – Неужели ты веришь, что паладины и гномы вот так просто меня отсюда выпустят?
– Я с ними поговорю! Я смогу убедить! – горячо зашептала Ризидиэль.
– Вряд ли. Я стрелял в гномов и ранил троих из них.
– А я помогла им извлечь твои стрелы и заговорила раны. Вот увидишь, они обязательно прислушаются к моим мольбам и не тронут тебя.
– Допустим, с гномами ты договоришься. Но что ты скажешь паладинам, которые вряд ли простят мне своевольное проникновение в их храмовый склеп?
Беседуя, эльфы неспешно прогуливались по длинному центральному проходу и постепенно приближались к дальнему концу склепа. Шаг за шагом они незаметно достигли укромного местечка, откуда тёмный эльф совсем недавно вёл скрытное наблюдение за противником, а когда возникла необходимость, стал хладнокровно обстреливать врагов.
– Постой, я на секундочку, – перебивая уже приготовившуюся отвечать на его вопрос Ризидиэль, попросил Лезль и, отстранившись от своей спутницы, юркнул в узкую нишу между двумя саркофагами. Там он скоренько подхватил с пола свой брошенный лук и полупустой колчан с зелёноперыми стрелами и, закинув то и другое на левое плечо, через пару секунд снова подхватил под руку не успевшую даже ахнуть девушку.
– Я и паладинов уговорю, – решительно объявила эльфийка, когда они продолжили движение. – Скажу, что вампиры затащили тебя сюда силой. Ты подтвердишь…
– Ага, так они тебе и поверили, – усмехнулся Лезль. – Нашла простаков. Ты, часом, не забыла, что я теперь тёмный?
– Думаешь, не прокатит?
– Конечно, нет.
– Тогда… Тогда… – Ризидиэль смешно наморщила лоб, пытаясь придумать спасительное объяснение.
– Брось, давай лучше сменим тему, – ласково погладил спутницу по руке тёмный эльф. – Здесь, в склепе, меня не тронут. Паладины и гномы дали слово. Большего ни тебе, ни мне от них добиться не удастся. Как только я выберусь наружу, за мной начнётся охота. И подобное положение вещей меня вполне устраивает.
– Лезль, ты чего? Даже не думай! Слышишь!
– Не волнуйся, я вовсе не намерен умирать. Я сбегу отсюда тем же тайным ходом, через который сюда проник. И ты мне, очень надеюсь, в этом поможешь.
– Разумеется, но как?
– Сейчас увидишь, мы почти пришли.
– Куда пришли? Вход же с другого конца?
– Расскажи, как ты попала в склеп, – игнорируя её вопросы, попросил Лезль.
– Как и все, через верхнюю дверь, – пожала плечами Ризидиэль. – Мы с гномами ворвались сюда по следу, оставленному демонами. А они, насколько я поняла, проникли сюда, сметя со своего пути двоих паладинов‑хранителей.
– Правильно поняла, – кивнул Лезль.
– А ты с вампирами, выходит, уже был здесь, когда появились демоны.
– Совершенно верно.
– Но как же вы смогли так незаметно проникнуть?! Прошу, не томи, расскажи мне наконец.
– Я не только тебе расскажу, но и покажу, – пообещал тёмный эльф. – И прямо сейчас. Потому что мы уже пришли.
– Да куда пришли‑то?
– Быстрее, за мной! – вдруг скомандовал Лезль вместо ответа и, ухватив спутницу за руку, повалил её на пол в небольшой проём между последним и предпоследним саркофагами левого ряда.
– Ты чего?.. Зачем?.. – испуганно запричитала эльфийка.
– Тссс!.. – шикнул на неё тёмный. – Ты же хотела узнать, как я сюда попал. Смотри же.
Лезль быстро отстучал по маскировочной плите условленный сигнал, и через пару секунд плита беззвучно поднялась над полом, поддерживаемая двумя парами костяных рук. Показавшиеся следом за руками воины‑скелеты аккуратно опустили тяжёлую плиту в сторонку и, ни слова не говоря, спустились обратно в непроглядно чёрный подземный ход.
– Только не в нашем склепе! Эй, тёмный, ну‑ка поднимайтесь немедленно! Кому сказано! – донёсся с противоположного конца зычный призыв слишком поздно забивших тревогу паладинов.
– Решать тебе, как скажешь, так и будет, – глядя в глаза любимой, объявил Лезль. – Но прежде чем примешь решение, знай: этот подземный ход – единственный реальный шанс для меня выбраться живым из этой передряги. А без тебя я отсюда не побегу.
– Я тоже, – кивнула Ризидиэль. – Не будем напрасно терять времени. Вперёд.
Отчаянная эльфийка первой ринулась в квадратный проём в полу.
– Там ступень широкая, на неё обопрись, – запоздало напутствовал любимую тёмный эльф.
– Спасибо, уже нашла, – донёсся голос эльфийки из глубины колодца.
– Дальше стены неровные, все в буграх и выбоинах, опирайся о них и спускайся, – продолжил на ходу инструктировать Лезль.
– Я уже разобралась. Отличные стенки, спускаться по ним одно удовольствие, – откликнулась Ризидиэль. – Только тут так темно, я совсем ничего не вижу.
– Не беспокойся, я тебя проведу, – откликнулся Лезль, в свою очередь аккуратно спрыгивая на широкую верхнюю ступень прорытого скелетами лаза, и начиная быстро спускаться по бугристой стене следом за девушкой. – Спустишься, никуда не уходи. Я лезу следом за тобой.
Через пять секунд ноги тёмного эльфа опустились на земляной пол подземного колодца, и первым делом он сразу же крепко ухватил за локоть свою растерянно озирающуюся спутницу.
– Доверься мне, и всё будет хорошо, – шепнул ей на ухо Лезль.
Надавив свободной рукой на плечо, тёмный эльф заставил спутницу наклониться и вместе с ней перешёл из узкого вертикального лаза в низкий коридор.
Здесь, внизу, за время его отсутствия ничего не изменилось. В тупиковом конце коридора по‑прежнему дежурила полная шестёрка воинов‑скелетов, двое крайних из которой несколькими секундами ранее отворили Лезлю и его спутнице тайный лаз. А возле верхнего лаза в ожидании эльфов дежурил безрукий Барсыс.
– Где вампиры? – игнорируя приветствие, строго спросил он нырнувшего в коридор следом за девушкой тёмного эльфа.
– Погибли, – ответствовал Лезль. – Быстрее выводи нас отсюда. А то до нас скоро тоже доберутся. За нами погоня.
– Не бессспокойссся, наше отссступление прикроют эти ссславные воины. – Покалеченный скелет указал обломком правой руки на подтягивающуюся поближе к лазу шестёрку воинов‑скелетов. – Они зссадержат погоню, но и нам мешкать не ссстоит. Прошу ссследовать зсса мной.
Рванув следом за шустрым проводником‑скелетом, эльфы едва успели добежать до конца первого коридора и свернуть в соседний, как из‑за спин донеслись звуки ожесточённого боя. Прикрывающая бегство эльфов шестёрка воинов‑скелетов вступила в смертельную схватку с преследователями. Гулкое подземное эхо так отчётливо донесло до ушей беглецов яростный звон стали и зловещий грохот боевых заклинаний, что поначалу казалось, бой происходит буквально в считанных метрах за их спинами. Но по мере отдаления от места сражения, с переходом из коридора в коридор, зловещие звуки отдалялись, становились глуше и уже через минуту отчаянного бега наконец полностью стихли.
Снова согнутый в три погибели тёмный эльф что есть духу бежал по пустынным, мрачным и похожим друг на дружку, как близнецы‑братья, туннелям, пытаясь не отстать от быстроногого скелета. Теперь Лезлю было даже хуже, чем в первый раз. Ему не только приходилось в неудобной скрюченной позе бежать самому, но и контролировать бегущую следом за ним такую же скрюченную и неуклюжую спутницу, ничего не видящую в подземном мраке и двигающуюся исключительно на хриплое дыхание своего любимого. Но опасность нападения огромных пауков, возможность оборониться от которых без храбрецов‑вампиров, с калекой проводником и со связанными беззащитной во тьме девушкой руками представлялась весьма маловероятной, подстёгивала тёмного эльфа похлеще любого кнута. Поэтому он бежал сам и личным примером побуждал без устали двигаться следом за собой любимую, не обращая внимания на синяки и шишки от многочисленных столкновений с узкими стенами и низким потолком и в кровь сбивая пальцы рук о твёрдую, как камень, землю неровного пола.
Бешеная гонка длилась без малого почти час. Глазастый во тьме тёмный эльф на бегу отчаянно крутил головой во все стороны и, к своему ужасу, четырежды замечал в боковых ответвлениях массивные туши надвигающихся пауков. Но каждый раз им везло, ни один из пауков не успевал дотянуться до стремительных беглецов, не говоря уже о том, чтобы перекрыть своей тушей узкий коридорный ход перед их маленьким и почти беззащитным отрядом. Каким‑то чудом они успевали проскочить перед сочащимися ядом жвалами гигантских членистоногих, а выброшенные отчаявшимися дотянуться пауками липкие нити, не достигнув цели, впивались в стены у них за спинами.
К счастью, преследовать ускользнувших эльфов пауки считали ниже своего достоинства и, оставшись позади, за спиной больше не маячили.
Наконец покалеченный проводник вывел эльфов к спасительному колодцу, и друг за дружкой трое беглецов быстренько вскарабкались наверх в серый предрассветный полумрак заросших лесом руин некогда величественного города.

Погоня за сбежавшими эльфами обернулась для преследователей настоящим подземным кошмаром.
Началось всё с того, что первого сунувшегося в подземный коридор паладина с двух сторон атаковал затаившийся внизу отряд скелетов. От громоздкого двуручного меча в тесном коридоре толку оказалось немного, и паладину пришлось, уповая на крепость доспехов, отбиваться от наседающих врагов буквально руками и ногами. Причём отбиваться от тяжёлых волнистых мечей скелетов бедолаге пришлось в кромешной тьме практически на ощупь.
Подоспевшие на выручку к паладину гномы с горящими факелами и более приспособленными к тесноте коридора топорами под прикрытием своих чародея и арбалетчика потеснили скелетов и позволили избитому мастеру Стерну Белой Сове вскарабкаться обратно в склеп, где он без сил повис на руках подхвативших его товарищей.
Учтя ошибки первопроходца, следующие паладины сунулись под землю уже без неуклюжих мечей, а с горящим факелом в одной руке и длинным кинжалом в другой.
Вместе с ними в подземный колодец спустился и полностью восстановившийся после недавних ранений претендент Атен.
К их появлению ведомые Кагнериком гномы окончательно разделались со скелетами, и пол подземного коридора был усыпан осколками их костей.
Уничтожение скелетов заняло не более пяти минут. Конечно, беглецы успели за это время прилично оторваться от погони, но ещё сохранялись неплохие шансы догнать их и наказать за неповиновение. К тому же на плечах у эльфийки остался легендарный плащ первого паладина, что превращало беглецов в похитителей бесценного храмового артефакта и делало их поимку делом чести храмовых паладинов.
Подземный путь был открыт, и сборный отряд людей и гномов устремился в погоню.
Бежать в тесноте подземных коридоров было ужасно неудобно, но бывалые воины стоически переносили вынужденный дискомфорт. Нахождение в отряде повелителя волков решало проблему поиска пути в разветвлённом лабиринте подземных коридоров. Низкорослый чародей вёл отряд точно по следам сбежавших эльфов, в попадающихся коридорных развилках без раздумий выбирая нужное направление. Минут десять отряд без помех продвигался по следу, пока не налетел на преградившего дорогу огромного паука.
Эту первую преграду повелитель волков попросту испепелил ударом огненного молота. Но сотворение могущественного заклинания вытянуло из чародея почти все силы, так что он теперь едва мог прочесть след беглецов.
Ослабевшего чародея поместили в середину отряда, и преследование возобновилось. Однако, увы, не надолго. Они не пробежали и сотни шагов, как путь преградил второй паук. Он вынырнул в коридор из бокового ответвления прямо на глазах у возглавившего отряд Тверда Камнекола.
Гном вступил в отчаянную схватку и за считанные секунды одолел паука, встретив первую же отчаянную атаку последнего коварным боковым ударом тяжеленного топора и развалив мохнатую головогрудь членистоногого чудища на две половинки. Но победа далась бородачу дорогой ценой. Узость коридора лишила Тверда возможности манёвра, и он был вынужден собственным телом останавливать разогнавшуюся паучью тушу. Врезавшись в гнома, уже умирающий паук исхитрился полоснуть ядовитым жвалом по левой ноге – в приоткрывшуюся щель между задравшимся наколенником и чуть смявшимся голенищем сапога. Оцарапанную ногу тут же свело судорогой и парализовало.
Мастер Крог Синий Вепрь со своими целебными эликсирами вынужден был задержаться возле раненого, и отряд продолжил преследование эльфов уже без них. Но оставшихся сзади паладина и раненого гнома вдруг с тыла атаковала шестерка непонятно откуда взявшихся воинов‑скелетов. На помощь практически в одиночку схватившемуся со скелетами мастеру Крогу Синему Вепрю устремились Горн Гранитный Кулак и двое паладинов: мастера Труст Бурый Сокол и Рагуст Белый Медведь.
Оставшиеся трое гномов, двое паладинов и претендент Атен продолжали движение по следу беглецов. Возглавивший отряд мастер Грапус Чёрный Орёл оказался гораздо более удачливым истребителем пауков, чем крепыш‑гном. Паладин играючи разделался с тремя пауками, посмевшими в разных коридорах поодиночке преграждать путь преследователям.
Несмотря на частые помехи, маленькому отряду пока что удавалось сохранить неплохой темп движения. Но когда очередной коридор перед гномами и людьми оказался плотно закупорен доброй дюжиной тварей, всем в отряде преследователей стало очевидно, что догнать эльфов, увы, не получится.
Они, разумеется, стали прорубаться. Сменяя друг друга, мастера‑паладины Грапус Чёрный Орёл и Фижин Серый Олень, предводитель гномов Кагнерик и претендент Атен минут за двадцать в куски изрубили восьмерых пауков. Остальные зловещие обитатели подземных коридоров в ужасе попятились назад и разбежались по боковым ответвлениям. И дальше на всём протяжении пути до конечного колодца больше никто не осмеливался бросить вызов таким умелым воинам.
Когда с ног до головы залитые чёрной паучьей кровью преследователи выбрались из затхлого подземелья на свежий воздух, оказалось, что снаружи уже рассвело. Здесь, наверху, след пары эльфов и сопровождающего их воина‑скелета непонятным образом обрывался, словно отсюда все трое были кем‑то подхвачены и унесены по воздуху в неизвестном направлении.
Повелитель волков в отчаянии перепробовал все известные ему поисковые заклинания, довёл себя до полного изнеможения, но след сгинувших эльфов нащупать так и не смог.
Когда совершенно обессиленный чародей повис на руках подхвативших его Кагнерика и Орта, удручённые неудачей паладины скрепя сердце объявили о решении отказаться от дальнейшего преследования и повели отряд обратно в Серебряный Храм.

Глава 21
Первое задание паладина

После полудня, когда оба тяжело раненных гнома очнулись от глубокого оздоровительного сна, вызванного целительными зельями повелителя волков, Кагнерик объявил гостеприимным хозяевам о своём намерении немедленно покинуть Серебряный Храм Паладинов.
Уговаривать гостей задержаться и погостить ещё чуток было не в обычае суровых мастеров‑паладинов. И после прощального ужина шестёрка гномов покинула легендарный Серебряный Храм.
Тем же вечером тихо и буднично спокойно состоялось захоронение павшего в бою с демоном наставника Атена – мастера Креза Жёлтого Журавля. Паладины собственноручно установили в дальнем конце склепа очередной саркофаг, для этого им пришлось срыть часть земляной стены в торце. Добытая при этом земля вопреки обыкновению не выносилась из склепа наружу в имеющиеся для этой цели отвалы за стенами Храма, а сбрасывалась в тайный лаз под плитой, засыпая выход в опасные коридоры. В итоге пробуренный скелетами подземный ход оказался по новой завален землей и хорошенько сверху утрамбован, а на вбитую на место гранитную плиту было наложено мощное сторожевое заклинание.
Мёртвого паладина в боевом доспехе укутали золотым плащом и уложили в саркофаг. В его сложенные на груди руки вложили длинный двуручный меч. И сверху прикрыли упокоенного товарища массивной гранитной плитой. Вот и всё. Никаких проникновенных речей над телом погибшего соратника, клятвенных обещаний мщения и заверений в вечной памяти. Храмовый паладин умер и обрёл заслуженный покой, товарищи позаботились обустроить его саркофаг в склепе – и этого было более чем достаточно. Простившись с павшим воином, они молча покинули склеп.
– И как же теперь? В Серебряном Храме отныне будет шесть наставников‑паладинов? – спросил Атен мастера Фижина Серого Оленя, вместе с которым поднялся из склепа во внутренний двор Храма Паладинов.
– Ну что ты, нет, конечно, – рассмеялся паладин. – На место погибшего Креза скоро прибудет в наш Храм новый наставник. Самый достойный паладин уже получил приказ немедленно явиться в Серебряный Храм, скоро он будет здесь.
– Когда же вы успели? Наставник только вчера умер, – изумился Атен.
– Это сделали не мы, – покачал головой Фижин Серый Олень.
– А кто же тогда?
– Сам Храм… Да, да, ты не ослышался. Серебряный Храм Паладинов самостоятельно выбирает достойных наставников из числа своих воспитанников. В своё время им был призван на службу я. Кто знает, быть может, однажды подобной чести удостоишься и ты… Так что не переживай, дружище Атен, твоё посвящение состоится по всем правилам – коллективным решением семерых храмовых паладинов. Правда, присутствие одного будет, вероятно, лишь формальным, но его имя, можешь не сомневаться, будет вписано в дарованную тебе грамоту.
– Моё посвящение? Вы так говорите, будто это уже решённое дело, – затаив дыхание, пробормотал претендент. – А ведь я ещё не прошёл финальное испытание поединком с мастером‑наставником. Бурные события предыдущей ночи оттянули его. И только завтра…
– Вообще‑то это должно было стать для тебя сюрпризом, – перебил молодого собеседника паладин, – но раз уж я оговорился… В общем, расслабься, Атен. Завтра ни с кем из нас тебе биться не придётся. А если бы и пришлось, я не сомневаюсь, ты бы достойно справился с этим заданием. Ведь ты уже практически паладин. Твой бой с демонами плечом к плечу с наставником зачтён как итоговое испытание. Завтра ты пройдёшь торжественное посвящение и станешь паладином. Так‑то, брат… Ну, ты рад?
– Не то слово. Я просто счастлив!
– Вот и славно. Тогда отправляйся в свою комнату и хорошенько выспись. Тебе это необходимо. А то на тебе после предыдущей суматошной и бессонной ночи лица нет.
Атен всё сделал как было сказано мудрым наставником. Укладываясь в постель, он пребывал в уверенности, что радостное возбуждение, охватившее его после беседы с мастером Фижином Серым Оленем, не позволит ему этой ночью забыться сном. Но стоило принять горизонтальное положение и расслабиться, как на него буквально лавиной накатила вся накопившаяся за сутки усталость, под прессом которой он даже не заметил, как закрыл глаза и провалился в омут глубокого беспробудного сна.

Ровно в десять часов утра следующего дня шестеро храмовых паладинов и претендент собрались в Церемониальном Зале Серебряного Храма, отпираемом очень редко и лишь в самых торжественных случаях.
Церемониальный Зал был вторым по величине помещением Серебряного Храма, своими впечатляющими размерами он лишь немного не дотягивал до Зала Боевых Трофеев. В его стенах не было окон. И он освещался огромной масляной лампой с двумя десятками горящих фитилей, подвешенной под потолком. Всё – и пол, и стены, и потолок – здесь было выложено мозаикой в виде десятков отдельных картин, изображающих разнообразные подвиги выходцев из легендарного Храма Паладинов.
Древнее предание гласило, что в первые годы сотворения Серебряного Храма Паладинов его Церемониальный Зал был девственно бел. Но по мере завоевания выходящими из стен Храма паладинами всемирной известности белизна Церемониального Зала начала сама собой покрываться мозаичными картинками, как отблесками славы некогда воспитанных здесь великих героев.
Ещё одной достопримечательностью Церемониального Зала был небольшой фонтан в его центре, являющий собой статую странной безликой и бесполой человеческой фигуры в длинном, до пят, плаще, стоящей на краю небольшого овального бассейна. Из вскинутых перед грудью рук статуи рассыпчатым веером били струи воды и с приятным уху шумом мягко падали на чуть покрытое водой дно бассейна.
Обряд посвящения Атена в паладины, по сути, начался с пересечения претендентом порога Церемониального Зала. Перво‑наперво мастера‑паладины велели Атену раздеться, обнажённым войти в фонтан и встать под пенящиеся струи воды, вырывающиеся из рук странной статуи.
Мёрзнуть под ледяными струями фонтана пришлось добрые четверть часа. Атен продрог до костей. Весь синий от холода, он дрожал как осиновый лист, когда наконец начало свершаться священное таинство, ради которого и затевалась вся эта экзекуция.
Обожжённая ледяной водой кожа на теле, казалось бы, напрочь утратила чувствительность, и всё же он очень даже хорошо почувствовал, когда на неё вместо воды обрушилось ослепительно белое волшебное пламя. Огненная вспышка целиком окутала его тело, но не коснулась головы. Со стороны это выглядело так, будто Атен облачился в сплошной сияющий огненный доспех. Претендент почувствовал, как вместе с болью ожогов в его тело из странного белого огня вливается исполинская титаническая мощь. В одно мгновение очистительный огонь сжёг все былые страхи и опасения, что он что‑то сделает не так, оступится во время боя и не успеет достаточно проворно отбить стремительный выпад противника, отныне он был абсолютно уверен в своих силах и был готов принять вызов хоть от самого падшего ангела.
Наслаждаться дарованной волшебным огнём всесильностью довелось Атену, увы, недолго. Боль от заживо обгорающей кожи неумолимо нарастала, в ноздри ударил резкий запах палёной плоти. И через пару секунд исторгаемый руками статуи жидкий огонь вновь обернулся безобидными струями ледяного душа.
Вода мигом залила огонь, и ещё примерно через полминуты последовало долгожданное распоряжение храмовых паладинов: покинуть фонтан.
Атен с облегчением выскочил из опостылевших струй и тут же, не в силах сдерживаться, застонал от боли. Скосив глаза вниз, он увидел, что всё тело после прямого контакта с огнём превратилось в один сплошной багровый, ожог и теперь каждое его движение сопровождалось оглушительной болью.
К нему тут же устремились мастера‑паладины. Не боясь замочить ног, они друг за дружкой попрыгали в чашу фонтана и, оттащив мычащего от боли Атена подальше от ледяных брызг, в двенадцать рук стали энергично втирать в его тело какую‑то прозрачную мазь. Эта целебная притирка быстро убрала волдыри и покраснение, возвратила коже естественный цвет и притупила боль ожога.
Совместными усилиями мастера‑наставники за считанные секунды избавили Атена от болезненных ощущений. Когда они закончили втирать мазь и расступились, молодой человек вновь осмотрел своё тело. Как и ожидал, он увидел кожу, изрытую ожоговыми шрамами, но не безобразными, а принявшими форму хорошо знакомого ему крылатого змея. Теперь все его тело от шеи до пят было покрыто роскошным узором в виде десятков, а то и сотен крылатых змеев разнообразных размеров, застывших в полёте в самых причудливых позах.
– С посвящением, паладин! – дружно объявили окружающие обнажённого воина мастера‑наставники.
– Спасибо, – задыхаясь от восторга, прошептал бывший претендент.
– Отныне твоё имя будет Атен Серебристый Крылатый Змей! – за всех объявил мастер Грапус Чёрный Орёл.
– Мне уже можно одеваться? – ежась от холода, спросил Атен.
– Разумеется, – кивнул мастер Фижин Серый Олень. – Посвящение закончилось. Теперь ты по праву один из нас. Одевайся и спускайся во двор, мы будем ждать тебя там.
Храмовые паладины покинули Церемониальный Зал, оставив новоявленного паладина наедине с его сваленной в углу грудой одежды и волшебной статуей мирно шумящего фонтана.
Скоренько натянув на ещё влажное от воды и мази тело брюки и нательную сорочку, Атен кое‑как, прыгая по очереди то на одной, то на другой ноге, надел сапоги и, подхватив с пола куртку, поспешил из пустынного Зала вдогонку за остальными.

* * *

В храмовом дворике мастера‑паладины торжественно вручили Атену в вечное пользование уже хорошо ему знакомый двуручный меч из белого металла, помогли облачиться в лёгкий и прочный позолоченный доспех, буквально накануне подогнанный самими храмовыми паладинами под фигуру претендента, и, разумеется, накинули на плечи вожделенный золотой плащ.
– Вчера голубиной почтой мы отправили письмо Императору с подробным отчётом приключившихся накануне событий. В нём нами было упомянуто, что ты достойно прошёл годичный курс обучения и единогласным решением совета храмовых паладинов допущен к посвящению в паладины, – проинформировал Атена мастер Грапус Чёрный Орёл.
– То есть фактически мы отрекомендовали Императору тебя как уже состоявшегося паладина, – вставил мастер Фижин Серый Олень.
– Сегодня утром с нашим вернувшимся голубем пришёл императорский ответ, – продолжил мастер Грапус Чёрный Орёл. – Вот это письмо. Прошу, можешь ознакомиться. – Старый паладин вытащил из поясного кошеля крошечный свиток из тонкой рисовой бумаги и вложил его в руку Атена. – Прочтёшь позже. А сейчас я вкратце доведу его суть. Император выражает крайнюю озабоченность похищением из нашего Храма древнего артефакта. Придворные астрологи предсказывают великие беды нашей многострадальной Империи, если не удастся в кратчайшее время вернуть артефакт. Разыскать и вернуть обратно в Серебряный Храм легендарный плащ первого паладина Император приказывает тебе, Атен Серебристый Крылатый Змей. Это твоё первое задание в статусе паладина! В помощь тебе Император выслал отряд рыцарей и магов, которые будут ожидать тебя в Гремише, небольшом неприметном городке в пяти днях пути от Храма.
– Выходит, мне пора уже отправляться в путь? – спросил слегка обескураженный свалившейся ответственностью Атен.
– И то верно, чего зазря время тянуть, – подхватил мастер Стерн Белая Сова. – Конь твой с утра осёдланным стоит, копытом бьёт. Соскучился за год, сердечный, по стремительной скачке под седоком.
– О пропитании в дороге тоже можешь не волноваться, я лично до отказа набил твои седельные сумки водой и провизией. Даже пару фляжек нашего храмового вина положил, – добавил мастер Труст Бурый Сокол.
– Вы меня гоните? – растерянно пробормотал молодой паладин.
– Ну что ты, конечно, нет, – улыбнулся ему мастер Фижин Серый Олень. – Но ты нас тоже постарайся понять. Твоё обучение здесь закончилось. У каждого из нас имеется куча ежедневных дел и обязанностей. И уделять тебе время, как раньше, мы теперь не сможем. К тому же со дня на день к нам сюда прибудет очередная группа рыцарей, жаждущих занять освободившееся место претендента. Нам нужно подготовиться к их приёму.
– Я всё понял. Спасибо вам за всё и прощайте! – отчеканил Атен, развернулся и направился к приоткрытым дверям конюшни.
– Каждый раз одно и то же! – прозвучал за спиной возмущённый голос мастера Рагуста Белого Медведя. – Хоть бы один без обиды ушёл!
– Ничего, остынет – поймёт, – откликнулся мастер Грапус Чёрный Орёл. – Пойдёмте, братья, отпирать ворота.
Через пять минут Атен уже во весь опор нёсся по извилистой дороге среди заросших кустарником и деревьями руин древнего Труза. И легендарный Серебряный Храм Паладинов отдалялся за его спиной с каждым толчком копыт его горячего скакуна.

Глава 22
Зарок гнома

Громкий барабанный бой и раскатистый рёв фамильного боевого рога приветствовали возвращающихся в родной замок героев. По приказу Кагнерика воины его отряда во время последнего привала соорудили носилки, на которые перед входом в отцовский замок Быстрый Топор собственноручно выложил добытые в походе трофеи: три пары гнутых и островерхих рогов, срубленных с голов поверженных демонов.
Первыми на носилках лежали тонкие и длинные рога инкуба – их законной добычи, а за ними едва помещались в один ряд четыре толстых и коротких рога рыцарей Ада, в благодарность за помощь переданных гномам паладинами после их совместного подземного боя против не ведающих страха воинов‑скелетов и ядовитых пауков.
Наместника грозного клана Рунных Топоров королевского стража в седьмом поколении Фралера Жёлтого Глаза, лично вышедшего встретить отряд гномов, переполняла гордость за достижения младшего сына. Шутка ли, насмерть схлестнуться с такими грозными противниками, истребить их всех, ну или почти всех, и полностью сохранить доверенный ему отряд.
Благополучное возвращение лихой шестёрки было отпраздновано тут же организованным шумным, весёлым застольем, на котором, как это было принято у гномов, все обитатели замка упились до беспамятства и позасыпали прямо за столом.
Поговорить с отцом и с братьями Кагнерику удалось лишь на следующий день.
Подробный рассказ младшего сына растянулся почти на два часа. Когда же он наконец замолчал, в просторном кабинете наместника на несколько секунд повисла напряжённая тишина. Собравшиеся гномы, каждый на свой лад, обдумывали услышанное.
Первым заговорить решился сам хозяин кабинета.
– Итак, любезные мои сыновья, что скажете по поводу услышанного? – спросил наместник, вытряхивая из потухшей трубки на пол пепел. – Громон?
– Разумеется, я доволен результатами похода, – отозвался старший сын. – Гномы показали себя умелыми воителями, умеющими постоять за себя и наказать покусившихся на нас врагов. Это, без сомнения, подкрепит и без того высокий авторитет нашей армии в глазах соседей. Четверо воинов, рекомендованных мною в отряд Кагнерика, в сражениях с нежитью и демонами Адского Пекла приобрели ценнейший боевой опыт. Теперь они благородные ветераны – герои и пример для подражания нашей славной молодёжи. Меня как воеводу такой исход не может не радовать.
– Да, сила гномьего оружия оказалась на высоте, – кивнул Фралер, раскуривая по новой набитую трубку. – Однако не стоить забывать об уязвлённом самолюбии наших врагов. Они словили чувствительную плюху от Кагнерика и теперь станут вынашивать планы жестокой мести. В открытую атаковать нашу провинцию ни нежить, ни демоны, конечно, не посмеют. Но ожидать от них какой‑нибудь пакости в виде вторжения на нашу территорию отряда наёмных убийц можно теперь запросто. Это уже по твоей части, Драмон. Что скажешь уважаемому совету?
– Совершенно верно, отец, провокации весьма вероятны, – кивнул командир пограничной стражи. – Я принял соответствующие меры, вдвое усилив дозорные отряды за счёт поднятых из резерва ветеранов.
– Даже так, – озадаченно хмыкнул наместник, выпуская из ноздрей белые струйки ароматного дыма. – Интересно, и как тебе это удалось провернуть? Дай‑ка догадаюсь. Пустыми речами бывалых стариков не проймёшь, небось двойное жалованье к их и без того роскошному пансиону каждому посулил. Стельк, будь добр, огласи, во сколько обойдётся это усиление границ нашей казне?
– Не могу знать, отец, ко мне за какими‑либо дополнительными деньгами Драмон не обращался, – пожал плечами казначей рода.
– Как это не обращался? – нахмурился Фралер. – Драмон, ну‑ка объяснись.
– В своих рассуждениях вы, уважаемый отец, не учли того обстоятельства, как сильно удачный поход Кагнерика поднял боевой дух наших воинов, – стал отвечать начальник пограничной стражи. – Мечтая отличиться, как герои похода, сейчас гномы сами рвутся в дозорные отряды. Мне даже не приходится никого уговаривать, не говоря уж о том, чтобы сулить золото. Ветераны записываются в дополнительные отряды пограничной стражи совершенно бесплатно.
– Я берусь подтвердить слова брата, – вдруг поддержал Драмона отвечающий за безопасность замка Брегун Твёрдый Локоть. – Мои храмовые великаны тоже рвутся на границу, мечтая сразиться с возможными провокаторами. Приходится по несколько раз на дню проводить вразумительные беседы и объяснять жаждущим славы молодцам, какая важная работа им доверена здесь, в замке.
– Ну, что ж тут скажешь, подобный энтузиазм, конечно, весьма похвален, – покивал наместник, выпуская через нос очередное облачко душистого дыма. – Но задействованным ветеранам в дополнение к пансиону всё же жалованье придётся назначить. Слышишь меня, Драмон?
– Так точно, отец!
– Пусть не двойное, но такое же, что и у остальных штатных воинов. Тяжкий ратный труд должен соответствующим образом оплачиваться. А то не хватало ещё нам прослыть перед гномами скупердяями. Слава Вотану, мы не бедствуем. Стельк, позаботься выделить из казны соответствующую сумму.
– Будет исполнено, отец, – кивнул Золотая Жила.
– Уважаемые чародеи, а вы чего отмалчиваетесь? – обернулся Фралер к хранителям знаний. – Насколько я понял из объяснений нашего Кагнерика, ваш протеже был самым полезным членом его маленького отряда. И благополучный исход похода – это по большей части заслуга вашего повелителя волков. Хотелось бы услышать от вас, как вы сами оцениваете результаты похода.
– Прекрасно оцениваем, – первым откликнулся главный хранитель знаний Храмин Шустрый. – Мощь гномьей рунной магии показала себя во всей красе. Поисковые чары нашего Фулгаода, как мы и предполагали, легко вскрыли защиту инкуба, и замаскированным демонам не удалось ускользнуть от наших преследователей. Его умелые действия в первые дни погони позволили гномам невредимыми вырваться из коварной ловушки, устроенной на их пути мерфолками. Сотворённое Серым Зверем заклинание высшего порядка уничтожило целую орду зомби. Комбинация целительных чар и умело приготовленных эликсиров помогла быстро затягивать опасные раны, благодаря чему отряд вернулся из похода в полном составе, без потерь.
– Кроме вышесказанного, брат забыл упомянуть о драгоценных трофеях, добытых нашими славными гномами в походе, – подхватил Тартон Высокий Лоб. – Из рогов демонов можно будет сделать могущественные обереги и использовать их потом против воинов Бетрезена, если те осмелятся вновь нам докучать.
– Обереги – это дело, займитесь ими немедленно, – распорядился наместник. – Так, значит, воины и чародеи у нас высказались. Осталось послушать нашего финансиста. Твои расчёты, Стельк, помнится, стали наиболее убедительными доводами в пользу возглавленной Кагнериком погони. Так как, свершившееся над демонами карательной экспедицией возмездие восполнило потери, понесённые нами из‑за их кровавого злодейства?
– Восполнило, и ещё как! – живо откликнулся Стельк Золотая Жила. – Весть о жестокой мести гномов злодеям‑разорителям, дерзнувшим устроить резню на подвластной нам территории, разнеслась по округе ещё до возвращения в замок Кагнерика. И те наши арендаторы, что ещё вчера в панике собирали вещи, намереваясь сбежать с нашей дорогой земли, сегодня выстроились в очередь у дверей моей конторы, желая продлить срок аренды по прежним высоким ценам на годы вперёд. Кроме того, заметно увеличился приток людей из соседних имперских провинций, жаждущих спокойной жизни под охраной нашей доблестной армии. Чтобы обеспечить жильём приток поселенцев, пришлось затевать массовое строительство дополнительных домов во всех наших городках, сёлах и деревнях. Заново отстроенное селение Жареный Гусь стало ещё больше и краше, и все возведённые на пепелище дома уже проданы новым владельцам. Обобщая вышесказанное, я готов со всей ответственностью заявить, что завоёванная Кагнериком слава не только вернула казне все понесённые нами убытки, но и поспособствовала ежеквартальному пополнению нашей казны ещё на тысячу золотых как минимум.
– Ну, коль так, то с победой вас, господа малый круг! – подытожил весьма довольный Фралер Жёлтый Глаз. – Ты, мой славный Кагнерик, достойно справился с труднейшим заданием. И в благодарность я, властью наместника провинции горного клана, дарую тебе, младший сын, право на открытое ношение собственного боевого стяга и, соответственно, на постоянное содержание собственной малой дружины.
– Благодарю тебя, отец. – Не в силах сдержать переполнившую его радость, молодой гном вскочил со своего кресла и отвесил родителю полновесный поясной поклон.
– Ну полно тебе. Не пристало герою так спину гнуть, – пожурил младшего наместник. – Свою благодарность потом на поле брани продемонстрируешь. Чую, накопленные тобою в походе боевой опыт и авторитет удачливого воеводы очень скоро пригодятся в свете грядущего противостояния с могущественными врагами. А пока отдыхай, собирай верную дружину и наслаждайся заслуженными почестями… Всё, господа ближний круг, на этом сегодняшний совет я объявляю закрытым. Прошу расходиться и приступать к своим непосредственным обязанностям.

* * *

– Да брось, Фулгаод, чего ты ломаешься, как гнома нецелованная, – продолжал напирать на былого соратника Кагнерик. – Я ж уже заручился согласием Храмина с Тартоном, они отпустили тебя под моё начало. Сам рассуди, в каком дурацком виде своим отказом ты выставишь меня перед братьями.
Кагнерик Быстрый Топор выказал большое уважение повелителю волков, лично посетив простого гнома в его крохотном одноэтажном домишке. Фулгаод Серый Зверь, как велит обычай, встречал важного гостя лучшими разносолами из своего погреба. Они сидели за небольшим, но добротно сколоченным столом в центре единственной в доме комнаты, одновременно служившей неприхотливому хозяину и гостиной, и спальней, и столовой, и даже кухней.
Гномы пили тёмный забористый эль, закусывали тонкими полосками вяленого мяса, хрустящими солёными огурчиками, маринованными грибочками, мочёной брусникой и морошкой и вели долгую неспешную беседу.
– Извини, старший, но тебе придётся подыскать в дружину иного чародея, – твёрдо стоял на своём упрямый повелитель волков. – У наших хранителей знаний и помимо меня имеется множество достойных горцев. И, без сомнения, все они мечтают служить под стягом такого прославленного героя. Я же своё честно отслужил и ухожу на заслуженный покой. Странно, что Храмин не уведомил тебя об этом моём решении, ведь прошение на пансион я передал ему сразу же по возвращении нашего отряда в замок.
– Да сказал он мне, разумеется, – отмахнулся раздосадованный Быстрый Топор. – Но я рассчитывал, что смогу тебя переубедить. Жаль, Фулгаод. Мы с тобой отлично сработались за последние две недели, подыскать тебе замену будет непросто. Ну, раз ты всё уже для себя решил, неволить не буду. Свой пансион ты честно заработал.
– Благодарю, старший, за понимание.
– И чем планируешь заняться, покинув армию? Или это секрет?
– Да ну, какие могут быть секреты между боевыми товарищами, – улыбнулся повелитель волков. – Я планирую отправиться на поиски сбежавшего от нас тёмного эльфа.
– Эко, братец, тебя раззадорило, – покачал головой Кагнерик. – Не можешь простить ему своего ранения. Жаждешь поквитаться. Понимаю. Но мой тебе совет – откажись от этой безумной авантюры. Вспомни его спутников‑вампиров, над которыми нам всем отрядом едва удалось взять верх. И воинов‑скелетов, отчаянно бросающихся под наши топоры, прикрывая отход эльфов. Конечно, ты чародей весьма искусный, но если тёмного и дальше будут так же охранять, тебе не позволят к нему приблизиться даже на расстояние магического удара.
– Поживём – увидим, – набычился упрямый повелитель волков. – Я дал себе зарок. И мне не будет покоя, пока я с ним не посчитаюсь.
– Ну, коли так, удачи тебе, чародей.
Через два дня прошение Фулгаода Серого Зверя было удовлетворено. Ему как герою недавнего похода был назначен двойной пансион. Со службы он ушёл по‑тихому, без популярной у гномов шумной отходной пирушки.
И в первую же ночь полученной свободы Фулгаод собрал свои нехитрые пожитки в небольшой узелок, подхватил чудной магический посох, запер маленький уютный домик в окрестностях замка и неутомимой походкой бывалого путешественника двинулся по широкой торной дороге по одному ему известному маршруту.
На рассвете он пересёк границу гномьей провинции. Воины дежурившего возле дороги дозорного отряда стали последними гномами, пожелавшими удачи и гладкого пути скромному повелителю волков, даже не признав в нём знаменитого после похода Кагнерика чародея – Фулгаода Серого Зверя.

Глава 23
Объяснения с Бетрезеном

Израненного воинственного герцога Габвеля разовый портал зашвырнул глубоко под землю, в родное Адское Пекло. Торчащие из щелей его шипастых доспехов древки эльфийских и гномьих стрел сами собой полыхнули, не выдержав жара огненного мира демонов, и в считанные мгновения прогорели дотла.
К материализовавшемуся из неоткуда едва живому исполину, без сил рухнувшему на раскалённые скалы берега огромного озера кипящей лавы, тут же устремились с десяток чертей, по счастливой случайности компанией расположившихся тут же на берегу раскалённого огнеёма.
– Господин, что с вами?
– Кто посмел сотворить с вами такое?!
– Прикажите, и мы испепелим вашего обидчика! – донеслись до затуманенного болью сознания герцога возгласы обступивших его храбрецов.
– Отставить! Я сам покараю своих врагов, – собрав последние силы, прошипел грозный демон. – Вы же скорее тащите меня в очистительный огонь. Заклинаю, поторопитесь, я держусь из последних сил.
– Конечно, господин!
– Сию секунду, ваше герцогство!
Раздалось озабоченное многоголосие, и в следующее мгновение грузное тело герцога подхватило множество сильных мускулистых рук.
Черти быстро избавили высокородного демона от ненужной теперь брони, кто‑то аккуратно вытянул из ослабевших пальцев рукоять огромного чёрного меча, и наконец совместными усилиями занесли обнаженное израненное тело едва живого Габвеля в горящую лаву озера.
Клокочущая лава легко, без всплеска поглотила могучего демона и тут же запустила свои многочисленные огненные щупальца во все раны Габвеля, испепеляя обугленные остатки стрел. Без помех дотянувшись до завязших глубоко в теле смертоносных стальных наконечников, страшный огненный жар расплавил металл и заставил его вытечь из раны. Очищенные таким незамысловатым образом отверстия в теле демона быстро срастались, и через несколько секунд на месте недавней смертельной раны уже пылал лишь свежий огненный шрам.
Уже через полминуты пребывания в огненной лаве Габвель был полностью исцелён, но он не торопился покинуть родную стихию и ещё добрые четверть часа нежился в благоухающем серой багровом, как его толстая огнеупорная кожа, жарове.
Наконец вынырнув из лавы, герцог уже самостоятельно выбрался на берег и перво‑наперво сердечно поблагодарил дожидающихся его на берегу чертей. В награду за своё спасение Габвель одарил каждого чёрта крупным драгоценным камнем, которые тут же у них на глазах собственноручно сковырнул со своих роскошных доспехов.
Получив награду, счастливые черти побежали в ближайший кабак пропивать так запросто свалившиеся на голову сокровища. А оставшийся на берегу в одиночестве демон, по новой облачившись в броню и сунув в кольцо на поясе меч, понурив голову, двинулся в сторону возвышающей в отдалении мрачной громадины Алого дворца своего повелителя Бетрезена.
Та раболепная поспешность, с какой могучие изверги – мрачные и неразговорчивые стражи Великого Владыки Адского Пекла – распахивали двери перед воинственным герцогом на всём пути его следования по дворцу, красноречиво указывала на нетерпение их хозяина, заждавшегося возвращения своего преданного вассала и фаворита.
Вот наконец перед Габвелем Сокрушителем разбежалась в стороны последняя дверь, за которой зловеще замерцали залитые алым багрянцем негасимой лавы чёрные стены тронного зала, но, несмотря на полыхнувшую навстречу волну жара, исходящего от огромного фонтана беспрерывно переливающейся лавы, воинственный герцог непроизвольно поёжился и замедлил шаг.
– Ну же, Габвель, чего ты там топчешься, – тут же донёсся из глубины тронного зала недовольный властный голос Великого Владыки.
– Я не топчусь, – торопливо откликнулся герцог, переступая порог зала.
– Да ты просто как черепаха плетёшься! – сойдя с трона, шагнул ему навстречу улыбающийся Бетрезен. – Мне ещё четверть часа назад доложили о твоём прибытии. Жду тебя, жду! Насилу дождался… Давай же, мой славный Габвель, наконец обнимемся.
В следующее мгновение герцог оказался стиснут в могучих объятиях Великого Владыки, демонический образ которого изрядно превосходил размерами и объёмами даже великана‑герцога.
– Прошу, верный друг, проходи, располагайся. – Бетрезен подвёл гостя к веренице каменных стульев, выставленных вдоль стены тронного зала, показывая пример, первым оседлал один из них, увлёк герцога на соседний и тут же с ходу огорошил признанием: – Не пыхти, я избавлю тебя от унизительных потуг доклада о провале порученной тебе миссии.
– Но откуда… – ошарашенно пробормотал воинственный герцог.
– Я знаю, ты чертовски устал с дороги, хочешь есть и спать, поэтому не стану утомлять требованием подробного отчёта твоих конкретных действий там, наверху, для реализации нашего плана. Отчёт ты предоставишь позже, когда отдохнёшь. Сейчас же я сам перед тобой покаюсь. Прости, Габвель, по моему недогляду так вышло, что разработанный нами прекрасный план добычи артефакта оказался обречён на провал буквально с первых минут своего существования, – пояснил Бетрезен.
– Как так? – растерянно спросил совсем сбитый с толку Габвель.
– Для ответа на этот вопрос мне придётся тебя кое с кем познакомить, – осклабился Великий Владыка демонов.
По мановению его когтистой руки две огромные гранитные плиты пола в дюжине метров от их ног с грохотом провалились на нижние уровни дворца, а в образовавшийся в полу проём снизу воспарила громоздкая клетка, внутри которой на голом каменном полу спиной кверху лежал пожилой эльф в изодранной, заляпанной кровью и измаранной нечистотами одежде. Похоже, до подъёма в тронный зал эльф спал, но, разбуженный грохотом рухнувших плит, только что оторвал голову от пола и, чуть приподнявшись на руках, теперь испуганно озирался по сторонам.
– Это мэтр Римус Агбаэль Семнадцатый – обычный, ничем до недавнего времени не славный, средней силы оракул, практикующий в небольшом северном эльфийском королевстве под названием Разлесье, – представил пленника Бетрезен. – И вот надо же было такому случиться, что этому болвану, на нашу беду, во время бесцельных экспериментов с поисковыми чарами нежданно‑негаданно удалось пробиться сквозь все мои защитные барьеры и заглянуть магическим оком сюда, в тронный зал Алого дворца, где мы с тобой как раз обсуждали детали похищение артефакта из Серебряного Храма Паладинов.
– Я же вам говорил, это случайно вышло, – противным слезливым голоском запричитал пленник, заметив демонов. – Заклинаю тебя, мудрейший Владыка славных демонов, проявите милосердие к немощному старику. Позвольте хотя бы стакан воды! Я подыхаю от жажды! Здесь невыносимо жарко!
– Потерпишь. Видел бы ты, как этот немощный отбивался верхом на своём грифоне от полудюжины атаковавших его в полёте горгулий, – свирепо усмехнулся Бетрезен. – Двоих горгулий насмерть сразил, одну так подранил, что потом еле выходили, – знал, гадёныш, кто на него охоту объявил, насмерть бился, а когда понял, что бой проигран, попытался покончить с собой, но уцелевшие горгульи проявили похвальную расторопность. И вот он тут.
– Помилосердствуй, Великий Владыка славных демонов… – вновь заканючил оракул, усаживаясь перед падшим ангелом на колени.
– И знаешь, что этот прохвост отчебучил? – не обращая внимания на стенания эльфа, снова обратился к герцогу Бетрезен. – Он решил погреть руки на подслушанной тайне. Скопировал кусок нашего разговора из своей памяти в магический кристалл, передал его своему сыну и направил его к храмовым паладинам, договариваться о продаже… Я ничего не упустил, Римус?
– Да, да, всё так и было, – торопливо закивал пленник, по раскрасневшемуся лицу которого и впрямь уже градом катился пот.
– Видишь, как я его вышколил, – презрительно ухмыльнулся Бетрезен. – А поначалу гонор показывал, нос воротил, мол, рви на части, чудовище, отважный эльф не станет отвечать на твои вопросы. Но я отдал его на пару часиков извергам. Уж не знаю, что там они с ним сотворили, но на следующем допросе эльф, забыв о гордости, подробно отвечал на все мои вопросы.
– Молю, Великий Владыка… – снова затянул было песнь отчаяния пленник.
– Ладно, достал ты меня, я тебя отпускаю, отдохни пока, – вдруг смилостивился Бетрезен и сделал отмашку рукой. После чего невидимая сила, удерживавшая клетку с пленником над половым проёмом, отпустила свою ношу, и тяжеленное сооружение из железа и камня естественным образом рухнуло вниз.
Из дыры в полу раздался быстро удаляющийся душераздирающий крик, оборвавшийся глухим раскатистым ударом, следом за которым снизу воспарили осколки рухнувших первыми гранитных плит. На уровне пола они по новой быстренько сложились в плиты, трещины в местах расколов исчезли, и невредимые плиты слились в единое целое с остальным полом.
– Как ты уже и сам догадался, хоть и с некоторым опозданием, но я всё же обнаружил проникновение во дворец чужого магического ока, – избавившись от ненужного больше свидетеля, спокойно продолжил разговор Бетрезен. – Вычислить хозяина ока не составило труда, взломать пустячную защиту этого жалкого эльфийского оракула оказалось проще простого.
Поняв, что его инкогнито раскрыто, эльф попытался сбежать из дома в никому не ведомом направлении. Какое‑то время ему удавалось успешно путать следы. Но посланные за ним горгульи всё же настигли беглеца и доставили его сюда, во дворец. Под нажимом извергов оракул поведал мне о сыне Лезле, направленном с записью нашего разговора в Серебряный Храм Паладинов.
С отлёта сына к тому времени прошла уже почти целая неделя, молодой эльф должен был давно уже благополучно долететь до Серебряного Храма. Совершенно очевидно, что упреждённые эльфом паладины приготовили бы жаркую встречу тебе и твоему отряду, не оставив вам ни единого шанса незаметно проникнуть в Храм Паладинов. Пустить всё на самотёк в подобной ситуации означало бы напрасно подставить вас под мечи паладинов. Но прежде чем отправлять тебе горгулью с приказом возвращаться, я должен был убедиться, что сын оракула на самом деле достиг Серебряного Храма. Мало ли что с ним могло случиться по дороге в нынешнее неспокойное время. Конечно, надежда на несчастный случай была совсем призрачной, но она единственная сохраняла шансы на успех нашей задумки.
Итак, я задался целью отследить нынешнее местоположение Лезля Агбаэля Младшего. У меня в руках был его родной отец – это дало возможность прибегнуть к старому, верному способу поиска через зов родной крови. Изъяв у Римуса несколько капель крови и поместив их в заговорённый стеклянный сосуд, я стал медленно водить им над большой подробной картой Невендаара, которую специально для этой цели спроецировал на пол тронного зала. Начал, разумеется, с Серебряного Храма Паладинов и, двигаясь от него по спирали, стал постепенно наращивать круги. Поиски затянулись на пару часов. Я исследовал все самые глухие уголки нашего мира. И нигде не почувствовал отклика младшего Лезля на отцовскую кровь.
Подобный исход мог означать лишь одно – с опасным курьером всё ж таки что‑то приключилось в пути, и его больше нет среди живых. Я взялся поисковыми чарами отследить полёт Лезля до роковой точки. И тут меня поджидал первый неприятный сюрприз. Оказалось, буквально часом ранее его полёт уже отслеживался каким‑то другим чародеем. Этот неизвестный оказался настоящим мастером, не чета жалкому Римусу, его магическую защиту вскрыть мне не удалось, как я ни старался. Пришлось довольствоваться повторным прохождением уже раскрытого маршрута Лезля.
Интуиция меня не подвела, полёт сына Римуса трагически оборвался за сотни километров до Серебряного Храма Паладинов. Он залетел под грозовую тучу и вместе с грифоном осел в лес облачком чёрного пепла, поджаренный прямым попаданием грозовой молнии. Всё было представлено, как несчастный случай, и обычного мага сия искусная подделка вполне бы удовлетворила. Но не меня и не того мастера, что обозревал место катастрофы часом ранее, мы оба почуяли присутствие на месте трагедии тлетворный привкус чар тёмной богини.
– Мортис? – пробормотал поражённый герцог. – Так вот почему меня в склепе атаковали её вампиры?
– Здесь я вынужден вновь покаяться перед тобой, мой верный друг, – положив тяжёлую длань на плечо Габвеля, продолжил вещать Бетрезен. – Отправив тебя с отрядом наверх, я остался здесь в абсолютном неведении. И, разумеется, тут же пожелал знать, как там у вас обстоят дела. Но направлять следить за тобой наших неуклюжих демонов было слишком опасно, уж очень велика была вероятность раскрыть такой слежкой вашу маскировку. Совсем другое дело – неуловимые призраки Мортис, заметить их присутствие практически невозможно, и они наделены способностью связываться друг с другом мысленно на огромном расстоянии и таким образом практически мгновенно доводить до сведения своей могущественной хозяйки ценную информацию. Мне неоднократно раньше приходилось прибегать к помощи призраков Мортис, и я, разумеется, даже представить себе не мог, что безобидный наём бестелесных шпионов в итоге приведёт к полному разоблачению нашей тайны.
Проблемы возникли с первых же минут вашего появления наверху. Получившая тревожные сигналы от своих призраков Мортис уведомила меня, что интересующий меня отряд наёмников учинил настоящую резню в подконтрольном гномам селении и пылающие гневом дети Гор выслали погоню за четвёркой злодеев.
– Владыка, я готов понести наказание за содеянное моими демонами, – поклонился воинственный герцог. – Каюсь, не уследил.
– Разумеется не уследил, – рассмеялся в ответ Бетрезен, – ты же вместе с одним из рыцарей Ада появился за полсотни километров от инкуба, спровоцировавшего набег мародёров на беззащитное селение. Что, не ожидал такой прозорливости? Говорю же тебе, призраки Мортис докладывали мне буквально о каждом вашем шаге.
– Но это не снимает с меня ответственности за моих демонов, – набычился герцог.
– Успокойся, я ни в чём не обвиняю ни тебя, ни твоих демонов, – поморщился Бетрезен. – Просто слушай мой рассказ и не перебивай… Уведомив меня об увязавшейся за вами опасной погоне, Мортис, уже наверняка догадавшаяся, кто скрывается под маскировкой наёмников, предложила мне избавить интересующую меня четвёрку от гномьего отряда. Разумеется, не просто так, а за приличную горку золота. И тут я совершил очередную роковую ошибку – практически не раздумывая согласился принять её помощь.
Такая заинтересованность с моей стороны не могла её не заинтриговать. Как заказчик я имел право знать, что она предпримет против гномов. Мортис поведала мне, что устроит преследователям лесную засаду. Для этой цели поднимет целое кладбище и натравит на гномов внушительную толпу зомби. И какими бы ни были искусными бойцами дети Гор, они окажутся буквально погребёнными под лавиной оживлённых мертвецов, будут растёрзаны ими на куски и сожраны.
Одиноко летящий над лесом Лезль, вероятно, понадобился Мортис для ритуала оживления зомби. Вряд ли она изначально планировала обращение его в тёмного эльфа. Скорее всего сбила первого попавшегося под руку эльфа, намереваясь обескровить тёплое тело и сжечь высушенные мощи, инсценируя несчастный случай от удара молнии. Но заинтересовавшись магическим кристаллом на шее сбитого эльфа, Мортис открыла его и услышала часть нашей с тобой беседы. Разумеется, тёмной богине не составило труда сопоставить услышанное с продвижением к Серебряному Храму Паладинов отряда замаскированных демонов. Случайная добыча превратилась для неё в очень ценного эльфа, и дабы сохранить уже умирающему некое подобие жизни, она провела над Лезлем ритуал превращения, обратив его в своего преданного слугу – тёмного эльфа.
С этого момента Мортис начала вести со мной двойную игру. С одной стороны, она, соблюдая условия договора, по несколько раз на дню доводила до моего сведения получаемую от призраков информацию о продвижении отряда наёмников и сообщала о подготовке ловушки для замышляющих какую‑то пакость гномов. А с другой стороны, она сама теперь жаждала заполучить таинственный артефакт, на который падший ангел возлагает столь радужные ожидания.
Вынужден признать, что держать меня за дурака ей удавалось довольно долго. Лишь через неделю, обнаружив место мнимой гибели Лезля, я понял, что Мортис стала известна наша тайна. От оракула я знал содержание подслушанного им фрагмента нашего с тобой разговора, на наше счастье, там не называлось, что именно представляет собой артефакт и где конкретно в храмовом склепе он находится. Такая ограниченность сведений позволяла держать Мортис на коротком поводке. Она знала о ценном артефакте, но без твоей подсказки не могла самостоятельно отыскать его в огромном храмовом склепе.
Конечно, её посвящение в нашу тайну превращало Мортис из союзника в затаившегося коварного врага, но к тому времени давать задний ход было слишком поздно. Зная упрямый характер тёмной богини, я пришёл к выводу, что она направит свою нежить на штурм Серебряного Храма Паладинов в любом случае, даже если мы отступимся. Без нас у нежити не будет шансов отыскать артефакт, даже если им удастся, не привлекая внимания, пробраться в храмовый склеп, они лишь бестолково перетрясут саркофаги и своими действиями в конце концов привлекут внимание храмовых паладинов. Которые, разумеется, быстро уничтожат незваных гостей. А потом, весьма вероятно, задумаются: что же такое ценное разыскивали слуги Мортис в их склепе. Любопытство погонит их в храмовую библиотеку, где они рано или поздно раскопают легенду о первом плаще паладина. Дальше всё просто – осмотрят самые старые саркофаги и найдут не тронутый временем плащ.
Такого исхода допускать было никак нельзя. И я предпочёл рискнуть. Оставил всё как есть в надежде, что, когда дойдёт до решающего сражения за артефакт, вам с инкубом по силам окажется одолеть соискателей Мортис. Увы, мой друг, но из‑за непрерывно следящих за вами призраков Мортис я не имел даже возможности предупредить вас о большой вероятности неожиданной атаки воинов нежити.
– Если бы не гномы, вдруг ударившие в Храме Паладинов нам в спины, мы бы разобрались с вампирами, – горячо заверил Габвель, перед глазами которого невольно всплыли стремительно развивающиеся события недавней яростной схватки, так блестяще начавшейся во дворе Серебряного Храма Паладинов и так бесславно закончившейся в храмовом склепе. – Клянусь, их не спас бы даже осыпающий меня из укрытия стрелами тёмный эльф. Вот, Владыка, полюбуйся, какую роскошную вещицу я совершенно случайно приобрёл в магической лавке на Соколинской ярмарке.
Габвель сорвал с шеи цепочку из белого металла и протянул Бетрезену висящий на ней талисман в виде крупного бриллианта.
– Неужели один из пяти Каменей Великого Мага? – удивлённо вскинул кустистые брови Владыка демонов, разглядывая переданную вассалом покупку. – Надо же, уцелел. Камень Огня, если я не ошибаюсь?
– Всё верно, он самый, – кивнул Габвель.
– А я был уверен, что все его пять Камней давно уже пущены в дело и распечатаны. Один, выходит, всё же сохранился.
– Лежал у торговца в сейфе, бедняга опасался выставлять его в торговом зале.
– И правильно делал. Узнай в гильдии магов о том, что он торгует подобными талисманами, он бы не только лавки, но и головы своей лишился… Всё же какая великолепная работа. Так зачаровать практически неуязвимого дракона. Я не спрашиваю, сколько тебе пришлось выложить за это чудо. Сколько бы ты ни отдал, за талисман подобной силы – не жалко.
– Если бы не гномы, я бы использовал его против вампиров и тёмного эльфа. И под прикрытием красного дракона спокойно достал бы плащ.
– Боюсь, у тебя ничего бы не вышло, друг Габвель, – покачал головой Бетрезен. – Серебряный Храм Паладинов – одно из немногих мест в Невендааре, абсолютно защищённое от драконьей атаки. Если бы ты активизировал в храмовом склепе талисман, то лишь без толку погубил бы Камень Огня. Освобождённый тобою дракон все свои силы потратил бы на противостояние храмовой защите и для твоих целей оказался бы совершенно бесполезен. Так что, считай, гномы помогли тебе сохранить эту чудесную вещицу.
Владыка Адского Пекла передал вассалу драгоценный талисман и продолжил, возвращаясь к прерванному появлением Камня Огня объяснению:
– Но атака гномов в Серебряном Храме, конечно, стала неприятным сюрпризом. Ведь Мортис клялась мне, что с гномьим отрядом покончено. Что они, мол, больше не представляют ни малейшей угрозы интересующим меня наёмникам. И, знаешь, её доводы показались мне вполне убедительными. Тёмная богиня не лгала, она искренне верила в свои заверения, – покачал головой Бетрезен. – Как же это дети Гор смогли так ловко обвести вокруг пальца её вездесущих призраков? Скажи, а ты не заметил чего‑то необычного в их отряде?
– Было, – кивнул воинственный герцог. – В отряд гномов каким‑то образом исхитрился затесаться очень подозрительный эльф. Его стрела ударила меня в спину, когда я уже был на краю спасительного портала. Если бы это случилось чуть раньше, боюсь, нам бы не довелось больше свидеться. Не знаю, что за искусник её зачаровал, но эта вонзившаяся в спину стрела мгновенно парализовала все мои мышцы. Я стал беспомощным, как дряхлый старец. К счастью, портал был прямо передо мной, и я, по инерции, в него провалился.
– Вот даже как! Эльфийская стрела, валящая с ног такого могущественного демона, как ты, – озадаченно покачал головой Бетрезен. – Тут явно не обошлось без вмешательства того загадочного мастера, чья магическая защита оказалась не по зубам даже мне. Это многое объясняет.
– Так что ж, Владыка, выходит, все наши потуги оказались напрасны? – тяжко вздохнул воинственный герцог. – Я был в полушаге от заветного плаща. Но с первой попытки мне не удалось сорвать с саркофага гранитную плиту. А на вторую у меня уже не оставалось времени. Настигающие гномы дышали мне в спину. Пришлось оставить артефакт на прежнем месте и позорно уносить ноги.
– Не вини себя, уверен, ты сделал всё, что было в твоих силах, – похлопал по плечу понурившегося вассала Бетрезен. – Кстати, для нас всё закончилось совсем не так безнадёжно. Пока ты отлёживался в Пылающем озере и потом плёлся сюда, как на гильотину, со мной связалась Мортис и объявила, что интересующий меня артефакт теперь находится у неё. Насколько я понял из её сбивчивых объяснений, его из склепа вынес подконтрольный ей тёмный эльф. Как он исхитрился это проделать, Мортис рассказывать не стала. Да это и не важно. Главное, плащ теперь у тёмной богини. Правда, эта стерва не торопится с ним расставаться, распаляя моё нетерпение.
– И что же теперь станем делать? Попытаемся выкрасть?
– Вряд ли мы преуспеем, лишь напрасно демонов положим, – покачал головой Бетрезен. – Зная, как важен для меня плащ Истинного Творца, уверен, Мортис позаботится возвести вокруг него неприступную для демонов защиту. Нет, мы даже не станем пытаться силой раздобыть артефакт. А предложим богине мёртвых сделку. Но не сейчас – нынешние её аппетиты многократно завышены, – а по прошествии какого‑то времени, когда страсти вокруг плаща немного улягутся.
– Владыка, а вы не боитесь?..
– …Что Мортис используют силу артефакта для собственных нужд? – закончил за Габвеля Бетрезен. И тут же ответил: – Нет, не боюсь. И знаешь почему? Потому что ни одна сущность, какой бы могущественной она ни была, кроме, разумеется, меня и, быть может, лишь самого Всевышнего Небесного Отца, не сумеет хоть как‑то распорядиться заложенной в плащ частичкой силы Истинного Творца. Для Мортис артефакт окажется совершенно бесполезной и весьма хлопотной вещицей. Паладины не простят нанесённого им оскорбления и при поддержки своего Императора обязательно попытаются вернуть похищенный артефакт. Мы с тобой, друг Габвель, понаблюдаем со стороны за схваткой Империи с ордами нежити и организуем ряд провокаций, чтобы крепче их стравить. И когда враги хорошенько потреплют и обескровят друг друга, предложим избавиться Мортис от никчёмного артефакта. Уверен, тогда она уже не станет задирать нос, и нам удастся сторговаться за вполне разумную цену.
– Владыка, я не перестаю удивляться вашей мудрости, – преклонил голову воинственный герцог.
– Ну вот, Габвель, и ты в придворные льстецы подался, – укоризненно покачал головой Бетрезен. – Ладно, на первый раз прощаю. Будем считать, что эта лесть вырвалась у тебя на фоне усталости. И чтобы прецедент не повторился, давай‑ка закругляться с посиделками. Слушай приказ, герцог: на сегодня и на завтра я тебя освобождаю от службы. Ступай домой и хорошенько отоспись. Всё понял? Исполняй!

Эпилог

– Ризка, ты просто не понимаешь, о чём просишь, – всплеснул руками Лезль, невольно отстраняясь от своей любимой.
Тёмный эльф и светлая эльфийка сидели бок о бок на крутом бережку неширокой, извилистой лесной речушки, куда их несколькими минутами ранее аккуратно опустили приставленные к ним Мортис для охраны и быстроты перемещения два могучих дракона Рока.
Эти огромные ширококрылые красавцы подхватили эльфов и сопровождающего их покалеченного скелета сразу же на выходе из лабиринта подземных катакомб. Скелету «наслаждаться» полётом довелось недолго, он был опущен драконом обратно на землю на границе руин древнего города. Перед расставанием с ним второй дракон сорвал с Ризидиэль чудесный золотой плащ и швырнул его на плечо отпущенного напарником скелета.
После чего, игнорируя бурные протесты Лезля и его возлюбленной, молчаливые крылатые исполины по новой набрали высоту и тащили двоих оставшихся пассажиров в своих могучих лапах ещё с добрый час. Лишь удалившись от Серебряного Храма на изрядное расстояние, драконы Рока наконец соизволили подчиниться требованиям уже отчаявшихся докричаться до них эльфов.
Избавившись от крикливой ноши, драконы пролетели чуть дальше по течению реки и друг за дружкой плюхнулись в неспешно текущую воду, разом скрывшись под ней по самую шею. Через секунду до ушей эльфов донеслось их довольное пыхтение и пофыркивание, изредка сопровождающееся шумными всплесками воды от чересчур резкого поворота длинного шипастого хвоста.
Предоставленные наконец самим себе возлюблённые только теперь получили возможность спокойно поговорить.
– Вообще как ты себе представляешь наш союз? – продолжал неистовствовать Лезль. – Я тёмный эльф – жуткий, отвратительный урод с неизлечимыми зловонными язвами на теле – и рядом ты, прекрасная, как молоденькая берёзка, светлая эльфийка. Нет, я не позволю тебе так исковеркать свою жизнь!
– Ах так! Знай же, если ты сейчас отвергнешь меня, я утоплюсь здесь же, у тебя на глазах, в этой речке, – решительно объявила задетая за живое эльфийка. И в подтверждение сказанного тут же попыталась спрыгнуть с крутого берега, но, разумеется, была вовремя перехвачена Лезлем и усажена на место.
– Угомонись, сумасшедшая, у меня и в мыслях не было тебя отвергать, – торопливо заверил перепугавшийся возлюбленный. – Глупенькая, я же больше жизни тебя люблю. И говорю всё это ради твоего же счастья.
– Моё счастье – быть рядом с тобой, – категорично объявила Ризидиэль.
– Подумай, как воспримут наш союз твои родные в Разлесье? Как только они узнают, что ты связалась с тёмным, семья проклянёт тебя! – привёл очередной весомый аргумент Лезль.
– Ну и пусть. Мне нет до них дела. Отныне ты моя семья, – по‑прежнему твёрдо стояла на своём эльфийка.
– Но ни один оракул не станет скреплять нашего союза. Тёмный и светлый эльф вместе – это же противоречит всем негласным нормам бытия.
– Золото, обещанное тебе богиней Мортис за службу, поможет нам решить эту проблему.
– О чём ты говоришь! Ни один светлый эльф не пустит меня даже на порог своего жилища.
– Значит, мы обойдёмся без эльфов.
– Это как?
– Я знаю одну дриаду, за хорошее вознаграждение, уверена, она согласится провести обряд.
– Ты б ещё предложила к вампирам за помощью обратиться, – фыркнул Лезль.
– Надо будет – попрошу, – обиженно поджала губки эльфийка.
– Брось, Ризка, не нужен нам никакой обряд. Мы и так, без всякого обряда, какое‑то время сможем быть вместе.
– Я не хочу какое‑то время, – возмутилась девушка. – Хочу всегда быть с тобою рядом.
– Это сейчас тебе загорелось. Но пройдёт немного времени, ты остынешь, эмоции улягутся, и, глянув на меня просветлённым взором, поймёшь, какую чудовищную ошибку совершила, навеки связавшись с тёмным выродком.
– Это лишь твои домыслы. Клянусь, я никогда не пожалею и не устыжусь связи с тобой, – горячо заверила Ризидиэль. – Лезлик, ну пожалуйста! Мне правда нужен нерушимый союз с тобой, скреплённый, как положено, магическим обрядом.
– Ладно, будь по‑твоему, – отчаявшись вразумить любимую, махнул рукой тёмный эльф.
– Тогда скажи – когда отправимся к моей дриаде? – почуяв слабину, насела светлая эльфийка.
– Вот с делами управимся, и…
– Знаем мы эти отговорки. Лезль, не юли. Назови конкретную дату.
– Ну, может, через недельку.
– Никаких неделек! Тебе когда Мортис за плащ награду выплатить обещала? Сегодня вечером?.. Тогда завтра же утром отправляемся на поиски дриады и скрепляем наш союз нерушимым обрядом.
– Ризка, к чему такая спешка? Мы могли бы…
– Завтра, я сказала! – решительно перебила Ризидиэль. – И только попробуй мне возразить!
– Да молчу я, молчу, – примирительно улыбнулся тёмный эльф.
Поглощённым друг дружкой влюблённым было невдомёк, что буквально в метре за их спинами, провалившись по щиколотку в густой мягкий лесной мох, возвышались две исполинские фигуры их Хранителей, надёжно укрытых от смертных чарами невидимости.
– Ты только посмотри, разве это не чудо любви? – обратился к спутнице молодой красавец‑эльф с бездонными голубыми глазами познавшего Вечность старца.
– Ты отвлёк меня от наиважнейших дел, чтобы показать мне, как милуется парочка жалких смертных, – глухо проворчала в ответ обезличенная дама непонятного возраста, плотно закутанная в длинный, до пят, серый плащ с низко опущенным и полностью скрывающим лицо капюшоном.
– А разве тебе эта пара никого не напоминает?
– Ты позвал меня сюда ребусы разгадывать? Говори, чего хочешь. А то недосуг мне тут с тобой…
– Брось, Мортис, с каких это пор встречи со мной стали тебе в тягость, – не без самодовольства парировал собеседник.
– С тех самых, Галлеан, когда ты предал ту, что не устрашилась рискнуть ради тебя своим бессмертием! – зло прошипела в ответ грозная богиня Смерти.
– Не передёргивай, всё было не так! Когда я вновь обрёл плоть в Невендааре, ты сама сбежала от меня! – возразил бог эльфов. – Без всяких объяснений замкнулась в каком‑то своём надуманном горе и из верной доброй Солониэль превратилась в холодную, расчётливую почитательницу Смерти – Мортис!
– Тебе нужны объяснения, – зловеще расхохоталась тёмная богиня. – Выходит, ты у нас ещё и жертва? Бедный, несчастный, брошенный Галлеан. Какая грустная история. И рада бы заплакать, да только угли, в которые превратилось моё лицо, увы, давно уже не выделяют слёз… Думаешь почему, отправляясь на свидания с тобой, я обряжаюсь в непроницаемые, бесформенные балахоны?
– А мне нравится, очень симпатичный серый плащик, – попытался отшутиться Галлеан.
– Ну ещё бы, разумеется, симпатичный, – переполненным ядовитой желчи голосом прошипела Мортис. – А если учитывать, какую отвратительную уродину он скрывает, так и вовсе прекрасный плащ. Не так ли, красавчик Галлеан?
– Да что за ерунда! С чего ты взяла?! У меня и в мыслях…
– Не стоит отпираться, славный светлый бог эльфов, – раздражённо перебила Мортис. – Тебя выдали твои глаза. Отразившиеся в них ужас и отвращение, когда ты узрел изуродованные огнём лицо и тело любимой, навсегда запечатлелись в моей памяти. Я наткнулась на этот ненавистный взгляд, как на стену, и без всяких объяснений поняла, что между нами всё кончено. Вот так всё и было на самом деле. И не пытайся отрицать. Доказательством моей догадки стало то, как легко ты тогда выпустил меня из своего убежища.
– Да, поначалу я возненавидел тебя, – понурив голову, признался эльфийский бог. – Мне стыдно в этом признаться, но это правда, скрыть которую от равного невозможно. Но точно уловив мою эмоциональную реакцию, ты, Мортис, сделала из неё неверные выводы. Меня шокировал вовсе не твой уродливый вид. Свою Солониэль я принял бы и обгоревшей, и безногой, и безрукой, и безглазой. Ужас заключался в том, что к моему воскресению от знакомой мне Солониэль не осталось и следа. Цепь кровавых злодеяний, совершённых тобою ради моего воскресения, выжгли и изуродовали твою душу гораздо больше, чем тело. Вместо любимой я увидел чудовище, неприязнь и отвращение к которому отразились в моих глазах.
– И это мне в благодарность за мои старания, – прошипела взбешённая услышанным признанием Мортис.
– Я не хотел тебя обидеть – просто рассказал правдиво, как всё было на самом деле, – поторопился продолжить Галлеан. – Но, повторяю, та моя вспышка ненависти к тебе была кратковременной. Очень скоро до меня дошло, что тебе пришлось пережить тут, в Невендааре, оставшись одной, без меня. Читая хроники, описывающие твои кровавые похождения, я живо представлял, как медленно, шаг за шагом, ты превращалась в тёмную Мортис. Это отстранённое заочное наблюдение помогло мне избавиться от ненависти к тебе. Но, увы, пламени былой страсти в сердце, как я ни старался, разжечь мне так и не удалось. Единственное чувство, которое я испытываю к тебе теперь, – это бесконечная жалость.
– Себя лучше пожалей, – фыркнула богиня Смерти уже далеко не так свирепо, как в предыдущий раз.
– А себя, бедолагу, мне во всей этой истории жальче всего, – охотно подтвердил Галлеан.
И оба могущественных Хранителя расхохотались, как беззаботные юнцы.
– Отчего же ты так долго тянул с этим признанием? – отсмеявшись, спросила Мортис.
– Да как‑то подходящего случая не возникало, – пожал плечами эльфийский бог. – А история этих двух эльфов, – он кивнул на сидящих перед ними на берегу Лезля и Ризидиэль, – пробудила во мне эти печальные воспоминания.
– Да, занятная с ними вышла история, – кивнула Мортис. – Похожа на нашу. Только у нас – уродина и красавец. А здесь наоборот – красавица и чудовище.
– Быть может, в память о наших былых чувствах поможешь славной паре? Ты, я слышал, награду им задолжала за какую‑то работу. Так сними с эльфа своё проклятие, верни ему прежний дух и облик светлого эльфа – думаю, такая награда будет для них дороже любого золота.
– Увы, Галлеан, мой ритуал обращения в тёмного эльфа обратного хода не имеет. Попытка вернуть прежнее состояние неминуемо приведёт парня к смерти. Сожалею, но ничем не могу помочь. Ему не повезло оказаться в ненужное время в ненужном месте. Мне для ритуала оживления зомби нужна была свежая эльфийская кровь – он подвернулся под руку. Отныне и до смерти этот эльф останется тёмным. Такова уж, видно, его судьба.
– Хотелось бы мне поверить твоим словам. Но интуиция подсказывает, что ты беззастенчиво лжёшь. Признайся, Мортис, ты не хочешь терять такого ценного слугу, вот и не снимаешь с него своё проклятие.
– Ну раз ты такой проницательный, может, сам и расколдуешь его, воспользовавшись своей могучей интуицией, – усмехнулась тёмная богиня.
– Я не хотел вмешиваться в твои дела. Но раз ты бросаешь мне вызов, я его принимаю, – объявил Галлеан.
– Не нужно красивых заявлений, ты давно уже нарушил нейтралитет. Или ты надеялся, я не догадаюсь: кто помог этой Ризидиэль отыскать её Лезля?
– Я всего лишь помог воссоединиться двум любящим сердцам.
– А попутно случайно запустил в Серебряный Храм Паладинов отряд гномов? – рассмеялась Мортис. – Появление которых явилось для меня очень неприятным сюрпризом, едва не сорвавшим всю мою длинную многоходовую комбинацию.
– Ну извини, – пожал плечами эльфийский бог.
– Не за что, я всё равно получила то, за чем охотилась.
– Несложно догадаться, кому ты обязана своим триумфом.
– Да, моему замечательному тёмному эльфу – Лезлю. За свою великолепную работу он получит достойную награду.
– Но от наложенного проклятия ты его не освободишь.
– Надо же, у тебя и впрямь отменная интуиция, – рассмеялась тёмная богиня. – Да ты посмотри, по‑моему, он уже отлично вжился в образ тёмного и нимало им не тяготится…
Оба бога вновь сосредоточили своё внимание на расположившихся у них в ногах смертных. А Лезль с Ризидиэль вопреки всем невзгодам на глазах у невидимых соглядатаев прервали свой разговор длинным страстным поцелуем.